Васек Трубачев и его товарищи

Глава 36
В селе

В селе было неспокойно. Гитлеровцы заставляли колхозников сдавать продовольствие. На столбах появились грозные объявления. По ночам ребята Трубачёва заклеивали их листовками. Люди останавливались, жадно читали; гитлеровцы били людей прикладами, срывали листовки, топтали их ногами. Листовки появлялись снова. Колхозники, читая про свою родную Красную Армию, верили в освобождение, набирались сил, выше поднимали головы.
– Бабы, не сдавайте продукты! Ничего они с нами не сделают. А Красная Армия придёт, своих кормить будем! – шептала колхозницам Макитрючка.
Около сельрады выросла виселица. Колхозные ребятишки издали смотрели на неё.
– Мамо, дывиться, яки соби качели фашисты зробилы! – первый сообщил Жорка.
Люди боялись выходить на улицу. В селе нашлись предатели, надевшие чёрную форму полицаев. Колхозники с ненавистью и презрением называли их «чернокопытниками».
Один из таких полицаев, сын бывшего кулака, Петро, вместе с гитлеровским офицером ввалился в хату Макитрючки. Мазин с Петькой сидели за столом и чистили картошку.
– Почему продовольствие не сдаёшь? – заорал с порога Петро, пропуская вперёд офицера.
Макитрючка вскипела.
– Ах ты, иуда, вражий наймит! Продажная душа! – зашипела она в лицо полицаю. – По тебе ж осина в лесу скучает!
Петро схватил её за плечи, швырнул об пол:
– Я тебя, ведьму, на виселицу отправлю!
Он стал бить её по лицу, по голове.
– Проклят ты, проклят от людей и от бога! – кричала страшная, растрёпанная Макитрючка.
Мазин и Русаков бросились к ней, пытаясь оттащить её от разъярённого полицая.
Офицер брезгливо водил глазами по стенам хаты, чистил зубочисткой зубы и плевал прямо перед собой. Потом ткнул пальцем в спину полицая и вышел на крыльцо, Петро, скверно ругаясь, хлопнул дверью, оставив на полу избитую Макитрючку.
Вечером жителей села сгоняли на сход.
Встревоженный Сева вызвал Трубачёва к колодцу.
– Они Степана Ильича старостой назначили! Велели ему, чтобы в два дня всё продовольствие было собрано, – шепнул он.
Васёк схватил Севу за руку:
– А дядя Степан что?

 

 

Малютин покраснел от боли и стыда за Степана Ильича.
– Они били его, мучили? – задохнувшись от волнения, спросил Васёк.
– Не-ет… я не слышал. Нет, не били! Он сам согласился, – прошептал Сева.
– Сам? Старостой у фашистов? Не может он сам! Это они его заставили! Постой… Приходи в овражек!
* * *
Васёк рассказал всё ребятам. Ребята слушали с широко раскрытыми глазами. До вечера, сбившись в кучку, сидели они в Слепом овражке, убитые и напуганные Севиным сообщением.
– Да, может быть, ты ослышался? Или это кто-то другой был? – допрашивали они товарища.
– Нет, нет! Я не ослышался.
Васёк, бледный, с красными пятнами на щеках, зажимал пальцами уши и, мотая головой, кричал на Севу:
– Неправда, неправда! Не смеешь ты так говорить! Тебе, может, показалось? Неправда это!
Сева чувствовал себя в чём-то виноватым.
– Я, конечно, сам слышал, что он согласился, то есть он ничего не сказал… Но всё-таки, может, он ещё не будет старостой – убежит или ещё что-нибудь сделает…
Ребята вздыхали, обменивались короткими замечаниями:
– Какой человек хороший!
– Председатель колхоза!
– Мы его так любили… А он к фашистам пошёл!
Одинцов встал:
– Не смейте про него так говорить! Не смейте!
На сходке, куда полицаи согнали всё село, слова Севы, к ужасу мальчиков, подтвердились. Степан Ильич стоял рядом с полицаями и, глядя кудато поверх голов, кричал в толпу хриплым, деревянным голосом:
– Сдавайте хлеб, сдавайте гречу!.. Чего ждёте?
Колхозники молчали.
– Ой, боже мий, что же это делается? Степан врагу продался! – с гневом и удивлением шептались бабы.
Фашисты одобрительно хлопали Степана Ильича по плечу. Петро подал ему немецкую сигарету. Степан Ильич долго держал её, разминая пальцами; табак сыпался на землю.
После схода старики собрались у деда Ефима; вздыхали, качая головами:
– Вот и поди ты к нему, Ефим, спроси: есть у него совесть или нет?
– Отдаст он запрятанный семенной фонд врагам – чем будем сеяться весной?
– Ты ему скажи: гитлеровцев прогонят, а народ останется… Люди не простят…
Дед Ефим пришёл к Степану Ильичу в хату, остановился у двери, опираясь на палку. Степан Ильич встал навстречу.
Татьяна рушником обмела скамейку:
– Садитесь, диду!
– Садиться я не буду. Моё дело в двух словах. – Дед постучал об пол суковатой палкой. – Я, Степан, твоего батька знал. Вместе мы женились, вместе в колхоз вступали… Ну, да не о том речь. Вот старики послали меня узнать: отдашь ты семенной хлеб врагам – обидишь своих людей или нет? Да велели ещё тебе сказать… – Голос у деда повысился, дробно застучала об пол палка. – Придёт Красная Армия, освободит народ, напрочь истребит врага – куда тогда пойдёшь, с кем будешь? Подумай, чтобы не каяться тебе на этом свете…
– Эх, дед… – сказал только Степан Ильич и махнул рукой.
Ефим ушёл.
За ужином Степан Ильич сидел мрачный как туча. Мальчики молчали, молчала и баба Ивга. Татьяна не выдержала – расплакалась.
– Что ж это ты делаешь, Стёпа, а? Як же мне на село появляться, людям в глаза глядеть?
Степан Ильич не отвечал. Татьяна заломила руки:
– Что же вы, мамо, молчите? Як в рот воды набрали! Хиба это не ваш сын? Або мне одной страшно на свете жить?.. Ой, Стёпа, Стёпа!..
Она упала головой на стол, затряслась от слёз. Баба Ивга встала, обняла её:
– Молчи, доню, молчи!
– Ой, мамо, як же молчать? Люди кажуть: продался Степан фашистам…
Васёк вылез из-за стола; Саша с красным, упрямым лицом, не поднимая глаз, катал из хлеба шарики; Одинцов сидел прямо, белый как стена.
Утром Татьяна взяла Жорку и ушла из села, не простившись со Степаном Ильичом.
– До своей матки пошла, – кратко сказала ребятам баба Ивга.
Лицо у бабы Ивги за один день почернело и сморщилось, глаза впали. Она ходила по хате строгая, молчаливая. Допоздна не ложилась спать. Степан Ильич тоже не ложился. Они сидели рядом за столом, и оба молчали.
Мальчики исподтишка следили за каждым шагом Степана Ильича. Сева и Генка видели его в штабе. Гитлеровцы вызывали Степана Ильича для каких-то поручений. У колодца бабы осторожно спрашивали Ивгу:
– Говорят люди – старостой Степан будет?
– Старостой.
– Ну что ж, его дело!
– Подневольный человек… Как не согласишься, когда петля на шее! – заводила разговор соседка Мотря.
Макитрючка, оправившись от побоев, сама побежала к Степану Ильичу. Застала она его в хате одного. О чём говорили они, никто не знал.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова