Васек Трубачев и его товарищи

Глава 31
На пруду

К вечеру работа на пустыре утихла. Рабочие расходились по домам. Свернув трубочкой фартуки и засунув их под верстак, ушли и два Мироныча. Закончил работу кровельщик и, постукивая молоточком по новенькой водосточной трубе, поджидал директора. Две женщины спешно домывали лестницу и комнату на втором этаже, предназначенную для учительской. Ребята собирали разбросанные по двору инструменты и вносили их в дом.
В передней, возле сваленных в кучу дранок и обрезков, Грозный, присев перед табуреткой, кипятил на керосинке чан.
Леонид Тимофеевич, выглянув из окна второго этажа, махнул ребятам рукой:
– Кончайте! Кончайте! Домой пора!
Васёк сгрёб лопаты, покрыл их брезентом и выпрямился. Исцарапанные плечи его, чёрные от солнца и грязи, ныли от усталости.
Но сквозь эту усталость он чувствовал, что горячий призыв Вити Матроса влил в него какие-то новые силы.
Казалось, всё можно преодолеть в жизни.
Девочки принесли в кружке воды и поливали друг другу на руки. Мазин молча взял у них из рук кружку, жадно выпил тепловатую водичку и, сплюнув, сказал себе в оправдание:
– Всё равно не отмоетесь здесь. Незачем и грязь разводить.
Спорить никому не хотелось. Все молча отряхивали платье от въедливой известковой пыли, чистили о траву побелевшие тапки.
– Вот и ещё день прошёл… – как-то значительно и печально сказал Одинцов.
Васёк поднял глаза и встретил тоскующий взгляд Петьки.
– Пойдём на пруд! – бодро сказал Васёк. – Там и вымоемся и поговорим.
Он знал, что у всех на душе лежит тяжёлый камень – беспокойство за учёбу. Аккуратное посещение уроков всё ещё не налаживалось, каждый день кто-нибудь отсутствовал.
– Надо посоветоваться, – как всегда в трудных случаях, говорил Одинцов.
День уже кончался, но впереди был ещё длинный вечер.
– На пруд! На пруд! – оживились ребята. – Девочки, не расходитесь!
– Мне домой надо, – покачала головой Нюра.
– Васёк, я сегодня обещала маме прийти пораньше. Она очень много занимается сейчас политучёбой. Мне надо ещё ужин сварить и посуду убрать, тихо сказала Лида. – А завтра мама работает, так, может быть…
– Нет, у нас нет больше завтрашних дней. Мы можем потерять шестой класс, понятно?
– Давно понятно! – буркнул Мазин.
– Объявляю сегодняшний сбор на пруду обязательным! – решительно закончил Васёк.
Сбор! Знакомое слово всколыхнуло и сразу мобилизовало ребят, все повеселели. Петя Русаков с благодарностью взглянул на Трубачёва.
– Молодец! – одобрительно сказал Одинцов.
К Лиде и Нюре подошёл Сева Малютин.
– Вы куда?
– Пойдём, пойдём – у нас сбор! Сейчас Трубачёв объявил!
– Как? А я ничего не знаю! Мне даже не сказали! – обиделся Сева.
– Да это только сейчас. Мы тоже ещё ничего не знали – вдруг он говорит: сбор! – взволнованно зашептали девочки.
– Давно не слышали! – усмехнулся Мазин и, так же как Одинцов, одобрительно сказал: – Молодец Трубачёв!
Васёк шёл впереди, не оглядываясь, но слышал всё, что говорили товарищи. Слово «сбор» вырвалось у него неожиданно. И теперь он сам был взволнован этим коротким и торжественным напоминанием о том, что они пионеры, что им необходима пионерская работа, что в ней есть всё, чего им не хватает в их жизни и труде. В ней есть чёткость, мужество, дисциплина и многое другое, что делает жизнь увереннее и проще и не даёт возможности растрачивать бесполезно своё время. Ещё минуту назад Васёк не знал, о чём будет говорить с товарищами и как выйдут они из своего трудного положения. Но теперь он знал. Да, сбор! На нём всегда решались самые серьёзные вопросы.
Васёк шёл твёрдым, уверенным шагом и чувствовал, что в его товарищах тоже появились спокойствие и бодрость.
В редкие часы отдыха любимым местом ребят был старый пруд. Заросший и заброшенный, он напоминал им Слепой овражек. Так же на закате в зелёной воде отражались светлые лучи солнца, так же качались над головой шумливые ветки и кричали, пролетая, птицы. Только не было затонувшей в воде коряги. Здесь, среди ёлок, на тёмном берегу, как случайная гостья, гляделась в пруд нарядная белая берёза. На её нежном стволе чернели вырезанные Мазиным буквы: «Р.М.З.С.». Л около бывшей землянки, широко раскинув разлапистые ветки, крепко сидела в земле старая ель.
Нет, это не был Слепой овражек! По краю пруда не рос густой орешник, здесь не могли спугнуть ребят чужие, страшные шаги… Но в густой тени, у заросшего пруда, вставали в памяти дорогие, знакомые лица, и чудилось, что протянешь руку – и опустишь её на тёплое загорелое колено сидящего рядом Генки, а закроешь глаза – и стоит перед тобой в шапке-кубанке Игнат, крепко сведены у переносья чёрные брови… А из-за спины Игната выглянут серые выпуклые глаза Федьки…
И Грицько протянет через головы товарищей крепкую ладонь:
«Здорово, хлопче, давай твою руку…»
А то вдруг покраснеет вода на пруду, и почудится оттуда детское удивлённое лицо мёртвого Ничипора, покажется серебряная голова Николая Григорьевича, а рядом с ней другая – с густыми, нависшими бровями и пересечённой шрамом щекой… Острой болью рванётся сердце, тихо застонет над головой берёза, и страшно припомнится худенькое вытянувшееся тело деда Михаила.
Ой, не забудьте ж того, пионеры, что видели, что слышали, не забудьте нашего лютого ворога!..
Нет, не похож родной пруд на Слепой овражек, только память здесь острей и жалостней да как будто ближе далёкие друзья. Поэтому и полюбилось так ребятам тихое местечко…
– Мойтесь! – говорит Васёк и с удовольствием погружает в воду горячие пыльные руки.
Ребята следуют его примеру и насторожённо следят, как он приглаживает водой свой непокорный чуб, неторопливо повязывает галстук. Вот он уже приготовился – чистый, свежий, приглаженный. На мокром лице синие глаза с знакомым блеском глядят на товарищей. Руки у всех невольно поднимаются к галстукам, старательно разглаживают их концы.
– Мы пионеры, – говорит Васёк, – и сейчас, на этом сборе. Нам нужно разобрать все свои дела. Что у нас получается? Уроки мы пропускаем, в госпиталь никак не попадём, даже навестить Васю не можем. На работе толчёмся целый день все вместе. А потом ходим друг за другом и спрашиваем: что делать с учёбой? Верно я говорю?
Ребята молча наклонили головы.
– Так ты сам знаешь – времени не хватает, – пожал плечами Мазин.
– Времени? – переспросил Васёк. – А где наше расписание? Вспомните, сколько уроков было в школе, сколько кружков… да сколько мы на коньках да на лыжах бегали, да в кино ходили… На всё это было у нас время?
Лида Зорина подняла руку:
– По-моему, с теперешним это нельзя сравнивать. Ведь тогда с нами и Сергей Николаевич был и Митя. Они сами за всем следили. И дисциплину подтягивали.
Васёк быстро повернулся к Лиде:
– А ты что хочешь, чтобы сейчас, когда идёт ремонт школы, к тебе взяли и прикрепили бы учителя и вожатого специально подтягивать твою дисциплину? Потому что ты сама ничего не можешь? Маленькая?
– Почему это я? – возмутилась Лида. – Разве я про себя говорю?
Ребята зашумели.
– Васёк правильно говорит! – выкрикнул Одинцов. – Мы пионеры, мы должны сами на себя надеяться, да ещё и взрослым помогать в такое трудное время!
– Нам нечего барчуков из себя корчить и нянек себе искать! – сердито сказал Мазин.
– Подождите! – остановил товарищей Васёк. – Будет у нас школа – будут и учителя и вожатые. А сейчас мы, конечно, должны надеяться только на себя. Значит, давайте решим: что для нас главнее всего? Учёба! А для учёбы нужно время. А время у нас как вода в решете. Вот это, по-моему, хуже всего.
Нюра откинула с плеч выросшие за лето косы:
– Васёк правду сказал, что время у нас как вода в решете! Работаем мы хорошо, я ничего не скажу, никто не ленится, но во всём другом мы просто какие-то неуспевающие! А против как дети были… у нас того, что раньше, когда мы… вообще совсем другая жизнь стала…
– То, что было раньше, – вставая, сказал Одинцов, – мы вспоминать не будем. Сейчас война, н каждому человеку труднее стало…
– А я, например, ни на что и не жалуюсь, – перебил его Мазин. – Я не белоручка! – Он вытянул руки, оглядел свои шершавые, загрубевшие ладони и с удовлетворением сказал: – Вот они, ручки-то! Красота!
Ребята засмеялись.
– Да хватит вам, ребята! – крикнула Нюра. – Какой тут смех! На самом деле! Разобраться надо, почему мы ничего не успеваем!
Васёк покачал головой:
– Нам нужно точное расписание, чтобы мы знали, куда нас время уходит.
Петя Русаков поднял руку:
– Трубачёв, дай мне слово!
Васёк кивнул головой.
– Моя мама говорит… – начал Петя.
Но Мазин, сморщившись, как от зубной боли, махнул рукой:
– Ничья мама нам тут не поможет!
– Мазин! – сердито прикрикнул Васёк.
Петя вспыхнул, закусил губы.
– Ну, рассказывай, что говорит твоя мама, – немного смутившись, согласился Мазин.
Но Петя уже рассердился.
– Она говорит, – закричал он в лицо товарищу, – что ты понабирал себе жалких слов и носишься с ними, как дурак с писаной торбой!
– Что? Что? – Мазин остолбенело уставился на товарища.
– Что твоя мама говорит? – заинтересовались ребята.
– Повтори, Петя, – сказал и Васёк.
– Она говорит, что Мазин понабирал себе где-то жалких слов: не можем, не успеваем, не справляемся – н что такие слова надо совсем забыть и выбросить! – залпом выпалил Петя.
Ребята переглянулись.
– Вот это здорово! – с восторгом сказал Одинцов.
Мазин вдруг склонил набок голову и, закрыв глаза, повалился навзничь.
– Убил! Прикончил! – заорал он, дрыгая ногами.
Ребята расхохотались. Даже Петя не выдержал и улыбнулся. Но Васёк прыгнул к Мазину и сердито дёрнул его за руку.
– Не кривляйся! Поделом тебе! И нам всем поделом! О чём мы тут говорим? На что жалуемся? Не можем, не успеваем, не справляемся… Екатерина Алексеевна нас всех насквозь видит! И с этого дня… – Васёк тряхнул головой и смял ладонью упавшие на лоб волосы, – чтоб с этого дня у нас было всё иначе… Сева Малютин, пиши!
Сева поспешно вытащил из кармана карандаш и записную книжку.
– Пиши так: «Постановили…» Постой! – Трубачёв вопросительно взглянул на Петю.
– «Не говорить жалких слов», – торопливо подсказал Петя.
Васёк кивнул Севе головой:
– Пиши!
Сева записал.
– Дальше?
– «Сделать точное расписание…» – диктовал Васёк. – Пиши: «Постановили единогласно: учитывать каждый час…»
– Подожди, Васёк, а если что-нибудь… ну, случайное случится? – спросила Лида.
– Да, правда, если какой случай случится? Давайте уж сразу на это время класть! – предложила Нюра.
– Конечно! Ведь у нас всё случаи да случаи какие-то. Вдруг опять что-нибудь произойдёт, а времени на это не положено, – пожал плечами Саша.
Ребята задумались.
– А ведь и правда, Васёк! Как ты думаешь? Васёк нетерпеливо кивнул Малютину:
– Пиши: «На случайные случаи выделить полчаса в день».
– Маловато… – пробормотал Мазин, но, взглянув на Васька, спорить не решился.
– Кому поручим составить расписание? – спросил Малютин.
– Я возьмусь, – протянул руку Васёк и, спрятав на груди листок из Севиной книжки, торжественно объявил:
– Пионеры, сбор считаю законченным!
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова