Васек Трубачев и его товарищи

Глава 22
Ночь перед отъездом

Тревога Мити росла. Фронт приближался. В селе появились женщины и дети, уходившие из занятых фашистами сёл; по дорогам ночью гнали скот. Вражеские самолёты низко спускались над шоссе и бомбили идущих и едущих людей. За лесом, в стороне МТС, уже явственно была слышна орудийная пальба. Зарево пожаров окрашивало горизонт в серо-малиновый цвет.
У Мити была надежда примкнуть со своими ребятами к раненым красноармейцам, которых отправляли в тыл. Но через село только один раз прошли красноармейские части. Бойцы шли молча, в полном боевом порядке, с тяжёлой амуницией на плечах. Всё село высыпало им навстречу. Женщины хватали вёдра с чистой водой и подносили бойцам. Те на ходу умывали пыльные, усталые лица, наспех пили воду, отказывались от вареников и пирогов, которые совали им в руки выбегавшие из хат люди:
– Не надо. Мы сыты… Вот вернёмся, тогда попотчуете нас!
Митя бросился к командиру. Немолодой седоусый командир выслушал его просьбу и, взглянув на Митю усталыми, подпухшими от бессонницы глазами, кратко сказал:
– Мы не можем взять ребят, товарищ. Нам предстоят тяжёлые бои. Как же можно рисковать детьми!
Митя отошёл. Люди долго стояли на улице и смотрели вслед красноармейцам. А к вечеру пришли пастухи и рассказали, что недалеко от Жуковки произошёл тяжёлый бой.
Митя вспомнил седоусого командира и отказался от мысли отправить ребят с военными частями.
Но время шло, надо было на что-то решаться… Железнодорожная станция была почти восстановлена, но поезда ещё не ходили.
Митя решил пробираться пешком к Жуковке, чтобы при первой возможности уехать.
В селе побывал Матвеич. Ребята с интересом смотрели на него: на глубокий шрам, на живые, блестящие глаза под мохнатыми бровями. Все уже знали, что это тот самый товарищ Николая Григорьевича, который живёт на пасеке. Они расспрашивали его об отце учителя. Матвеич рассказал, что «старый» живёт хорошо, дочка Оксана часто навещает его.
– Ничего, мы с ним ещё повоюем! – закончил Матвеич.
Когда ребята вышли, Митя подсел к нему:
– Завтра хочу идти, Иван Матвеич! Пойдём к станции, будем поблизости выжидать первого поезда…
– Сидеть нечего, – насупившись, сказал Матвеич. – Фашисты надвигаются со всех сторон. Только лучше лесом идти на шоссе неспокойно – бомбят, проклятые!
– Мы ночью выйдем. За деревьями по лесу проскочим как-нибудь, – вздохнул Митя. В глазах у него все эти дни стоял разбитый грузовик и свежая насыпь.
Матвеич ушёл со Степаном Ильичом. С ним у него были свои, особые дела. Они заходили в хаты к колхозникам, беседовали то с одним, то с другим. Матвеич пробыл в селе до вечера. Уходя, ещё раз сказал Мите:
– Двигай, сынку!
После обеда Митя собрал ребят, велел им приготовить свои рюкзаки и ложиться спать.
– Выйдем ночью.
Ребята заволновались. Бегали по селу прощаться; колхозники с грустью расставались с ними:
– Привыкли мы к вам, как к родным, хлопцы!
– Что поделаешь! Надо, надо до дому добираться, родителей успокоить! Время военное, – хмуро говорили деды.
Татьяна пекла на дорогу хлеб. Баба Ивга подходила по очереди к ребятам: гладила рыжий чуб Васька, обнимала Севу; грустно улыбаясь, глядела на Мазина, Русакова, Одинцова и Сашу. Притихший Жорка прижимался к её подолу.
– Вот и расстанемся мы, голубята мои! Тай, може, и не побачуть мои старые очи, яки с вас хлопцы повырастают. А чую я сердцем – хорошие из вас люди будут: на работу скорые и народу верные. До всего вы дойдёте. В коммунизме жить будете. Може, и вспомните тогда старую бабу Ивгу, що любила вас да привечала в своей хате.
Ребята низко склонились над рюкзаками, сопели, шумно сморкались.
– Никогда мы не забудем вас, баба Ивга, и Татьяну, и дядю Степана, и Жорку! – Неловко подходили, стесняясь сказать ласковое слово, выдать своё волнение. – Спасибо вам всем… спасибо!
Степан Ильич хмурился, пробовал шутить:
– Как же так? А я вас уже в дети принял!
Он часто выходил из хаты, стоял на крыльце и, склонив набок свою большую голову, слушал.
Из-за леса сквозь гул орудий и пулемётные очереди доносился какой-то мерный лязгающий шум. Митя, прихрамывая, выходил к Степану Ильичу. Они слушали вдвоём, стараясь понять, что означает этот шум.
Уложив ребят, Митя нарезал длинные бинты из холста, крепко забинтовал ногу и прошёл по селу. Колхозники, стоя у ворот, молча смотрели на небо, на лес, на шоссейную дорогу.
Поля были убраны; далеко за рекой расползалось по земле дымное пламя. Старухи крестились, молодицы загоняли в хаты ребятишек, деды, собравшись в кучу, вполголоса беседовали о событиях. В селе было глухо и тревожно. Около будок, звякая цепями, завывали привязанные собаки. Стемнело… Митя поднял ребят. Степан Ильич заторопил:
– Живо, бабы! Собирайте хлопцев!
К ночи грозное пламя охватило горизонт. В багровом свете, прорезая облака, завыли немецкие бомбардировщики.
Ребята стояли одетые, с вещевыми мешками за спиной. Баба Ивга дрожащими руками наливала им в кружки молоко. Ели стоя, не разговаривая. Степан Ильич давал Мите последние наставления:
– Потемну за деревьями идите… Забомбит – в лес подавайтесь…
Прощание было торопливое, наспех. По двору прошли гуськом. Освещённая заревом могучая фигура Степана Ильича остановилась у ворот. Земля дрожала от орудийных залпов Степан Ильич поднял руку:
– Стойте!
По дороге бешено мчался конь; пригнувшись к гриве, седок что-то кричал звонким, мальчишеским голосом. В селе торопливо хлопали ставни, скрипели ворота.
Из темноты вырвался Генка и на всём скаку круто осадил Гнедого:
– Фашисты!
В село с глухим шумом въезжали вражеские мотоциклы. Они шли замедленным ходом, сплошной колонной надвигаясь из темноты. Солдаты, в зеленоватых шинелях и в глубоких касках, сидели как неживые, положив на руль неподвижные руки и не глядя по сторонам. Очки, похожие на маски, скрывали их лица. Казалось, что это движутся не люди, а заводные, пущенные вперёд автоматы, бесчувственные и безликие, вселяющие ужас и ненависть в живое человеческое сердце.
Степан Ильич дрогнул, отвернулся:
– Живо, хлопцы, до хаты! Запирайте ворота!
В темноте он увидел белое лицо Генки, приникшего к мягкой гриве Гнедка и махнул рукой:
– Ховай коня!
Генка дёрнул поводья. Гнедой встал на дыбы и, круто повернув, исчез, сливаясь с чернотой ночи.
Показать оглавление

Комментариев: 7

Оставить комментарий

  1. Саша
    Хорошая, интересная книга!
  2. ондрей
    так себе тупые
  3. владислав
    во!
  4. илья
    ?
  5. мария
    человек умный, кто писал, ВЕЛИКОЛЕПНО!
  6. Максим
    умная с интересом книга!
  7. Данил
    мне понравилось эта голова