Дети крови и костей

Глава одиннадцатая. Инан

– Досчитай до десяти, – шепчу я себе в надежде, что, когда закончу, этот ужас останется в прошлом.
Кровь невинных не будет пятнать мои руки.
– Раз… Два… – Я сжимаю отцовскую пешку в трясущихся пальцах так крепко, что чувствую боль. Веду отсчет, но ничего не меняется.
Вместе с Илорин все мои планы погибли в огне.
Деревню охватывает яростное пламя, пожирая сотни домов, и мое горло сжимается от ужаса. Солдаты тащат обгоревшие до неузнаваемости трупы по песку. Крики выживших и раненых звенят у меня в ушах. Во рту привкус пепла. Так много потерь. Смертей.
Не таким был мой план.
С одной стороны от меня должна была стоять Амари, с другой – закованная в цепи воровка. Каэе стоило лишь найти свиток. Сжечь нужно было лишь одну хижину.
Если бы я вернул артефакт, отец бы все понял. Поблагодарил бы за осмотрительность и похвалил бы за то, что я помиловал жителей Илорин. Торговля рыбой не пострадала бы. Единственная угроза для королевства была бы устранена.
Но я подвел его. Снова. После того, как вымолил второй шанс. Свиток пропал. Жизнь сестры под угрозой. Целая деревня стерта с лица земли, и все это напрасно.
Народ Ориши все еще в опасности…
– Папа!
Я хватаюсь за меч, когда маленький мальчик падает на землю рядом со мной. Его крики звенят в ночи. Вижу покрытый песком труп у его ног.
– Папа! – Малыш обнимает тело, силясь разбудить того, кто уже мертв. Маленькие коричневые ладошки покрываются кровью отца.
– Абени! – Женщина ковыляет к ребенку по влажному песку и задыхается при виде приближающихся стражников. – Абени, прошу, молчи. Папа хочет, чтобы ты замолчал!
Отворачиваюсь и зажмуриваюсь, борясь с тошнотой. Долг превыше всего, слышу я голос отца. Безопасность Ориши важнее твоих чувств. Но ведь эти люди тоже оришане. Именно их я поклялся защищать.
– Бардак! – Адмирал Каэя подходит ко мне. Ее костяшки все в крови: она избила солдата, который выстрелил слишком рано и начал пожар. Я едва справляюсь с желанием добавить ему еще, видя, как он корчится на влажном песке.
– Вставай и свяжи им руки! – рычит на него Каэя, а затем понижает голос. – Мы не знаем, живы преступницы или нет, и даже не знаем, вернулись ли они.
– Надо собрать выживших в одном месте. – Я раздраженно вздыхаю. – Надеюсь, кто-нибудь нам расска…
Мой голос обрывается – я чувствую, как нарастает зловещее покалывание под кожей. Как тогда, на рынке, жар обжигает мне голову. Он пульсирует, и я вижу плывущее ко мне бирюзовое облачко на фоне черного дыма.
– Ты это видишь? – спрашиваю я Каэю, указывая ей на облако, и отступаю, когда оно приближается. От него веет морем, и этот аромат перебивает запах дыма.
– Вижу что? – спрашивает Каэя, но я не успеваю ответить. Бирюзовое облачко течет у меня сквозь пальцы. Образ предсказательницы вспыхивает перед глазами…
Крики вокруг стихают, становятся приглушенными и неразборчивыми. Холодные волны накрывают меня, лунный свет и огонь меркнут. Я вижу девушку, мысли о которой кружат в моей голове. Она тонет среди трупов и обломков, погружаясь в морскую тьму, и не противится, когда течение тащит ее вниз. Она отказывается от борьбы, идет навстречу смерти.
Мое видение бледнеет, и я вновь оказываюсь на песке, среди криков горящих заживо людей. Кожа пылает так же, как когда я видел предсказательницу в последний раз.
Внезапно картина проясняется. Этот зуд, видение… Я должен был понять раньше.
Магия.
Желудок сводит. Я впиваюсь ногтями в свои дрожащие ладони. Нужно исцелиться от этой заразы, изгнать предательское ощущение прочь…
Инан, приди в себя.
Сжимаю отцовскую пешку так сильно, что костяшки хрустят. Я клялся ему, что готов, но как, во имя небес, можно подготовиться к такому?
– Досчитай до десяти, – вновь шепчу я, расставляя все детали по местам, словно пешки для сенета. Когда шепчу «пять», ужасающая правда обрушивается на меня: свиток у предсказательницы.
Укол, который я ощутил, когда она задела меня. Энергия, пробежавшая по моим венам. Когда наши взгляды встретились…
О небеса. Она меня заразила.
Тошнота подступает к горлу. Прежде чем я успеваю сдержаться, жареная рыба-меч – сегодняшний завтрак – рвется наружу. Я сгибаюсь, и рвота расползается по песку передо мной.
– Инан, – Каэя морщит нос, в ее голосе больше отвращения, чем тревоги. Наверное, она считает меня слабаком. Лучше пусть думает так, чем узнает правду.
Сжимаю кулаки, почти ощущая, как магия блуждает в моей крови. Если маги могут передать нам свои силы, то они победят прежде, чем мы сумеем до них добраться.
– Она была здесь. – Я вытираю губы ладонью. – Предсказательница со свитком. Нужно найти ее прежде, чем она навредит кому-то еще.
– Что? – Каэя поднимает тонкую бровь. – Откуда ты знаешь?
Открываю рот, чтобы объяснить, но тошнотворный зуд снова расползается под кожей, заставляя меня отвернуться. Покалывание растет, становится сильнее, когда я смотрю в направлении южного леса. Хотя воздух наполнен вонью горящей плоти и черным дымом, мне вновь мерещится слабый запах моря. Это она. Точно. Прячется среди деревьев…
– Инан, – вклинивается Каэя. – О чем ты? Как ты узнал, что она была здесь?
Магия, – хочется ответить мне.
Мои пальцы крепче обхватывают потускневшую пешку. Прикосновение к ней обжигает. Это слово еще хуже, чем слово «муха». Если даже я едва могу примириться с этим, то как отреагирует Каэя?
– Поселянин, – лгу я, – сказал мне, что они отправились на юг.
– И где он теперь?
Стараясь не смотреть, указываю на труп мужчины, но краем глаза замечаю рядом с ним обожженное тело ребенка. Новое бирюзовое облачко летит ко мне – от него пахнет розмарином и пеплом.
Прежде чем успеваю отступить, оно проникает в ладонь, обдавая тошнотворным жаром. Мир бледнеет перед стеной огня. Крики оглушают меня. «Помогите!»
– Инан!
Я возвращаюсь к реальности. Холодные волны достают до носков моих сапог.
Пляж. Сжимаю пешку. Значит, ты все еще здесь.
– Что случилось? – спрашивает Каэя. – Ты стонал…
Я разворачиваюсь, пытаясь отыскать глазами девушку. Это она во всем виновата. Использовала свою проклятую магию, чтобы наполнить мою голову криками.
– Инан!
– Надо допросить их. – Я не обращаю внимания на беспокойство во взгляде Каэи. – Если один из деревенских знал, куда они направлялись, другие тоже могут что-то рассказать.
Каэя медлит. Стоит, поджав губы. Наверное, ей любопытно, но долг адмирала – превыше всего. Всегда.
Мы подходим к выжившим. Я смотрю на волны, чтобы не слышать их криков, но те становятся громче с нашим приближением.
Семь… считаю я про себя. Восемь… Девять… Я – сын величайшего государя Ориши. Их будущий король.
– Молчать! – Мой голос гремит в ночи с невиданной силой. Даже Каэя смотрит на меня с удивлением. Воцаряется тишина.
– Мы ищем Зели Адеболу. Она украла у короны нечто ценное. Воровка отправилась на юг, и мы хотим знать, зачем.
Я изучаю темные лица, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Они прячут глаза. Их страх висит в воздухе, будто влага. Впитывается мне в кожу.
О боги, пожалуйста…
Если он убьет меня…
Во имя богов, что она украла?…
Сердце стучит, как сумасшедшее, когда я слышу их голоса – они возникают, как вспышки, смешиваясь с моими мыслями, и ранят меня. Бирюзовые облака плывут в воздухе, жалят, словно пчелы. Кажется, я теряю сознание…
– Отвечайте ему!
Слава небесам, крик Каэи возвращает меня к реальности.
Прихожу в себя и стискиваю рукоять меча. Гладкий металл окончательно приводит меня в чувство. Постепенно их страх уменьшается. Но раздражающий зуд остается.
– Я сказала, отвечайте ему! – рычит Каэя. – Не заставляйте меня спрашивать.
Поселяне молчат, уставившись в землю.
Каэя вырывается вперед. Когда она хватает старуху за седые волосы и тащит ее по песку, воздух наполняется криками.
– Адмирал, – хриплю я, когда Каэя обнажает меч и подносит лезвие к морщинистому горлу. Капелька крови падает на землю.
– Решили молчать? – шипит Каэя. – Будете молчать – умрете!
– Мы ничего не знаем, – вскрикивает девушка. Все на пляже замирают. Ее руки трясутся, и она зарывает дрожащие пальцы в песок.
– Мы можем рассказать об ее отце и брате. О ее владении посохом. Но ни одна живая душа в Илорин не скажет, куда она ушла и почему.
Я грозно гляжу на Каэю, и она отбрасывает старуху, как тряпичную куклу. Нетвердыми шагами я подхожу по сырому песку к девушке.
Ее дрожь усиливается при моем приближении, но я не знаю, трясет ее от страха или от того, что холодные волны лижут ее колени. На ней только промокшая ночная рубашка, старая и рваная.
– Как тебя зовут?
Возвышаясь над ней, я вижу, что ее кожа цвета дуба гораздо светлее каштановой и медной, которой обладают остальные жители деревни. Возможно, в ней есть капелька благородной крови. Отец, которому нравилось играть с грязью.
Она не отвечает. Я наклоняюсь к ней и тихо говорю:
– Чем быстрее ты заговоришь, тем быстрее мы уйдем.
– Йеми, – шипит она. Ее пальцы вгрызаются в песок, пока она говорит. – Я расскажу вам все, что хотите, а взамен вы оставите нас в покое.
Я киваю. Это только небольшая уступка. Что бы ни говорили о долге, не хочу видеть новые трупы. Не вынесу новых криков.
Склоняюсь к ней и перерезаю веревку на запястьях. Она вздрагивает от моего прикосновения.
– Расскажи нам о ней, и, обещаю, твои люди будут в безопасности.
– В безопасности?
Йеми смотрит мне в глаза с ненавистью, острой, как меч. Хотя она не открывает рта, ее слова звучат у меня в голове. Мы уже давно не в безопасности.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий