Стертая

Книга: Стертая
Назад: ГЛАВА 49
Дальше: ГЛАВА 51

ГЛАВА 50

Сегодня я должна вести себя так, как никогда раньше. Это относится не только к официальной версии случившегося с Беном, которой мне нужно придерживаться, но и касается сопутствующих обстоятельств, людей и событий, которые надо скрыть. В прошлый раз доктор Лизандер сказала, что хочет получить ответ на вопрос: почему я не такая, как прочие Зачищенные?
Сегодня у меня есть ответ. Я знаю, чем отличаюсь от других, но, правда, не знаю почему. Проснувшись утром, разбитая и с больной головой после проведенной на софе ночи, я обнаружила, что знаю ответ.
Все дело в злости.
Мой «Лево» делает свое дело, если я по каким-то причинам расстроена, опечалена или огорчена: как и следует ожидать, уровни падают. Они даже могут падать до полной моей отключки. Но в случае со страхом или злостью ничего подобного не происходит. Эти состояния как будто защищают мои уровни. А между тем основное назначение «Лево» — не позволять Зачищенным гневаться, не допускать проявлений насилия и агрессии в отношении других и самих себя.
Мой так не работает.
Если кто-то придет к такому же выводу, мне конец. Насчет этого сомневаться не приходится. Возможно, доктор Лизандер и была бы не прочь покопаться в моем мозгу и выяснить, как и почему такое случилось, но и она не смогла бы противостоять больничному начальству и лор-дерам. Раз — и нет больше Кайлы.
Держать каменное лицо я научилась, хотя до совершенства еще далеко. В любом случае я не могу позволить себе злиться. Ни в больнице, ни в школе, где и у стен есть глаза. Ни в малейшей степени. Эта тема закрыта. Ха.
Как это сделать? Я знаю только один способ: открыться боли, страданию, депрессии. Всему тому, что я старалась блокировать с того дня, когда Бен...
Сглатываю.
Бзззз...
Смотрю на «Лево»: 4.4.
Слишком много.
— Войдите! — приглашает доктор Лизандер, и я вхожу в кабинет. — Садись, Кайла. — Она одаряет меня полуулыбкой и касается экрана.
Сажусь.
Она поднимает наконец голову.
— Не стану спрашивать, как дела, вижу по записям, что не очень хорошо.
— Не очень.
— Расскажи мне о Бене.
Голос мягкий, тон располагающий, а самое странное — видеть на знакомом лице сочувствие.
— Бен — мой школьный друг. А еще мы были вместе в Группе. Вообще-то, он — мой единственный друг.
— И что случилось?
— Бен не пришел в школу. Я забеспокоилась и вместе с бойфрендом Эми отправилась к нему домой, но там уже были «Скорые» и лорд еры. Он отвез меня домой, и я отключилась. А Бен не вернулся ни в школу, ни в Группу, и никто о нем ни слова не сказал! Как будто его и не было вовсе. Как будто до него и дела никому нет.
Кровь бежит быстрее, пальцы сжимаются в кулаки, но я заставляю их расслабиться и стараюсь держать ровное дыхание.
— Мне есть, Кайла.
— Так скажите, что с ним случилось? Пожалуйста.
— Честно говоря, не знаю. Меня это не касается, пока он не станет пациентом нашей больницы. В отношении всего остального я никакой информацией не располагаю.
— А можете узнать?
— Нет, не могу, — говорит она с сожалением. — Но ты же знаешь, Кайла, что «Лево» снимать нельзя. Вас инструктировали. Попытка снять прибор влечет за собой боль, судороги и смерть. Уровень падает слишком быстро, быстрее, чем носитель прибора успевает уничтожить его и предотвратить смерть.
— Так всегда? — спрашиваю я шепотом. — И никаких шансов?..
— Какой-то шанс на отказ оборудования остается. Бывает, что это связано с некачественно проведенной операцией или дефектом имплантированного чипа. Стопроцентной гарантии не существует. Моя работа заключается в том, чтобы свести такие случаи к минимуму, а если что-то пошло не так, определить причину.
Доктор Лизандер наклоняет голову. Уж не вспомнила ли тот вопрос, который задала мне при нашей прошлой встрече?
Опасность! Впусти боль!
Я не выдержу...
Ты должна.
Мысленно вызываю лицо Бена. Вот он смеется. Вот мчится, словно ветер. Вот держит меня за руку. «С любовью, Бен...» Но все эти образы перекрывает другой: искаженные, перекошенные болью черты. Таким я видела его в последний раз. И таким его оставила. Бросила и сбежала, спасая себя.
Горячие слезы обжигают глаза.
Бззз... 4.2.
Бзззз... 3.7.
Доктор Лизандер тычет пальцем в кнопку интеркома... что-то говорит. Появляется медсестра. Они перекидываются парой реплик, и сестра делает мне укол. Я ощущаю прилив благостного тепла. Уровни медленно ползут вверх.
Медсестра уходит, и доктор Лизандер снова постукивает по экрану, время от времени поглядывая на меня, а потом откидывается на спинку кресла.
— На сегодня достаточно. И, Кайла, послушай мой совет: тебе лучше забыть его. Но даже если не сможешь, со временем полегчает.
Примерно то же и едва ли не теми же словами говорила мама.
— Так вы знаете? — спрашиваю я шепотом.
— Ты о чем?
— Знаете, да. Вы тоже потеряли кого-то. С вами тоже случилось что-то ужасное.
Она вздрагивает, словно я дотронулась до оголенного нерва. На мгновение в ее глазах вспыхивает что-то настоящее — боль? — но потом все проходит. Лицо каменеет.
— Отправляйся домой, Кайла. — Тема закрыта.
Я встаю со стула и иду к двери.
— И вот что, Кайла... Я не забыла, о чем мы говорили в прошлый раз. Но сегодня об этом не будем.
Значит, только отложили.
Лишь поздно вечером, уже лежа в постели и стараясь уснуть, я понимаю, какую допустила ошибку. Согласно официальной версии, я не должна знать, что Бен пытался срезать «Лево». Но когда доктор Лизандер упомянула об этом, я ни о чем ее не спросила, не удивилась, вообще никак не отреагировала.
Упс. Вот такенный здоровущий упс.
Но потом до меня доходит и кое-что еще. Если она и впрямь ничего не знает о Бене и о том, что с ним случилось, то и этого знать не должна.
Доктор Лизандер лгала.
Меня обступает полнейшая тьма. Открываю все шире глаза, всматриваюсь, но вокруг черным-черно. Я ничего не вижу. Терпеть не могу мрак! Бью по кирпичным стенам, обступившим тот кружок, на котором я стою. Невозможно ни развести руки в стороны, ни даже сесть.
Должен же быть какой-то выход!
В башне Рапунцелъ было окно, и у нее были длинные волосы. У меня только темень, ногти, кулаки и ноги.
А еще ярость. Колочу по стенам кулаками, пинаю их ногами, снова и снова — ничего. Наконец, обессилев, прислоняюсь к стене. И вот тогда нащупываю под рукой...
Кусочек засохшего раствора. Едва держится в стене. В одном месте на высоте талии. Я снова бью, скребу и царапаю. Не обращая внимания на содранную кожу, обломанные ногти и кровь. Руки заживают, это я хорошо знаю.
И вот наконец проблеск света. Я едва не кричу от радости. Какая мука — не согнуться, не посмотреть, что там, за стеной. Кручусь, верчусь, но места слишком мало.
Хватит! —реву я от злости.
Выпустите меня!
Назад: ГЛАВА 49
Дальше: ГЛАВА 51
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий