Стертая

Книга: Стертая
Назад: ГЛАВА 38
Дальше: ГЛАВА 40

ГЛАВА 39 

— Эй, как дела? — Бен улыбается своей сногсшибательной улыбкой, и мне хочется ответить, рассказать ему все-все. Что я таки сделала кое-что настоящее, поговорила с мамой Феб. Что прошлой ночью меня постоянно будил один и тот же сон.
Бен — единственный, кому можно рассказать такое, но как он отнесется к моему сну? Если мои родители отказались от меня, то почему объявили потом пропавшей без вести?
— Все в порядке? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами, провожу карточкой по ридеру, и мы входим в класс биологии. И что скажешь, когда вокруг так много ушей?
Занимаем свои обычные места позади. И тут нас ждет очередной сюрприз: мы не видим мисс Ферн.
Вместо нее мужчина, которого я никогда прежде не видела. Прислонившись к столу, он оглядывает класс, наблюдает за тем, как мы рассаживаемся. Через какое-то время некоторые из девочек уже начинают перешептываться, и понять причину совсем даже не трудно: новый учитель — просто красавчик. Причем привлекательны не какие-то отдельные детали — волнистые, с блондинистыми прядками, волосы, рост, изящно сидящий костюм, — но и весь, так сказать, комплект. Взгляды всех так и тянутся к нему.
Его же взгляд скользит по классу легко и небрежно, от парты к парте. Но в тот миг, когда наши глаза встречаются, что-то случается. Не знаю, как это назвать, но между нами как будто что-то проходит. Нет, ничего такого, никаких глупостей. В его взгляде — узнавание, в моем — ответ. Вот только отвечаю не я. Мною вдруг овладевает непонятное волнение, вспыхивают щеки, а он смотрит и смотрит, без улыбки и до неприличия долго. Потом отводит глаза, и я словно падаю с высоты. Голова кружится, в животе болтанка.
— Доброе утро, класс, — говорит незнакомец. — Мисс Ферн не будет сегодня и еще какое-то время. Несчастный случай. Я — мистер Хаттен. — Он поворачивается и пишет свое имя на доске.
Мне послышалось или перед словами «несчастный случай» возникла небольшая пауза? Не несчастный случай. Не л орд еры, как в случае с Джанелли. Только не это. Прикусываю язык, отвлекая себя этой болью. Неужели ее тоже забрали, а если да, то почему? Я не вижу для этого ни малейшей причины. Мисс Ферн была хорошей учительницей, но во всех прочих отношениях совершенно незаметной. Джанелли забирали открыто, на глазах у всех, почему же теперь должно быть иначе?
Может быть, у замены есть какая-то другая причина? Может быть, Хаттен — один из них?
Я незаметно наблюдаю за ним, пока он идет по классу и записывает наши имена и кто где сидит. На лордера не похож. Во-первых, потому, что они носят серые костюмы или черную форму. Но дело не только в этом. Л ордеры, изначально настроенные на боевую готовность, просто не замечают тех, кому меньше двадцати, — мы не достойны их внимания. Хаттен другой — он здесь, с нами, он всех нас замечает и к каждому проявляет интерес. Он иной.
— А ты?
Бен улыбается.
— Я — Бен Никс. Но с мисс Ферн все в порядке? Что с ней случилось?
Все поворачиваются, ушки на макушке. Задавать вопросы здесь не приветствуется.
Однако новый учитель улыбается.
— У нее все будет хорошо. Мисс Ферн попала в дорожную аварию и сейчас находится в больнице. Дальше... — Теперь он смотрит на меня. Глаза у него странного цвета. Они голубые, но такие бледные, что голубой оттенок едва заметен. Если бы не темный ободок по краю радужки, зрачок почти сливался бы с белком.
— Меня зовут... Кайла. — Что же такое со мной? Я едва не произнесла что-то другое, имя, появившееся и исчезнувшее, прежде чем я успела понять, что оно такое. Учитель слегка вскидывает бровь, словно моя запинка не укрылась и от него. Держись. На этот раз мне удается отвести глаза первой и сжать кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах.
Хаттен заканчивает знакомство с классом и начинает урок. Берет у одного из учеников тетрадь, смотрит, что мы изучаем — только что начали раздел о биологической классификации, — и закрывает ее.
— Сегодня мы займемся кое-чем другим. Проведем практическое занятие, посвященное мозгу. — Он смотрит на нас с Беном. — Вы двое, помогите мне. Возьмите модели мозга и раздайте по одной на пару.
Бен тут же вскакивает, я тоже поднимаюсь, и мы достаем коробочки из шкафа, на который указывает Хаттен. Внутри каждой — объемная модель мозга, каждая деталь которой пронумерована. Все складывается, как элементы пазла. Мы собираем и разбираем модели, записываем в тетради название каждой части. Мозжечок, ствол мозга. Лобная кора. Правое и левое полушария... Диаграмма напоминает поперечный разрез моего собственного мозга, который я видела на экране компьютера в кабинете доктора Лизандер. Только там был не рисунок, а скан моего живого мозга.
— И последнее, — говорит Хаттен. — Сведите руки так, чтобы между ладонями оставался маленький кружок. — Он пишет на доске X. — Вытяните руки и посмотрите на X обоими глазами через кружок. Теперь, не смещая руки, закройте один глаз, потом другой. Когда вы закроете один, X должен исчезнуть; когда закроете другой, он должен появиться в центре.
Мы следуем инструкции. Я поднимаю руки и смотрю на X. И верно, когда закрываю левый глаз и смотрю правым, X блокирован рукой. Когда же закрываю правый глаз и смотрю левым, X прямо в центре.
Хаттен оглядывает класс и останавливает взгляд на мне.
— Кайла? Каким глазом ты видела X?
— Левым, — отвечаю я.
Он улыбается.
— Интересно. Ты, должно быть, представляешь собой биологическую аномалию.
Молчу.
— Обычно доминирующий глаз тот же, что и доминирующая рука, — продолжает учитель. — Если вы видите X левым глазом, то должны быть левшой. Здесь же я вижу, что ручку ты держишь в правой руке. А что остальные? У кого доминирующий глаз и доминирующая рука совпадают?
Я слышу голоса одноклассников и неловко ерзаю на стуле.
Времени у нас почти не осталось, — говорит Хаттен. — Возможно, вы задаетесь вопросом, как связать этот последний эксперимент с нашей работой с моделью мозга. — Теперь учитель смотрит только на меня и ни на кого еще. — Это открытие было ключевым в изучении мозга: влияние хиральности на развитие и организацию хранения памяти и доступа к ней. Если вы леворукий, доступ к памяти — правое полушарие; если вы праворукий, доминантно левое полушарие. Но есть и редкие исключения: люди с артистическими способностями используют мозг иначе. — Он обводит взглядом класс и снова смотрит прямо на меня. — Все это очень важно в хирургии и лечении заболеваний мозга.
Хирургия. Зачистка.
Звенит звонок. Конец урока.
— Будете выходить, сдайте ваши тетради! — напоминает Хаттен.
Все встают и начинают убирать книги.
Правши... левши. Моя левая сама собой сжимается в кулак — разбитые кирпичом пальцы. Но то был только сон.
Или нет?
— Кайла? — Бен толкает меня в бок. — Идем. — Я вздрагиваю, заставляю себя подняться и на негнущихся, словно налитых свинцом ногах иду к учительскому столу. Все уже вышли, и передо мной только Бен. У двери ждет миссис Али.
— Мне нужно поговорить с тобой, Кайла. До начала следующего урока. Быстрее.
Она заталкивает меня в пустой соседний класс.
— Должна сказать, моя дорогая, в отношении тебя высказывались кое-какие сомнения. — Миссис Али ласково улыбается. Вот такая она наиболее опасна. — И, судя по тому, что я видела, мне придется их озвучить.
Что такое она видела? Я отчаянно прокручиваю последние моменты урока. Может быть, услышала, как Хаттен назвал меня биологической аномалией? Нет, тогда ее здесь не было, я точно помню. Она пришла в самом конце. И его лица она не видела — он стоял к ней спиной.
— Что вы имеете в виду?
Миссис Али сердито сдвигает брови.
— Этот ваш симпатичный новый учитель спросил, получился ли урок интересным, а ты даже не ответила.
Этот ваш симпатичный новый учитель. Ха. Он не просто новый и не только симпатичный. Все не так просто. Но у меня такое впечатление, что она об этом даже не догадывается.
— Некоторые другие учителя отмечают твою отстраненность, невнимательность и неготовность учиться.
— Извините, я буду стараться.
— Одного старания мало. Это предупреждение, Кайла. Мы ведь и раньше о том же говорили. Не забывай, твое наказание рассчитано до двадцати одного года. Согласно контракту, ты обязана всячески стараться интегрироваться семью и общество, хорошо учиться. Тебе за шестнадцать. Не получится, доступны другие варианты лечения. — Она тепло улыбается. — А теперь беги на следующий урок. До свидания.
Миссис Али исчезает за дверью. Бен. Мне нужен Бен. Внутри все переворачивается: сначала непонятный Хаттен с его загадками, потом миссис Али со своими угрозами. Ничего удивительного, что уровень падает.
Выйдя в коридор, едва не сталкиваюсь с мистером Хаттеном, который выходит из кабинета биологии. Он корчит физиономию вслед удаляющейся миссис Али, стреляет в ее сторону глазами, шепчет «ну и ведьма», снова подмигивает и задорно ухмыляется. Дерзкий, задорный и юный, как будто учительское лицо было только маской, Хаттен наклоняется и подносит палец к губам.
— Шшшш, наш маленький секрет.
И удаляется в противоположном направлении.
Да. Я могла бы поклясться, что он слышал все сказанное миссис Али. Но как? И что значит «наш маленький секрет»?
Время покажет.
Бен ждет в коридоре.
— Видел, к тебе подходила миссис Али. Все хорошо?
— Могло бы быть лучше, — отвечаю я, хотя только что проверила уровень и он оказался, как ни удивительно, выше ожидаемого — 5.1. Неужто так повлияли глупые гримасы Хаттена? Или даже просто тот факт, что он был рядом? Сердце все еще бьется чуточку быстрее.
— Побежим завтра до начала собрания Группы? — обеспокоенно спрашивает Бен.
— Конечно. Тогда и поговорим. — Звенит первый звонок следующего урока, и мы разбегаемся в разные стороны.
Все, хватит. Пора быть внимательной и прилежной. Или хотя бы притвориться таковой.
Назад: ГЛАВА 38
Дальше: ГЛАВА 40
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий