Стертая

Книга: Стертая
Назад: ГЛАВА 33
Дальше: ГЛАВА 35

ГЛАВА 34

Сегодня лордеры снова проверяют машины у больничных ворот. Двое стоят в коридоре возле офиса доктора Лизандер, и когда я прохожу мимо, по спине пробегает холодок. Позже, сидя в комнате ожидания, наблюдаю за ними исподтишка и ничего не могу с собой поделать. Оба напряжены и реагируют на каждое движение и каждый звук. А вот я привлекаю их внимание не больше, чем сидящий на стене паучок. Зачищенная, не представляющая ни интереса, ни угрозы.
— Войдите, — доносится наконец из офиса доктора Лизандер, и я спешу в кабинет и с облегчением закрываю за собой дверь.
— За тобой кто-то гонится? — с улыбкой спрашивает она.
— Нет, конечно нет.
Доктор вскидывает бровь.
Я вздыхаю.
— Ну, если уж вам так хочется знать, у меня от этих лордеров мурашки по спине ползут.
— Скажу по секрету, Кайла, у меня тоже.
Я смотрю на нее недоверчиво.
— Правда?
— Правда. Но я их игнорирую, притворяюсь, что там никого нет. Если не признавать их существования, то они все равно что не существуют.
Она говорит это так спокойно и уверенно, словно отключением своего внимания может отправить в небытие целый народ.
Я невольно сжимаюсь и бросаю на нее быстрый взгляд — заметила или нет, — но доктор печатает что-то на экране и лишь потом поднимает голову.
— На прошлой неделе ты решила сосредоточиться на занятиях рисованием. Как успехи?
— Не очень хорошо.
— О? А что так?
— Уроки живописи отменены. А учителя живописи лордеры забрали на глазах у всей школы.
Шок проносится по ее лицу летучей тенью — зрачки на мгновение расширяются, дыхание прерывается на полувдохе, — и оно снова становится невозмутимым.
— И как ты?
— Рисую дома, но это не то же самое.
— Ты неправильно меня поняла. Что ты чувствуешь? Как относишься к тому, что случилось с преподавателем?
Интересно. Я по собственному опыту знаю, что обсуждать действия и поведение лордеров запрещено. Однако же доктор Лизандер совершенно открыто беседует со мной на запретную тему. Осторожно, Кайла, они за стеной, в коридоре. Кто знает, что и как они могут услышать.
— Наверно, у них были на то какие-то свои причины.
— Перестань, Кайла, я же вижу, как ты переживаешь из-за учителя.
— Неужели?
— Твои глаза — окна в твою душу.
Какая досада. Я практиковалась дома перед зеркалом, училась, по совету мамы, сохранять каменное лицо. Но стоило подумать о чем-то, к чему я неравнодушна, как это сразу отражалось в зеркале. Думай о Себастиане. Это вроде бы помогало.
— У меня есть душа?
— Ты пытаешься отвлечь меня, и у тебя неплохо получается. А про глаза как окна — это старая пословица.
— Я имею в виду, может ли быть душа у таких, как я?
Доктор откидывается на спинку стула и с любопытством смотрит на меня.
— Для того, кто верит в существование души, процедура зачистки никак не может повлиять на ее наличие или отсутствие.
— А вы верите?
Она качает головой.
— Кайла, ты забываешь, кто здесь задает вопросы. Отвечай на мои. — В ее голосе звучит предостерегающая нотка.
Я стараюсь придумать что-нибудь нейтральное, не опасное, но потом решаю — нет. Мистер Джанелли заслуживает лучшего. Заслуживает правды.
— Он — хороший человек. Мы были ему небезразличны. И вот теперь его нет. Как, по-вашему, я себя чувствую?
Доктор хмурится.
— Отвечаешь вопросом на вопрос? Ты же прекрасно знаешь...
БУМ!
Звуковая волна накрывает офис. Здание вздрагивает, дрожь проходит по полу у меня под ногами, и страх сковывает тело. Крики, неблизкие и слабые, но все же и не далекие.
Террористы?
Дверь у меня за спиной распахивается, и я оборачиваюсь. Из коридора в комнату врываются лордеры. Впервые за все время я даже рада их появлению. Один говорит что-то в головной телефон.
— Идемте с нами, — бросает другой, обращаясь к доктору Лизандер, но та замерла за своим столом, бледная, с застывшим лицом. — Быстрее! — кричит он. Она вздрагивает, поднимается и, сопровождаемая лордерами, идет к двери.
А что делать мне?
— Кайла... — Доктор Лизандер оборачивается. — Иди на сестринский пост. И не беспокойся, с тобой ничего...
Ее хватают за плечо и выталкивают в дверь.
На бледном лице снова проступает шок. Доктор больше не в силах сделать так, чтобы они исчезли.
Грохот, крики, звуки, та-та-та, похожие на автоматные очереди в старых фильмах. Автоматы? Где? Прислушиваюсь — то ли где-то внизу, то ли снаружи. Прохожу через кабинет к окну.
Решеток на нем нет, и выходит оно во внутренний дворик с деревьями и скамейками. Медсестры сбились в кучку, но ни автоматов, ни тех, кто мог бы стрелять, не видно.
Доктор Лизандер сказала идти на сестринский пост. Я шагаю к двери и... останавливаюсь. На столе компьютер. И он включен.
БУМ!
Здание снова вздрагивает. На этот раз взрыв ближе.
Я замираю в нерешительности. Паника кричит: беги, но любопытство шепчет: когда еще у тебя будет такой шанс?
Меня трясет. Живот сжимается, норовя выбросить завтрак. Что ж делать? Смотрю на дверь. Делаю шаг вперед. И тут же отступаю. А кто сказал, что там безопаснее, чем здесь?
Сажусь за стол, в ее кресло.
На правой половине экрана мое фото. Кайла 19418. Это номер моего «Лево». На левой — записи доктора Лизандер: короткий отчет о сегодняшнем прерванном разговоре, но без упоминания Джанелли. Перечень дат сверху вниз, последняя неделя на самом верху. Навожу курсор и, помедлив, кликаю. Так и есть — вся наша беседа в тот день. Ее наблюдения.
Под моим именем строка меню с заголовками: Прием. Операция. Сопровождение. Рекомендации.
Щелкаю по первому. И вот она, я. Во всей красе. Я, но не я. Лежу на больничной койке. Только койка другая, с ремнями. Ремни на руках и ногах. Волосы длиннее, спутанные. А еще я худее себя нынешней. Лицо пустое, глаза тоже — уж точно не окна ни в душу, ни куда бы то ни было.
Я смотрю на экран компьютера и одновременно фиксирую: крики, выстрелы, придушенный вопль. Быстро пролистываю первые два файла, «Прием» и «Операция». Ищу ответ на главный вопрос, почему я здесь, но ничего не нахожу. Непонятные термины, описания, результаты сканирования моего мозга.
Шаги, крики. Теперь громче, ближе.
Но что это? Кликаю по ссылке «Рекомендации».
Еще громче и ближе. Я смотрю на дверь.
Шевелись, прячься, быстро! — кричит голос у меня в голове. Где? Куда? Озираюсь, еще раз бросаю взгляд на экран с открытыми окнами, и тут передо мной раскрывается последнее, «Рекомендации». Таблица с мероприятиями и датами. «Совет рекомендует терминацию. Доктор Лизандер против. Назначен повторный курс. Отмечаются признаки регрессии. Рекомендовано назначение дополнительных Следящих. Совет рекомендует терминацию в случае рецидива». Последняя запись внесена за неделю до выписки из больницы.
Шевелись, прячься, быстро!
Дверь распахивается.
Поздно.
На пороге мужчина. Не лордер — всклокоченные волосы, безумный взгляд, черная одежда — на форму лордера она похожа весьма отдаленно и не выдерживает даже поверхностной инспекции. Мое внимание разделяется: одна половина отмечает мелкие детали внешности, другая фокусируется на главном: пистолете в его руке. Незнакомец поднимает руку и целится в меня.
За спиной у него возникает другое лицо.
— Оставь ее! У нее «Лево».
Но первый продолжает целиться.
— Так будет милосерднее, — говорит он.
Я качаю головой, пячусь к стене. Пытаюсь выговорить что-то вроде «нет, пожалуйста, не надо», но сформировавшиеся в голове слова застревают в горле и не выходят наружу.
— Не трать впустую пулю! — кричит второй и дергает первого за руку. Оба бегут дальше по коридору.
Ноги не держат, и я соскальзываю по стене на пол. Меня трясет, но «Лево» показывает 5.1. И как это объяснить?
Не знаю.
Включившийся инстинкт самосохранения заставляет подняться. Я закрываю все окна на экране компьютера и выглядываю за дверь. Коридор пуст. Справа, куда побежали двое незнакомцев, доносятся крики. Я бегу в другую сторону.
Свет моргает несколько раз, потом гаснет. Темно хоть выколи глаз. Окон в коридоре нет. Глубоко внутри рождается и пытается пробиться вверх слабый, дрожащий крик. Держись, ты же знаешь дорогу. Вспомни! Дышу медленно и глубоко. Вызываю из памяти план больницы. Восьмой этаж. Иди на сестринский пост, так сказала доктор Лизандер.
Касаясь рукой стены, осторожно, стараясь не шуметь, дохожу до конца коридора. Двойная дверь, поворот влево — вот и пункт назначения.
Тишина. Двигаюсь вперед, выставив руки, чтобы найти край стола, но подскальзываюсь на чем-то и растягиваюсь на полу. Пол мокрый. И липкий. В воздухе какой-то странный металлический привкус. Вдыхаю... и меня едва не выворачивает наизнанку. Кровь.
Пячусь в темноте на четвереньках и натыкаюсь на что-то — нет, на кого-то — на полу. Рука... ладонь... Женщина в форме медсестры. Молчит, не шевелится. Липкая лужица... Стиснув зубы, провожу пальцами по руке до шеи. Она еще теплая, но точно мертвая. Последний крик, который я слышала перед появлением тех двоих, с пистолетом. Это они ее убили. Больше некому.
Убили...
Поднимаюсь и бегу наугад по темному коридору.
Стой. Не шуми. Спрячься.
Чутье подсказывает: не спеши, осторожнее. Тише. Пытаюсь вспомнить, была ли на месте медсестра, когда я выходила из лифта. Да, я прошла мимо нее. Но как она выглядела? Знакомую я бы наверно запомнила. Но сначала меня отвлекла мама, а потом...
Мама! Как всегда, она отправилась выпить чаю с какой-то подругой. Куда они пошли? Я не знаю! Мама, где ты?
Возьми себя в руки. Успокойся. Быстро!
Дышу. Вдох... выдох... Сердце замедляет бег, волна паники отступает. Я отгородилась от нее. Постой, прислушайся. Ничего, ни звука. Больница погрузилась в непривычную, жуткую тишину.
Ноги сами несут меня к аварийному выходу и дальше, к тому месту, которое они знают лучше всего: на десятый этаж. Моя бывшая палата. По лестнице поднимаюсь шаг за шагом, держа руку на стене. Останавливаюсь, прислушиваюсь и снова ничего не слышу. Наконец добираюсь до двери на десятый этаж и в страхе останавливаюсь. А вдруг заперто? Дверь, однако, открывается. Возможно, как раз из-за отключения электропитания? Делаю шаг в коридор. Здесь работает аварийное освещение, звучат голоса, ходят люди. Голоса спокойные, никто не кричит. Еще шаг...
Свет в лицо.
— Уж не Кайла ли? Точно. — Свет уходит вниз. Передо мной сестра Сэлли, одна из медсестер, работавших на десятом этаже, когда я была здесь. Глупо, но я счастлива видеть живое, знакомое лицо. Улыбаюсь. Она берет меня за плечо. — Ох, дорогая, ты ведь, наверно, на прием приехала? Идем. Нам всем нужно в кафетерий. Ты поможешь нам с новенькими? Они немного растеряны.
И вот я уже держу за руки двух Зачищенных. Новеньких. Они еще неуверенно держатся на ногах, но улыбаются блаженно, во весь рот, словно в их жизни сегодня — самый чудесный день.
Сестра катит кресло-каталку, везет совсем новенькую, которая еще и идти не может.
В коридоре полным-полно пациентов и медсестер.
Нетерпеливый голос за спиной.
— Живее! Живее! —торопит нас один из лор-деров.
Мы все движемся в направлении кафетерия, единственного помещения, способного принять такую толпу. Лордеры вталкивают последних и баррикадируют дверь.
Я моргаю. Естественный дневной свет, который намного ярче тусклого аварийного, вливается в кафетерий через большие зарешеченные окна.
— Кайла, ты ранена! Что случилось? — Сестра Сэлли усаживает меня на стул, осматривает руку, плечо.
— Ранена? Я не... О, понятно. Кровь не моя. Я споткнулась о кого-то внизу... — Не знаю, как продолжить, и переключаюсь на другое. — Что происходит?
— Не беспокойся. Вот увидишь, все будет хорошо.
— Они стреляют, убивают людей.
Сэлли охает и качает головой.
— Я и забыла, какой ты бываешь непосредственной. На больницу напали террористы. Сейчас последних оттесняют вниз, поэтому всем приказано сидеть тихо.
— Ты в порядке, дорогая? — Еще одна сестра улыбается мне, держа в руке несколько шприцев.
— Да, в порядке. — Я думаю о Себастиане. Похоже, помогает — сестра идет дальше. Сэлли присоединяется к ней, и они вместе проверяют остальных.
Я плюхаюсь на стул за одним из столов. Рядом девушка в кресле-каталке. Длинные каштановые волосы падают ей на лицо. «Лево» у нее вибрирует. Я оглядываюсь, машу Сэлли, чтобы подошла, но она не видит. Девушка заваливается на бок и как будто пытается дотянуться до чего-то...
Вот оно, на полу. Я наклоняюсь и поднимаю мягкую игрушку, которую она, должно быть, обронила. Это вислоухий кролик.
— Держи. — Я кладу игрушку ей в руки, а она поднимает голову и улыбается, широко и счастливо.
Меня словно толкает назад. Нет, не может быть. Этой улыбке не место на этом лице. Да она ей идет, все прекрасно, но все не то.
— Феб? — едва слышно шепчу я.
Назад: ГЛАВА 33
Дальше: ГЛАВА 35
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий