Стертая

Книга: Стертая
Назад: ГЛАВА 11
Дальше: ГЛАВА 13

ГЛАВА 12

Оказывается, Тейм-шоу — предприятие масштабное. Когда мы втроем — мама, Эми и я — после долгих разъездов и стояний в пробках на путаных сельских дорогах, вьющихся между фермами и полями, добираемся наконец до места, то попадаем еще и в длиннющую очередь желающих оказаться внутри. Настроение у всех приподнятое, все оживленно болтают, толкаются и понемногу продвигаются ближе к входу. Но дальше, в накрывающей вход палатке, полная тишина.
Зрителям нужно проходить через калитку безопасности. Мама взирает на нее с удивлением.
— В прошлом году такого не было, — говорит она, понизив голос.
Но примолкли зрители не из-за калитки. Рядом с ней, по другую сторону, стоят несколько сурового вида неулыбчивых мужчин. Цепкие взгляды скользят по толпе. Никто не смотрит на них, каждый старается отвернуться и смотреть куда-то еще, но такая избирательность только подчеркивает значимость этого места.
По пути сюда мама уже объяснила, что выставка Тейм-шоу появилась столетия назад, но потом начала терять популярность вместе с упадком сельского хозяйства в начале XXI века и в конце концов закрылась. Затем, по прошествии нескольких десятилетий, когда Центральная Коалиция взяла курс на самообеспечение и аграрное развитие, сельские выставки были восстановлены. Теперь Тейм-шоу — самое большое из всех имеющихся. Больше даже, чем было когда-либо в своей истории.
Очередь снова растягивается — через калитку пропускают по одному. Нас с Эми, с нашими «Лево», разумеется, отводят в сторонку, поближе к мужчинам в серых костюмах, и сканируют с ног до головы.
Бояться, что меня с кем-то или чем-то идентифицируют, нет никаких причин, и тем не менее руки начинают дрожать. Наконец с процедурой закончено. Эми берет меня за руку и едва ли не тащит за собой к тому месту, где нас ждет мама.
— Что с тобой? Ты вся белая.
Я пожимаю плечами и смотрю на «Лево»: чуть ниже 4.6, но держится стабильно. Помогло, что я вовремя вспомнила про визуализацию: зеленые деревья голубое небо белые облака зеленые деревья голубое небо белые облака...
Входим. Мама смотрит на меня с прищуром.
— Зрителей много. На тебя такая толпа не давит? — спрашивает она и обнимает за плечи.
— Все в порядке, — отвечаю я и нисколько не кривлю душой: между ними двумя — Эми с одной стороны и мамой с другой — я и впрямь чувствую себя хорошо и даже не помню, что вывело меня из себя.
Вокруг шум и гам, повсюду люди и животные. В воздухе густые запахи. Я держусь поближе к маме и не спешу за Эми, когда сестра убегает с подругами.
Везде, куда ни глянь, бесконечные выставки, представления и состязания: овощи, фрукты и сладкая выпечка; инструменты и резные поделки из дерева; в загонах — всевозможный домашний скот. Мама знает едва ли не каждого и постоянно останавливается переброситься с кем-нибудь парой фраз.
— Кайла! Пришла все-таки! — слышится голос у нас за спиной.
Мы оборачиваемся — Бен и Тори. Он тепло улыбается мне, но вокруг его руки обвилась ее рука. Мой, заявляет она этим жестом, и возражений с его стороны не видно.
Мама тоже улыбается.
— Неужто Бен? Давненько тебя не видела. Наверно, с тех самых пор, как Эми перестала ходить в Группу. А ты вырос!
— Да, миссис Дэвис.
— Хорошо, что я тебя встретила. — Мама машет кому-то рукой. — Присмотришь за Кайлой? А я выпью чего-нибудь со знакомой.
Я краснею от смущения. Ну вот, опять мне требуется нянька.
— Конечно, — соглашается Бен. — Мы как раз собирались на Овечье шоу, не хотите?
Тори закатывает глаза.
— Вот радости-то. Его рекламируют как Мисс Мира среди овец. Я уже сгораю от нетерпения.
Мама вскидывает бровь.
— Вам не помешает, юная леди, быть поосторожнее сегодня со словами, — говорит она так тихо, что ее слова едва слышны в окружающем нас шуме и гаме. А уже в следующий момент мама исчезает вместе со своей знакомой.
На какое-то время Тори застывает с отвисшей челюстью.
— Эй, кем эта женщина себя возомнила? — вопрошает она громко и сердито, не обращая внимания на предостерегающее шипение Бена.
— Если не знаете, юная леди, я вам подскажу, — говорит стоящий позади нас мужчина, слышавший, должно быть, весь разговор до единого слова. — Это Сандра Армстронг-Дэвис.
— И что? — подбоченивается Тори.
— Дочь Уильяма Адама М. Армстронга.
До Тори, похоже, начинает доходить, но я так и остаюсь в полном неведении и, когда мы отходим подальше, спрашиваю:
— А что он имел в виду?
— Так ты даже не знаешь, кто твоя мать? — Тори недоверчиво смотрит на меня.
Я поворачиваюсь к Бену.
— Она — дочь Уэма, того самого, который безжалостно разгромил банды в 2020-х. Потом он был начальником лордеров, пока его не взорвали террористы.
— Я думала, ее родители погибли в автомобильной аварии...
Тори смеется.
— Так оно и было, если назвать подрыв машины автомобильной аварией.
— Ты в порядке? — спрашивает Бен и берет меня за руку другой рукой. — Это все дела давние. Я подумал, тебе стоит знать.
— Ничего, все хорошо, — не в первый уже раз привираю я.
Идем на Овечье шоу. Симпатичных овечек здесь на любой вкус — если кого такое привлекает — и с разными интересными именами, вроде Леди Гага и Мэрилин Монро. Животных выставляют напоказ, их достоинства всячески расхваливаются, после чего начинается наградная церемония. Это так глупо, что вскоре нас всех, включая Тори, захватывает буйное веселье. В конце концов победительницей становится Мэрилин.
Следующее развлечение — стрижка. Овечка поначалу сопротивляется, но потом в ее глазах появляется осознание того, что человек, прижавший ее к помосту, слишком силен. Бедняжке остается только одно: лежать покорно, наблюдая, как острые лезвия лишают ее шерсти, обрекая на холодную зиму. Может быть, это уже и не важно, если ее время истекает.
Интересно, как у нее с визуализацией и каким она представляет свое «безопасное место»?
Там меня и находят мама и Эми.
— Ну что, идем? — спрашивает мама, и я киваю.
Выйти легче, чем войти. Нас никто не проверяет, и мы просто проходим через ворота. Но мужчины в серых костюмах никуда не делись; они стоят в сторонке и наблюдают за выходящими. Скользят взглядами по лицам. И, словно они находятся в некоей коллективной слепой зоне, люди притворяются, что не замечают их.
Поздно вечером я лежу в постели и смотрю в потолок. Эми подтвердила все то, что говорил о маминой семье Бен. Почему никто ничего не сказал мне раньше?
Может быть, потому, что знали: я сделаю то, что не пожелала сделать Эми, установлю связи, которых не увидела она. Родителей мамы убили террористы; ее отец посвятил свою жизнь искоренению и уничтожению банд, которые едва не разрушили страну, и было это до того, как появился такой вариант лечения, как Зачистка. Тогда их всех убивали.
И, однако же, теперь она воспитывает двух Зачищенных. Двух дочерей, бывших, независимо от того, что они помнят сейчас, преступницами. Бывших, возможно, членами банд или террористками или даже теми и другими.
Надо же. Только-только я начинаю чувствовать, что вроде бы понимаю ее, как вдруг выясняется, что нет, не понимаю. Совсем не понимаю. А еще спать не дают те мужчины в серых костюмах, на которых все старались не обращать внимание. Сама не знаю почему, я так и не решилась спросить, кто они такие, но их присутствие напугало меня до холодного пота. До такой степени, что у меня ноги к полу приросли. Но инстинкт самосохранения внутри меня не сдавался и кричал: сделай так, чтобы они не заметили тебя. Удалось ли? Когда мы вернулись домой, Эми пришлось сопровождать меня в комнату.
Снизу доносится какой-то звук. Себастиан? Сегодня он не свернулся, как обычно, у меня в ногах; может быть, поэтому и уснуть не получается. Я выскальзываю из постели и спускаюсь по ступенькам.
— Себастиан? — тихонько зову я и вхожу в темную кухню. Под голыми ногами холодный пол. По рукам и спине разбегаются мурашки.
Я поворачиваюсь на какое-то движение, не звук даже, а легкое колыхание воздуха, форма и размер которого никак не соответствуют коту.
Свет заливает глаза.
Изо рта рвется крик.
Назад: ГЛАВА 11
Дальше: ГЛАВА 13
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий