Разрушенная

Книга: Разрушенная
Назад: ГЛАВА 40
Дальше: ГЛАВА 42

ГЛАВА 41

Я держу Астрид перед собой, прикрываясь ею от них и прижимая лезвие к ее горлу.
— Опустите оружие, — обращаюсь я к лор-дерам. Они вопросительно смотрят на нее.
— Делайте, как вам говорят, — шипит она, и они нерешительно наклоняются.
— Не трудитесь, — говорит Нико и медленно направляется к нам с Астрид. Пистолет по-прежнему у него в его руке и направлен на меня.
— Ни шагу больше! — предупреждаю я.
Он останавливается. Улыбается:
— Вот как? Не забывай, что я знаю тебя, Кайла, или Рейн, или Люси, или Райли, или кем там ты хочешь быть сегодня. Не забывай, что ты не способна убить. Или?..
Время растягивается, каждая секунда — в вечность. В конце концов, разве этот определяющий миг не последний в моей жизни? Убью ее — погибну. Не убью — погибну. Астрид заслуживает смерти. Заслуживает больше, чем кто-либо, за исключением разве что Нико, получить нож в горло. Перерезать горло и смотреть, как кровь потечет по ее телу; отомстить за обреченных ею на смерть.
Но я не могу это сделать. Не могу быть такой, как они.
И Нико это знает.
Пальцы, держащие нож, слабеют. Я сглатываю.
Нико улыбается и подходит ближе. Забирает у меня нож.
Астрид отталкивает меня; ее лицо искажено яростью. Она снова тянется за своим прибором.
— Позвольте мне разобраться с нею за дверью, — говорит Нико. — Пора уже.
Она улыбается и снова опускает устройство.
— Поступай как хочешь, но только побыстрее. Отсюда надо уходить.
Нико кладет руку мне на плечи, собирает в кулак волосы, оттягивает голову назад и целует меня в щеку.
— У нас с тобой неоконченное дельце.
За спиной у него какой-то шум. Один из лор-деров заламывает Эйдену руку, и он вскрикивает от боли.
Нико открывает переднюю дверь и выталкивает меня в ночь. Я спотыкаюсь о ступеньку и падаю в грязь под холодным дождем.
Беги.
Оглядываюсь — он стоит у крыльца. Наблюдает и ждет.
Ждет, когда я побегу. Вот что ему надо: чтобы я побежала. И тогда он сможет выстрелить мне в спину.
Я поднимаюсь. Смотрю на него с вызовом, как Флоренс у Колледжа Всех Душ.
Нико пожимает плечами и поднимает пистолет.
— Прощай, Рейн. Было весело.
Стою, смотрю на него. Он ждет, что я заплачу, буду умолять. Не дождется. Странное дело. Еще недавно я думала, что готова умереть, но теперь уже так не думаю. Вопреки всему я хочу остаться, дышать воздухом, переживать, чувствовать — пусть даже боль. Я сдерживаю набухающие в глазах слезы и боюсь, что страх выдаст себя дрожью.
Нико поднимает пистолет, целится мне в сердце, улыбается и…
Бах!
Я вздрагиваю в предчувствии удара, боли, толчка и падения, но ничего этого нет, а есть только растерянность.
Нико упал? Это он вцепился рукой в грудь, на которой расплывается красное пятно. Нико умирает.
Из темноты приближаются шаги.
Коулсон? С пистолетом в руке, он смотрит на лежащего у его ног Нико. Но ведь Коулсон — лордер, а Нико сейчас на их стороне. Разве нет? За ним бегут другие лордеры.
— Я жива.
— Правильно, — говорит Коулсон и, открыв дверь, оглядывается. — Идем.
Ошеломленная, обхожу неподвижное тело Нико и вхожу в дом следом за лордером.
Глаза у Астрид круглеют от изумления. Ее лордеры тоже не выглядят очень уж довольными, хотя они всегда такие. Но и Коулсон — лордер. Разве они не на одной стороне?
Он делает знак другим лордерам:
— Выйдите.
Они вопросительно смотрят на Астрид. На ее лице отражается нерешительность.
В комнату входят еще несколько лордеров.
— Делайте, как он говорит, — говорит Астрид, и они выходят.
Коулсон осматривает комнату, высовывает руку за дверь, подзывает кого-то. Входят двое, видеть которых я менее всего ожидала: доктор Лизандер и с ней премьер-министр Грегори.
Доктор бросается к раненым. Проверяет Бена, Эйдена и Мака. Ская. Тори. В последнем случае она качает головой и закрывает Тори глаза. Тори мертва? Еще один шок. Невероятно.
— Остальным требуется медицинская помощь, — говорит она. — И ветеринарная.
Грегори кивает, и один из лордеров говорит что-то в невидимый микрофон на воротнике. Значит, их не убьют. Им помогут.
— Я так рада, что вы приехали, премьер-министр. Так приятно вас видеть. Впрочем, как всегда. — Астрид обращается к Грегори. — Но у нас здесь все было под контролем.
Грегори вскидывает брови:
— Неужели? А что именно под контролем? Какую операцию вы проводили, не поставив меня в известность? Вам об этом что-нибудь известно? — Он поворачивается к Коулсону.
— По официальным каналам никакой информации не поступало. К счастью, у меня есть надежные неофициальные источники.
— Хорошо. Итак, глава моей службы безопасности не уведомлен о каких-либо операциях по официальным каналам. Я тоже ничего не знаю. И как это понимать?
Астрид бледнеет:
— Мне сообщили о заговоре, цель которого — дискредитировать Центральную коалицию. Заговорщики планировали подменить нашу телевизионную передачу своей и показать ее сегодня вечером всей стране. Я защищала и оберегала вас, сохраняя режим секретности. Об операции знали только посвященные.
Выходит, лордеры тоже пользуются тем же принципом.
Грегори пожимает плечами:
— Мне, может быть, знать и необязательно, но если не знает и Коулсон, как же тогда принимать решения?
Астрид начинает объяснять, но премьер-министр поднимает руку:
— Помолчите. Прежде чем составить мнение, мне нужно во всем разобраться. — От его слов веет холодом, и Астрид бледнеет еще сильнее. Однако, как ни приятен мне ее явный дискомфорт, хотелось бы знать, какое отношение все это имеет к нам? Они же все — лордеры.
— Видите ли, дорогая Астрид, я узнал кое-что такое, что обязан был знать давно. Доктор Лизандер — вы знали, что она дружила с моей дочерью — пришла ко мне с очень интересной информацией. Доктор упорно добивалась встречи со мной, и я, услышав об одном из ваших особых проектов, понял, в чем причины такой настойчивости. Как вам, несомненно, хорошо известно, Зачистка является разрешенным законом уголовным наказанием, применяемым исключительно в строгом соответствии с надлежащей уголовной процедурой. И ни в коем случае не к сиротам, не достигшим возраста юридической ответственности. А затем мы получаем информацию о ваших неофициальных тренировочных лагерях. Эти двое из них, да? — Грегори указывает на Бена и тело Тори. — Выбраны по причине особенных способностей и подвергнуты экспериментальным процедурам. — Он качает головой.
— Это все в рамках моих обязанностей как ИКН, — защищается Астрид.
Сомневаюсь, что вы сами в это верите. А потом мы собрали некоторые факты и поняли, что вы сделали с моей дочерью. И внучкой.
Грегори оборачивается. Почему он смотрит на меня? Волосы у него светлые, хотя и тронутые сединой, но теперь, вблизи, я вижу то, чего не замечала раньше, когда видела его по телевизору или на фотографиях: зеленые глаза. Того же оттенка, что и мои. Теперь уже все смотрят на меня.
Его внучка? Я? Нет, это невозможно. Или может?
Приближающийся вой сирены «Скорой помощи». В комнату входят парамедики. По знаку доктора Лизандер они уносят Ская и Бена и забирают тело Тори. Эйден уходить отказывается, хотя у него и сломана рука. Парамедики фиксируют руку на груди, осматривают Мака и уходят.
— Это смешно, — возмущается Астрид. — Они предатели, и обращаться с ними должно соответственно.
— Возможно. Окончательного решения я еще не принял. А пока я хочу посмотреть остановленную вами передачу.
— Все в моей камере. — Я указываю на пол, где лежит моя камера.
Коулсон берет ее, проверяет и передает Грегори.
Моему деду?
— Все готовы? Начинаем? — Он направляет камеру на стену и включает. Смотрим молча, и на этот раз я не отвожу глаза. Смотрю на Флоренс, ее лицо перед самой смертью. Что она чувствовала? Не то ли, что чувствовала и я несколько минут назад, когда стояла перед Нико?
Запись заканчивается, но все по-прежнему молчат. Наконец Грегори поворачивается к Астрид.
— Астрид Коннор, ваши действия неприемлемы. Необходимо дальнейшее расследование. — Он делает знак Коулсону. — Заберите ее, а потом оставьте нас.
Они уходят, дверь закрывается, и Грегори поворачивается ко мне.
— Можешь записывать на эту штуку? — спрашивает он, держа в руке камеру.
— Да.
Он передает камеру.
— Приготовься.
Ставлю камеру на запись, поднимаю. Удивительно, но руки не дрожат.
Грегори начинает.
— Это Мертон Грегори, ваш премьер-министр, глава Центрального коалиционного правительства. Я только что узнал новости, глубоко меня встревожившие.
Многие из вас, возможно, слышали, что в ходе беспорядков, имевших место более тридцати лет назад, одной из студенток, приговоренных к смертной казни, была моя дочь, Саманта Грегори. В то время я занимал пост заместителя тогдашнего премьер-министра Армстронга. Он предложил вмешаться и помиловать ее. Я не позволил ему спасти мою дочь, поскольку был убежден, что для нашей страны единственный способ вырваться из тисков хаоса — это строго и во всех случаях следовать закону. Всю последующую жизнь я сожалел о принятом тогда решении, а став впоследствии премьер-министром, неизменно защищал верховенство закона — в противном случае ее смерть была бы бессмысленной. Временами я бывал сознательно слеп, о чем теперь сожалею.
Недавно я узнал, что моя дочь не была казнена, но не из-за чьей-то доброты или снисходительности. Есть вопросы, которые еще требуют ответа, и мне еще предстоит узнать, где она содержалась и даже жива ли она.
Но я узнал, что у меня есть внучка, о существовании которой я не догадывался, девочка, чье единственное преступление — родство со мной, а наказание за него превосходит все, что отмерено законом.
Вы увидите очень тяжелые сцены. Мне жаль, но вам нужно это знать. В свете увиденного вами мне не остается ничего другого, как подать в отставку с поста премьер-министра. Правительство будет распущено, назначат выборы. В стране давно назрели перемены. В свое время лордеры сыграли необходимую роль, но это время прошло.
Все, этого достаточно. Я закончил, — говорит Грегори.
Нажимаю кнопку «стоп», опускаю камеру. Смотрю на Эйдена. Неужели это все мне не снится?
Грегори поворачивается к Маку.
— Можете запустить это сегодня, пока я не передумал? И воспользуйтесь вашей системой. Не уверен, что лордерские цензоры пропустят такое даже по моему прямому приказу. Меня могут арестовать.

 

Вечером Мак быстро приводит в порядок передающее оборудование, попорченное лор-дерами Астрид при задержании его и Эйдена. Доктор Лизандер отводит меня в сторонку, перевязывает порез на щеке.
— Скажите, как вы выяснили, кто я?
— Дедукция и предположение. — Она вздыхает. — Вообще-то мне даже неудобно из-за того, что это заняло так много времени.
— Расскажите.
— Я много думала обо всех случаях манипуляции в твоей жизни; о засекреченной ДНК, спрятанной так, чтобы ее невозможно было найти. Вопрос о том, кто ты такая, стал важной частью загадки.
— Вы сказали, что я напомнила вам подругу, которая умерла.
— Не просто подругу. — Она вытягивает из-под одежды цепочку с золотым медальоном и открывает его. — Видишь? Локон волос девушки, которую я любила много лет назад и которую приговорили к смерти за участие в беспорядках. Локон дочери Грегори, Саманты. В твой прошлый визит, когда ты порезала ногу, я, ни о чем таком не думая, взяла немного крови для анализа на ДНК. Немного погодя, ни на что особенно не рассчитывая, я сравнила твою ДНК с ДНК, взятой с локона. Не знаю, как ей удалось выжить, но Сэм — твоя мать.
— И вы пошли к Грегори и рассказали ему обо мне?
— Именно так.
— Где моя мама? Она жива?
— Надеюсь, что жива. Грегори занимается этим сейчас.
— Но как он догадался насчет Астрид?
— Благодаря тебе. По твоим словам, приют, возле которого ты побывала, находится в Камбрии. Грегори связал приют с исчезновением его дочери и вышел на Астрид, которая видела в Сэм возможность дискредитировать самого Грегори. После Армстронга он был наиболее вероятным кандидатом. Устраивая убийство Армстронга, Астрид понимала, что это не даст ей непосредственного доступа к власти. Она планировала далеко вперед.
— Не понимаю. Чем Сэм могла быть полезна Астрид?
— Возможно, она думала, что когда-нибудь представит дело так, будто Грегори нарушил закон ради спасения своей дочери. Потом, когда появилась ты, у нее возник план получше: используя внучку Грегори, скомпрометировать Зачистку и одновременно убить его самого и дочь Армстронга. Когда именно у Астрид возник этот замысел, сказать трудно, но, как представляется, тебе было лет десять, когда она устроила через Нико, чтобы ты попала в АПТ.
— Если бы ее планы тогда сработали, лордеры не знали бы, какие Зачищенные надежны, а какие опасны.
— Астрид занимает крайне жесткую позицию. Считает, что смертная казнь предпочтительнее Зачистки. Она не остановилась бы ни перед чем и стала бы первым кандидатом на должность премьера в случае убийства Грегори. Но ты расстроила все ее планы.
— Я убежала, чтобы спасти вас, и меня не было рядом с Грегори и другими, когда должна была взорваться бомба, спрятанная в моем «Лево».
— Да. А потом я узнала кое-что от самого Грегори. Узнала, что Коулсон заметил расхождения в твоих документах и у него появились подозрения в отношении тебя. Когда в твоем доме взорвалась бомба, он воспользовался этим случаем, чтобы объявить тебя мертвой и предотвратить возможное вмешательство АПТ, чтобы самому распутать это дело.
— Но как вы нашли нас здесь сегодня?
— По распоряжению Грегори за Астрид установили наблюдение. Когда она отправилась на юг с группой поддержки, мы поняли — готовится что-то масштабное. И подошли ближе. Вовремя. — Доктор Лизандер улыбается.
— Да. Спасибо. Действительно вовремя.
Еще раз обдумываю все услышанное, но итог один и тот же. Еще ребенком меня забрали у матери, о которой я ничего не знала вплоть до сегодняшнего дня. Где она? Жива ли она? И… Бен.
— Что будет с Беном?
— Не знаю. Он — преступник, хотя и действовал, возможно, под принуждением.
— А где он сейчас?
— Его забрали в госпиталь — на осмотр и под наблюдение.
— Когда я смогу его увидеть?
— Я бы не советовала. Думаю, для вас обоих этот шаг неблагоразумный.
Программа «Знать обязан» получила новое вступление — Мак добавил Грегори. В девять часов вечера, на три часа позднее запланированного, передача вышла в эфир и попала во все телевизоры и на видеоэкраны не только нашей страны, но и многих других. Неужели столько всего действительно произошло за такое короткое время?
Я стою рядом с Эйденом. Он то и дело морщится от боли, но глаза блестят.
— Есть! У нас получилось, Кайла. — Эйден улыбается, но переводит взгляд с меня на Грегори и обратно.
Когда все заканчивается, Грегори поворачивается к ребятам.
— Оставьте нас на минутку, — говорит он тоном человека, который привык, что ему подчиняются.
Времена, однако, изменились. Они смотрят на меня.
— Все в порядке. Идите. — Пока парни тянутся к выходу, я гляжу на Грегори. Моего деда. Незнакомца. Человека, которого я ненавидела всей душой за все то, что он защищал, и при этом совершенно неожиданно спасшего мне жизнь. И не только мне, но и всем нам.
Грегори поднял бровь:
— Ну что? Осмотр прошел?
Я пожимаю плечами:
— Не знаю. Есть хорошее, есть плохое.
— И ты не уверена, что важнее.
— Точно. Вы действительно собираетесь в отставку?
— Разве я неясно выразился? Ты, похоже, не веришь?
Вид у него довольный.
— Может быть, это просто способ уйти от ответственности. Победить Астрид, свалить вину на нее, провести ребрендинг партии и начать заново.
— Политика любит козлов отпущения. Могло бы сработать. У тебя скептический склад ума. Наверно, ты унаследовала это от меня.
— И все-таки?
— Нет. Со мной покончено. Страна сможет начать заново без меня. Я не могу гордиться тем, что было сделано от имени моего правительства. Не могу гордиться тем, что делал сам. Прошлого не изменишь, но я предприму все от меня зависящее, чтобы облегчить политические перемены. Прежде всего, однако, я хочу сказать тебе, что мне очень жаль.
— Жаль чего именно? Даже если вывести за скобки Астрид, не она зачищала меня, избивала и угрожала. Не по ее приказу ребята из моей школы исчезали без всякой причины. Список и без Астрид довольно внушительный, но даже если добавить ее, кому-то ведь она подчинялась?
Грегори вздрагивает.
— Не беспокойся. Я не рассчитываю на торжественное семейное воссоединение с цветами и объятиями. И не жду, что ты простишь и забудешь. Но кое-что сделать могу. Для нас обоих.
— И что же это такое?
— Я обещаю тебе, что найду мою дочь, твою мать. Так или иначе, я найду ее.
Он берет меня за руку, и на этот раз я не противлюсь, не уклоняюсь. Сколько раз я думала, ну вот, теперь мне все известно, а потом — еще одно разоблачение. Но Сэм действительно моя мать — ДНК не лжет. И доктор Лизандер тоже. Я моргаю, сдерживая подступающие к глазам слезы. Только не здесь. Не сейчас.
— Где она?
— Я найду ее.

 

Возвращаюсь в дом Мака. В холле меня ждет Эйден. Один.
— Ты почему не в госпитале? Им надо как следует осмотреть твою руку.
— Да, наверно. Но прежде я хотел увидеть тебя. — Он тянется к моей щеке здоровой рукой, и я прислоняюсь к нему, вбираю его тепло. Как же хорошо, что он жив, что мы оба живы. Внезапно все случившееся обрушивается на меня, и я уже хочу одного: остаться здесь.
Эйден обнимает меня здоровой рукой и шепчет в волосы:
— Я слышал, что ты сказала доктору Лизандер.
— О чем?
— О Бене. Ты спрашивала, можно ли увидеть его.
Я отстраняюсь.
— Так было нужно.
— После всего, что он сделал?
— Это был не он. Его сделали таким. Ты не понимаешь.
— Сделай так, чтобы я понял.
— Он сопротивляется тому, что с ним сделали.
— Откуда ты знаешь?
— Он спас меня сегодня, выбил нож из руки Тори.
— Я поблагодарю его за это. Но разве одно доброе дело перевешивает все другие?
Смотрю на Эйдена и не могу ответить. Может ли одно доброе дело Грегори перевесить все другие? Нет, это не одно и то же. Грегори мог выбирать, Бен — не мог.
— И еще. На днях, когда я признался, что люблю тебя… Я сказал, как можно любить кого-то, когда ты не знаешь его от и до? И ты сказала, следуя моей логике, никто из лишенных памяти не может ни любить, ни быть любимым.
— И?
— Я знаю о тебе все. Я не имею в виду все потерянные тобой воспоминания. Я знаю, что ты за человек, какая ты внутри. Знаю, что ты не можешь умышленно причинить боль. Знаю, какая ты смелая. Какая преданная. А еще знаю твои сомнения, твои страхи, твое упрямство. Я люблю тебя за все. Можешь ли ты сказать то же самое о Бене?
— Да, — отвечаю я, но сомнения грызут изнутри, и Эйден это видит. — У меня нет выбора. Я не могу его бросить — кроме меня, у него никого больше нет. Не могу после всего, чем мы были друг для друга.
Он касается моего плеча.
— После всего, чем вы были друг для друга. Прошедшее время. Дай знать, когда будешь готова к настоящему или, может быть, даже к будущему.
Назад: ГЛАВА 40
Дальше: ГЛАВА 42
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий