Инсайт

Часть II
Внутреннее самоосознание: правда и заблуждения

Глава 5
Думать не значит знать

Четыре мифа о самонаблюдении

Почему бы нам не проверить спокойно и терпеливо собственные мысли, тщательно изучить и понять, что на самом деле представляют собой эти наши внутренние видения?
Платон
Был вторник, примерно 11 часов вечера. Уединившись в своем темном кабинете, освещенная лишь сиянием монитора, я сидела, уставившись в только что проанализированные данные. Сказать, что я была озадачена, — все равно что ничего не сказать. Несколькими неделями ранее мы с командой провели исследование, пытаясь найти взаимосвязь между рефлексией и такими ее следствиями, как счастье, стресс и удовлетворенность работой. Я была уверена, что полученные результаты преподнесут нам мало сюрпризов. Разумеется, люди, уделяющие самоанализу много времени и энергии, должны лучше понимать себя.
К моему огромному удивлению, данные говорили об обратном. Вначале я даже подумала, что мы неправильно провели анализ. Полученные результаты говорили о том, что люди, получившие высокие баллы по рефлексии, в большей степени подвержены стрессу, депрессии и тревоге, менее удовлетворены работой и отношениями, больше поглощены собой и в меньшей степени ощущают контроль над собственной жизнью. Более того, все эти негативные последствия усиливались по мере повышения уровня рефлексии! Что же все это значит?
Хоть я и не знала этого тогда, я столкнулась с шокирующим мифом по поводу самоосознания, — мифом, который исследователи только начали понимать. Несколькими годами ранее специалист по психологии коучинга из Сиднейского университета Энтони Грант также изучал этот феномен и обнаружил, что люди, обладающие более развитой способностью к глубокому осмыслению (которую он определяет как интуитивное понимание себя), отличаются более прочными отношениями с окружающими, более четким ощущением цели и более высоким благосостоянием, самопринятием и счастьем. Другие исследования подобного рода показали, что люди с развитой способностью к инсайту лучше контролируют свою жизнь, демонстрируют более заметный личностный рост, поддерживают более глубокие отношения и чувствуют себя более спокойными и удовлетворенными. Пока что все укладывается в теорию, не так ли?
Однако Грант обнаружил также полное отсутствие связи между самонаблюдением и инсайтом. Сам акт размышлений о себе не имеет отношения к знанию себя. В ряде случаев Грант выявил противоположный эффект: чем больше времени участники исследования тратили на самонаблюдение, тем ниже был их уровень самопознания (да, вы правильно прочитали). Иными словами, можно тратить бесконечно много времени на рефлексию, но это ни на шаг не приблизит нас к инсайту.
Самоанализ свойствен только людям. Несмотря на то что шимпанзе, дельфины, слоны и даже голуби узнают свое отражение в зеркале, человек все-таки единственный вид, обладающий способностью к самонаблюдению, способностью сознательно анализировать свои мысли, чувства, мотивы и поступки. На протяжении тысяч лет самонаблюдение считалось полезным занятием. Например, философ XVII столетия Рене Декарт утверждал, что единственное ценное знание — это знание, проистекающее из изучения самого себя. В начале XX века Вильгельм Вундт, стоявший у истоков психологии, сделал самонаблюдение главным предметом своих исследований в области восприятия и сознания. А вот более современный, хотя и менее научный пример: не так давно печенье с предсказанием посоветовало мне: «Обрати свои мысли внутрь. Найди себя».
Если оставить в стороне мудрость предсказаний печенья, самонаблюдение — это путь к самоосознанию, во всяком случае, к внутреннему самопознанию, которое находится в центре внимания данной главы. И этот путь получил у человечества, пожалуй, самое широкое признание. В конце концов, разве может быть лучший путь к развитию самопознания, чем заглянуть в себя, погрузиться в свои переживания и эмоции, понять, почему мы такие, какие есть? Мы можем пытаться понять свои чувства («Почему это совещание так расстроило меня?»), поставить под сомнение свои убеждения («Действительно ли я верю в то, во что, как мне кажется, я верю?»), прогнозировать свое будущее («Какая карьера принесет мне истинное счастье?»), объяснить негативный результат или закономерность («Почему я так сильно виню себя за свои ошибки?»).
Тем не менее результаты моих исследований, как и результаты Гранта и других ученых, доказывают, что рефлексия не способствует развитию самоосознания. Приступив к более глубокому изучению литературы по теме самонаблюдения, я узнала, что сделанное мной открытие — только вершина айсберга. Например, в ходе одного исследования были изучены стили преодоления трудностей и адаптации у мужчин, которые недавно потеряли своих партнеров из-за СПИДа. У тех участников исследования, которые занимались самонаблюдением, в частности размышляли о том, как будут жить без партнеров, на протяжении месяца после понесенной утраты моральный дух был выше, но через год они испытывали более сильную депрессию. Другое исследование с участием более чем 14 тысяч студентов университетов показало наличие взаимосвязи между самонаблюдением и более низким уровнем благополучия. А результаты еще одного исследования говорят о том, что люди, склонные к самоанализу, как правило, испытывают более сильную тревогу, имеют менее позитивный социальный опыт и хуже относятся к себе.
Давайте рассмотрим пример 37-летнего агента по недвижимости Карен. Несмотря на успешную карьеру, Карен никак не удавалось устроить личную жизнь. Когда ей исполнилось всего девятнадцать, она влюбилась в музыканта и через две недели вышла за него замуж. Однако буквально через год их брака муж Карен внезапно бросил ее. Спустя какое-то время Карен вышла замуж во второй раз, за специалиста по недвижимости, с которым познакомилась на работе. И хотя второй брак длился дольше первого, он тоже завершился разводом, оставив Карен в размышлениях о том, где она допустила ошибку.
Поскольку Карен тщательно анализирует свою жизнь, она постоянно возвращается к событию, которое считает своей главной детской травмой: биологические родители отдали ее на удочерение в возрасте одной недели. Карен очень нежно относится к приемным родителям, но никогда не переставала чувствовать себя брошенной. Снова и снова она спрашивает себя, почему настоящие родители отказались от нее. После многих часов размышлений Карен пришла к выводу, что все ее нынешние проблемы (в отношениях и в жизни) происходят из-за того, что ее бросили. На основании этой информации Карен решила, что трудности в сохранении отношений вытекают из истории ее жизни, а значит, они неизбежны.
Подобно Карен, большинство людей убеждены в том, что их внутренние тайны кроются глубоко внутри и что им необходимо раскрыть эти тайны — либо самостоятельно, либо с помощью психотерапевта или близкого человека. Но, как показывают мои исследования, убеждение о том, что самонаблюдение порождает самоосознание — это миф. В действительности самонаблюдение может привносить в восприятие себя неопределенность и путаницу, которые влекут за собой целый ряд непредвиденных последствий. Безусловно, Карен занималась самонаблюдением, искренне считая, что это поможет ей лучше понять себя. Однако она даже не осознавала, что этот процесс стал, по определению исследователя темы самоосознания Тимоти Уилсона, «разрушительным». Постоянно спрашивая себя, почему биологические родители бросили ее, Карен задает себе неправильный вопрос, который не только отвлекает ее внимание, но и вызывает бесполезные и мучительные эмоции, которые не помогут ей идти вперед.
Самонаблюдение может также вызвать ложное чувство определенности, связанное с тем, что якобы мы определили причину проблемы, как было в случае Карен. Но, как утверждает буддийский исследователь Тартанг Тулку, мы не всегда можем доверять тому, что видим, когда смотрим в себя. «Вера в этот образ, — отмечает он, — отвлекает нас от истинных качеств нашего характера… [и] мешает ясно увидеть себя». Тартанг Тулку приводит весьма уместную аналогию: когда мы занимаемся самонаблюдением, мы напоминаем голодного кота, который смотрит на мышь. Иначе говоря, мы охотно воспринимаем любые «инсайты», даже не подвергая сомнению их правильность или ценность. Хотя такие откровения о себе могут казаться полезными, они вряд ли помогут повысить уровень внутреннего самоосознания.
Если вы относитесь к числу тех, кто придает самонаблюдению большое значение (может, у вас есть психотерапевт, или вы любите долгие прогулки, во время которых размышляете о жизни, или просто гордитесь тем, что находитесь в контакте с собой), все эти выводы могут вызывать у вас беспокойство. Но не нужно отчаиваться. Оказывается, проблема самонаблюдения не в том, что оно крайне неэффективно, а в том, что многие осуществляют его совершенно неправильно. В данной главе я опровергну четыре самых больших заблуждения в отношении этой практики, объяснив, почему это не работает так, как должно работать, на наш взгляд, а также как видоизмененный подход к самонаблюдению позволит нам лучше понять, кто мы есть на самом деле.
Заблуждение первое: миф о запертом подвале, или Почему мы не можем открыть свое подсознание
Бетти Дрейпер заходит в кабинет своего психоаналитика, снимает шарф и пальто и осторожно устраивается на черном кожаном диване. Без единого слова, с серьезным видом психоаналитик с блокнотом в руке погружается в стоящее позади нее кресло. Бетти глубоко вздыхает, делает паузу и начинает рассуждать о своих чувствах по поводу предстоящего Дня благодарения и того, какой стресс он у нее вызывает. Удачно расположившись вне поля зрения Бетти, психотерапевт пристально смотрит в свой блокнот, не прерывая пациентку, за исключением нескольких «ага» за все время ее монолога.
«Это помогло», — с уверенностью заявляет Бетти в конце сеанса. Но так ли это в самом деле? Сцена взята из первого сезона телесериала «Безумцы», снятого в 1961 году. Чтобы преодолеть неотступное чувство тревоги, Бетти решила пройти курс психотерапии. Однако после нескольких месяцев лечения она не видит никаких улучшений, а ее муж Дон начинает проявлять нетерпение относительно прогресса супруги. «Это процесс, — заверяет его психоаналитик, — вы должны довериться процессу».
По всей вероятности, основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд сказал бы Дону Дрейперу то же самое. В основе знаменитой теории Фрейда, которую он разработал в 1896 году и практиковал на протяжении последующих сорока лет своей карьеры, лежала идея о том, что под сознанием прячется скрытая часть человеческой психики — та самая часть, которая умело подавляет важную информацию о нас самих. Задача психоаналитика — вывести на свет божий эти порой болезненные прозрения посредством глубокого и сфокусированного анализа, который занимал зачастую много лет. (Бетти Дрейпер могла бы быть прикована к дивану своего терапевта и следующие десять лет, если бы не узнала, что он передает информацию об их беседах ее мужу, что было неприемлемым с этической точки зрения даже в те годы.) Далее вы узнаете (независимо от того, проходите вы курс психотерапии или нет), что самый сильный и устойчивый миф о внутреннем самоосознании был создан благодаря психоаналитическому подходу.
В XX столетии теория Фрейда была принята главным образом с уважением и почитанием, однако XXI столетие было к ней не столь доброжелательно. Например, психолог Тодд Дюфрен даже не пытался скрывать свое отношение к Фрейду, когда пришел к такому заключению: «В истории человечества не было другого выдающегося человека, который столь фантастически заблуждался бы по поводу почти всего, о чем говорил». Фрейда справедливо критиковали за то, что он не смог проверить свой подход с научной точки зрения, а некоторые даже обвиняли его в неэтичном поведении, таком как подделка данных в историях болезни пациентов для приведения их в соответствие со своими теориями. Многие утверждали, что методы известного психиатра были в лучшем случае неэффективными и что на самом деле он, возможно, даже ухудшил психическое состояние своих пациентов. В качестве примера можно привести знаменитый случай «человека-волка» Сергея Панкеева, которого Фрейд предположительно излечил от парализующей тревоги и депрессии. К сожалению, Панкеев не разделял мнения Фрейда: он продолжал лечение психоанализом на протяжении шестидесяти лет и назвал влияние психоаналитика на его жизнь «катастрофой».
Большая часть работы Фрейда была поставлена под сомнение, но его влияние на наши представления о самонаблюдении просто невозможно переоценить. Большинство людей по-прежнему верят в опровергнутое к настоящему времени обещание ученого, что якобы можно обрести инсайт относительно самого себя посредством глубоких психологических «раскопок», будь то с помощью психотерапии или любого другого целенаправленного подхода к самоанализу. Хотя Фрейд действительно открыл факт существования подсознания, относительно того, как оно работает, он полностью ошибался. В частности, Фрейд считал, что наши подсознательные мысли, мотивы, чувства и модели поведения можно определить посредством психоанализа, однако исследования однозначно указывают на то, что раскрыть их невозможно, как бы сильно мы ни старались. Наше подсознание как будто скрыто в подвале за запертой дверью, и Фрейд считал, что нашел ключ. Современные ученые, впрочем, доказали, что на самом деле ключа (или чего-то вроде ложки в фильме «Матрица») не существует. Другими словами, подсознание — это не запертый подвал, а непроницаемый сейф.
Допустим, метод Фрейда не обеспечивает инсайт, но можно ли на этом основании осуждать любые попытки (особенно психотерапию) раскрыть свое подсознание как способ познать себя? Безусловно, психотерапия позволяет достичь многих важных целей вроде помощи супругам и членам семьи найти взаимопонимание, а также лечить такие расстройства, как депрессия и тревога. Результаты некоторых исследований заставляют задуматься о том, действительно ли это позволяет повысить возможность инсайта во всех без исключения ситуациях. Во-первых, около половины случаев эффективности психотерапевтических сеансов объясняются эффектом плацебо — иначе говоря, психотерапия помогает уже потому, что вы думаете, что она помогает. Консультирующий психолог Дженнифер Лайк обращает внимание на то, что самый важный прогностический фактор успеха — это не метод, используемый психотерапевтом, а его отношения с клиентом. Тем не менее некоторые люди (около 20 процентов «единорогов») с успехом прибегают к помощи психотерапии в качестве пути к инсайту, а значит, и нам не стоит полностью отвергать этот метод.
Таким образом, правильно было бы не размышлять о том, эффективна ли психотерапия, а подумать, какой подход к ней можно применить для максимального повышения уровня познания себя. Психотерапия действительно может помочь — в определенной степени, при определенных условиях, особенно если применять к ней правильный подход и признавать ее некоторые ограничения.
Во-первых, крайне важно выбрать правильный подход — тот, что ориентирован не на самонаблюдение, а на получение сокровенного знания о себе, своих ценностях, реакциях, моделях поведения и тому подобном. Доктор Лара Филдинг, клинический психолог из Лос-Анджелеса, говорит, что «мы пишем историю, которую сами и сочиняем». Так что, вместо того чтобы зацикливаться на своей неудаче, лучше сосредоточиться на том, какой урок можно извлечь из ситуации и как двигаться дальше. Один из таких подходов — когнитивно-поведенческая терапия. По мнению доктора Филдинг, которая специализируется на когнитивно-поведенческой терапии, необходимо «грамотно использовать рефлексию» для обнаружения непродуктивных мыслей и моделей поведения, для того чтобы в будущем сделать правильный выбор. Например, Карен этот подход помог бы распознать остаточную травму в связи с удочерением и перенаправить свое внимание на то, чтобы уменьшить зацикленность на этой травме, изменив модели поведения, не приносящие ей пользы, и двигаться дальше осмысленно и целенаправленно.
Еще одна рекомендация — развивать гибкое мышление, применимое как в кабинете психотерапевта, так и за его пределами. Гибкое мышление подразумевает открытость нескольким истинам и трактовкам, а не поиск одной, глубинной причины для объяснения широкого спектра чувств и поступков, как у Фрейда. Для того чтобы обрести такое мышление, следует избавиться от стремления к тому, что турецкий психолог Омер Симсек называет потребностью в абсолютной истине. Безусловно, распространенным мотивом самонаблюдения (или даже покупки данной книги) является желание раз и навсегда разобраться в себе.
Тем не менее, как ни удивительно, стремление к такой строгой и однозначной определенности в отношении себя — враг самоосознания. Почему? Потому что оно мешает нам увидеть многие нюансы того, как мы мыслим, чувствуем, ведем себя и взаимодействуем с окружающим миром. Симсек отмечает, что такой подход может «затруднять поиск или формирование альтернативных точек зрения на проблемы, с которыми [мы] сталкиваемся, [а значит], способен нанести серьезный ущерб полезности… рефлексии». Поиск абсолютной истины может не только увести нас от инсайта, но и повлечь за собой непредвиденные состояния, такие как депрессия, тревога и руминация, которую мы обсудим позднее. Как ни странно, результаты моих исследований говорят о том, что после того как осознающие себя люди избавляются от этой потребности, их самоосознание развивается независимо от того, прибегают они к психотерапии или нет. (В приложении 10 вы найдете тест для быстрого определения своей потребности в абсолютной истине.)
Какую роль играет психотерапия в обретении внутреннего самоосознания? Пожалуй, лучше всего рассматривать ее как инструмент поиска нового угла зрения, выбрав который, можно проанализировать свое видение происходящего. Как сказал один из наших «единорогов», ценность психотерапевта в том, что он «держит зеркало, где отражаются наши мысли, чувства и поведение». В большее широком смысле самонаблюдение должно представлять собой открытое, заинтересованное исследование, а не поиск окончательных ответов. «Единорог» Келси (он работает учителем естественных наук в школе, и с ним мы еще встретимся в этой книге) сравнивает стремление к самопознанию с исследованием космоса: «Мы знаем очень мало, но именно это делает [самопознание] таким захватывающим». По сути, в нашем сложном мире практически невозможно определить единственную причину любого явления, не говоря уже о наших сложных мыслях, эмоциях и поступках. А избавление от такого стремления помогает подготовить почву для самоосознания.
Заблуждение второе: почему бы не спросить «почему»?
Подумайте о своем любимом фильме, книге или ТВ-шоу. Если бы я попросила вас объяснить, почему они вам нравятся, что бы вы ответили? Сначала вам было бы трудно сформулировать причину. «Не знаю, просто „Великий Гэтсби“ действительно хорошая книга». Подумав немного, вы, скорее всего, нашли бы ряд причин. «В книге интересные персонажи. У Фицджеральда живая и умная проза. И мне всегда очень нравился Лонг-Айленд». Если бы я спросила, уверены ли вы во всем перечисленном, то, наверное, получила бы утвердительный ответ. Несмотря на то что многие из нас считают себя заслуживающими доверия специалистами по собственным мыслям, чувствам и поведению, поразительно многое доказывает, что чаще всего мы в корне ошибаемся.
В ходе одного исследования, в равной мере забавного и познавательного, два профессора Гарвардской школы бизнеса показывали студентам мужского пола разные номера спортивного журнала. Эти номера отличались освещением разного количества видов спорта, числом основных статей и тем номера; там были либо рейтинг «Десять лучших спортсменов», либо фотографии девушек в купальниках. Затем исследователи спросили своих энергичных испытуемых, какому журналу они отдают предпочтение, а также попросили их расположить в порядке важности критерии, на основании которых они сделали свой выбор, например количество видов спорта, основных статей и т. п. Полученные результаты относились к категории «выводов, которые никого не удивили»: студенты мужского пола в подавляющем большинстве случаев отдали предпочтение номеру с девушками в купальниках.
Когда участников исследования попросили объяснить причины своего выбора, произошло нечто любопытное: чтобы оправдать свой выбор (явно продиктованный гормонами), они завысили значение других характеристик журнала (любых). Если номер с девушками в купальниках охватывал больше видов спорта, студенты указывали именно эту причину; то же самое происходило, если в номере было больше основных статей. Вряд ли тенденцию к логическому обоснованию своих предпочтений стоит считать такой уж безобидной, поскольку аналогичные выводы были сделаны и в более важных ситуациях, таких как практика нанимать мужчин, а не женщин на работу, которую принято считать мужской.
И все же, когда речь заходит о выборе журнала с девушками в купальниках или найме на работу мужчин, а не женщин, не может ли быть так, что мы знаем истинную причину своего поведения, но просто не хотим признаваться в этом перед другими людьми? Для того чтобы узнать ответ на этот вопрос, давайте обратимся к одному из самых знаменитых исследований в области психологии. Возможно, вы уже читали о нем. Оно весьма поучительно в том смысле, что показывает нашу малую осведомленность в отношении того, почему мы ведем себя определенным образом. В 1970-х годах психологи Дональд Даттон и Артур Арон провели креативное исследование в региональном парке «Река Капилано» в Ванкувере. Их испытуемыми были посетившие парк туристы, которые только что перешли один из двух мостов. Первым был устойчивый мост на опорах, который выглядел не очень страшно. Вторым был подвесной мост, парящий в воздухе на высоте около 70 метров. Представьте себе, как бы вы чувствовали себя, переходя его.
Даттон и Арон наняли привлекательную девушку, которой поручили стоять в конце моста и предлагать проходящим мимо мужчинам короткий опрос, после которого она дала бы им свой номер телефона, если бы они «захотели поговорить еще». В действительности исследователи хотели определить, сколько мужчин позвонят девушке после проведения исследования, чтобы пригласить на свидание. По идее, мужчины, прошедшие по подвесному мосту, должны испытывать возбуждение, которое они отнесут на счет девушки, а это повысит вероятность того, что они ей позвонят. Так и произошло. В отличие от 12 процентов мужчин, перешедших мост на опорах, девушке позвонили 50 процентов мужчин, перешедших подвесной мост.
Когда же Даттон и Арон спросили этих мужчин, почему они позвонили, думаете, хоть один из них сказал что-либо вроде: «Переход через шаткий подвесной мост вызвал возбуждение в моей нервной системе, что я ошибочно приписал встрече с девушкой в конце моста. Хотя на самом деле причиной учащенного сердцебиения, сухости во рту и потливости ладоней был страх упасть с моста и разбиться»? Разумеется, нет. Комментарии участников были примерно такими: «Я позвонил ей, потому что она хорошенькая». Исследователям помогала одна и та же девушка в обоих случаях, значит, причина была не в ней. По всей вероятности, мужчины просто не задавали себе вопросов, поскольку присутствие девушки показалось им самым разумным и логическим объяснением. Как говорил Бенджамин Франклин, «так удобно быть разумным созданием, ведь это дает возможность найти или придумать причину для всего, что ты собираешься сделать».
В большинстве случаев, когда мы спрашиваем, почему, то есть анализируем причины своих мыслей, чувств и поведения, мы ищем самый легкий и самый правдоподобный ответ. Но, отыскав его, мы, как правило, сразу же прекращаем искать другие причины, хотя не можем знать, правильный это ответ или нет. Иногда это происходит из-за склонности искать подтверждение своей точки зрения, она заставляет нас придумывать причины, говорящие в ее пользу. И поскольку в таких причинах отражается наше видение самих себя, мы считаем их истинными. Если я считаю себя подкованным в области литературы человеком, то назову живой языка Фицджеральда причиной своей любви к его роману «Великий Гэтсби», если же при этом я считаю себя еще и знатоком человеческой природы, то скажу, что мне импонирует сложность характеров персонажей писателя. И это только один из примеров того, как вопрос «почему?» одновременно вносит путаницу и вызывает завышенное чувство уверенности в новообретенном «проникновении в суть вещей». Вот так поиск причин своих мыслей, чувств и поведения приводит к тому, что наш ленивый мозг вводит нас в заблуждение. Предположим, я попрошу вас объяснить, почему ваши отношения складываются определенным образом. Скажем, вчера вечером ваш муж задержался в офисе на «счастливый час» дольше, чем планировал, и вам пришлось одной готовить ужин для его скучных и надоедливых родственников. Под влиянием эффекта новизны этот факт выйдет на первый план. И если вас спросят, почему ваши отношения складываются именно так, мозг найдет первое же, нередко неверное, объяснение («Он не проводит достаточно времени дома и оставляет меня саму заниматься его родителями»), хотя на самом деле такое случается редко и подобное поведение не свойственно вашему мужу. Аналогично, если бы ваш обычно отсутствующий муж удивил вас поездкой на выходные, то ваш мозг ввел бы вас в заблуждение, заставив думать, что ваши отношения лучше, чем на самом деле.
Размышления над причинами чего-либо способно также ухудшить принимаемые нами решения. В ходе одного исследования участникам, претендующим на звание экспертов в баскетболе, предложили составить прогноз результатов матчей национального турнира по этому виду спорта. Половина из них анализировала свои прогнозы, второй же половине предложили просто составить прогноз. Поразительно, что участники исследования, анализировавшие свой выбор, угадали гораздо меньше победителей по сравнению с теми, кто этого не делал: как только они начинали слишком много размышлять, их компетентность сразу снижалась. Другие исследования показали, что вопрос «почему?» снижает удовлетворенность сделанным выбором.
И последнее, поиск ответов на вопрос «почему?» оказывает негативное влияние на общее психическое состояние. В ходе одного исследования, после того как студентам британского университета было сказано, что они провалили тест на оценку интеллекта, им предложили написать, почему они чувствуют то, что чувствуют. По сравнению с контрольной группой эти студенты чувствовали себя более подавленными сразу же после случившегося и даже спустя двенадцать часов. В данном случае постановка вопроса «почему?» привела к тому, что участники исследования зациклились на своих проблемах и стали винить себя, вместо того чтобы энергично и продуктивно двигаться дальше.
Таким образом, если объяснение причин не помогает нам лучше понять свои истинные мысли и эмоции, что же следует делать? Исследование психологов Дж. Грегори Хиксона и Уильяма Суонна дает поразительно простой ответ. Группе студентов сообщили, что два эксперта будут оценивать их тип личности на основании результатов теста на «общительность, способность нравиться людям и умение вызывать интерес». Затем исследователи предложили участникам оценить точность своих результатов, которые на самом деле были одинаковыми, поскольку один эксперт давал положительную оценку, другой — отрицательную. Перед оценкой точности результатов некоторым участникам исследования дали немного времени подумать над тем, почему они такие, какие есть, а других попросили поразмышлять о том, что они представляют собой как люди.
Оказалось, что студенты, которые отвечали на вопрос «почему», не соглашались с негативной оценкой, вместо того чтобы принять или даже проанализировать ее, они занимались «рационализацией, обоснованием и поиском оправданий». Остальные участники были более восприимчивы к таким же новым данным и к мысли о том, что оценка экспертов поможет им лучше понять себя. Итак, второй вопрос (кто они такие и что собой представляют?) сохраняет способность воспринимать новую информацию о себе, даже если она не слишком приятная или вступает в конфликт с имеющимися у нас убеждениями. А вопрос «почему?» производит противоположный эффект.
С учетом всего сказанного становится понятно, почему «единороги самоосознания» не занимаются поиском причин, а чаще размышляют над тем, кто они и что происходит. Проанализировав записи бесед с этими людьми, мы обнаружили, что слово «почему» встречается в них менее 150 раз, тогда как слово «что» — более 1000 раз! Один из «единорогов», женщина 42 лет, храбро отказалась от карьеры юриста, когда наконец осознала, что этот путь не приносит ей радости. Она очень хорошо объяснила этот момент:
Если вы спрашиваете себя «почему», у вас формируется менталитет жертвы. В таком случае вы обречены на пожизненную психотерапию. Будучи в смятении, я спрашиваю себя о том, что происходит; что я чувствую; какие мысли звучат в моей голове; как по-другому можно воспринять ситуацию и что можно сделать, чтобы лучше на нее отреагировать?
Таким образом, когда речь идет о внутреннем самоосознании, вам может помочь очень простой инструмент — вопрос что, а не почему. Давайте посмотрим, как применять его на практике. Не так давно я общалась со своим хорошим другом Дэном. Дэн уже много лет занимается бизнесом, и его жизнь прекрасна: он много зарабатывает, живет в огромном доме, работает на дому по несколько часов в неделю — в то время, когда не путешествует по экзотическим местам. И я была просто поражена, когда он признался, что очень несчастлив. «Думаю, мне нужно продать компанию. Но я не знаю, чем еще хочу заниматься», — сказал он.
Ситуация Дэна открывала новые возможности. С энтузиазмом гика я спросила его, можно ли испытать на нем мой новый инструмент. Он согласился. Тогда сначала я спросила: «Почему ты хочешь изменить то, что делаешь?» Издав долгий, безнадежный вздох, Дэн начал без умолку рассказывать о своих недостатках: «Мне слишком быстро все надоедает. Я не знаю, значу ли я что-нибудь в этом мире». Вопрос «почему» произвел эффект, который я и предсказывала: Дэн не только не смог вызвать полезный инсайт, но, если уж на то пошло, еще больше запутался, когда попытался понять, почему из его жизни исчезла искра. Поэтому я быстро изменила курс: «Что тебе не нравится в том, чем ты занимаешься?» Он подумал немного. «Мне не нравится сидеть перед компьютером и руководить компанией в удаленном режиме. О часовых поясах я не хочу даже говорить. Я чувствую себя выдохшимся и оторванным от людей».
«Отлично, это полезная информация, — ответила я. — А что тебе все же нравится?» Дэн без колебаний ответил: «Говорить что-то людям. Мне действительно нравится выступать перед аудиторией». Дэн признался, что ему удается сразу же воздействовать на публику. Я знала это чувство и могла тут же увидеть искру. Осознание этого помогло Дэну сосредоточиться и мыслить более здраво, и он начал думать о том, как устроить свою жизнь так, чтобы больше выступать перед людьми со своими идеями.
Я могла бы часами задавать Дэну вопросы почему? — и к концу разговора он, по всей вероятности, лучше бы разобрался в том, что происходит. Но менее чем за пять минут вопросов что? он сделал весьма ценное для него открытие и нашел решение своей проблемы. Опыт Дэна говорит о том, что вопросы почему? привлекают внимание к ограничениям, а вопросы что? помогают увидеть потенциал. Первые пробуждают негативные эмоции, а вторые разжигают любопытство. Почему? тянут нас в прошлое, а что?помогают создавать лучшее будущее.
Иногда переход от вопроса почему? к вопросу что? составляет переход от психологии жертвы к развитию. Когда «единорог» Пол, топ-менеджер и активист районной общественной организации, вернулся в Соединенные Штаты, проработав какое-то время в Германии, он решил купить небольшую компанию по производству изделий из керамики. Несмотря на устаревшее оборудование, комплексная проверка объекта показала, что у компании есть потенциал: она пережила экономический спад, но могла похвастать сплоченным коллективом сотрудников с большим стажем работы. Однако служащие Пола с самого начала сопротивлялись любым переменам, которые он пытался внедрить. Они создавали задержки, которые наносили ущерб и без того плохим итоговым показателям в балансовой ведомости. Вскоре Пол понял, что он излишне оптимистично оценивал как свой бюджет, так и запас денежных средств.
В этот момент у Пола было желание пойти по опасному пути поиска причин. Почему он не смог изменить к лучшему ситуацию в компании? Почему не смог составить более точный финансовый прогноз? Почему сотрудники не прислушиваются к нему? Однако Пол знал, что все эти вопросы непродуктивны. Поэтому он спросил себя, что теперь делать, и проанализировал три в равной степени непривлекательных сценария развития событий: он мог потратить все свои сбережения; взять большой кредит; закрыть компанию. Пол выбрал последнее. И здесь он снова спросил себя: что нужно сделать, чтобы закрыть завод? Что я могу сделать, чтобы уменьшить негативные последствия для клиентов? Что я могу сделать, чтобы выручить за этот бизнес максимальную сумму?
Вооружившись этими вопросами, Пол разработал план и приступил к его выполнению. Поскольку мыслил он трезво, ему удалось даже найти креативные способы сделать что-то хорошее для людей в ходе постепенной ликвидации компании. Например, незаконченных керамических изделий оказалось больше, чем покупателей, и Пол предложил их расположенным неподалеку мастерским по изготовлению керамики, владельцы которых были несказанно рады неожиданному подарку. То же самое Пол сделал с оборудованием, подарив большую его часть школам и некоммерческим организациям. Так он превратил сокрушительное потрясение в возможность показать себя.
Инструмент «что, а не почему» помогает не только обрести инсайт в отношении своих проблем, но и лучше понять свои эмоции и справиться с ними. Философ XVII столетия Бенедикт Спиноза говорил: «Аффект, являющийся страстью, перестает быть таковым, как только мы формируем ясное и отчетливое представление о нем. [Аффект] становится в большей степени подконтрольным нам, а разум менее пассивным по отношению к нему».
Предположим, у вас ужасное настроение после рабочего дня. Мы уже знаем, что, задавая себе вопросы вроде «Почему я так себя чувствую?», вы получите такие бесполезные ответы, как: «Потому что я ненавижу понедельники!» или «Потому что я просто человек, настроенный на негатив!». Если же вы спросите себя: «Что я чувствую сейчас?», то, возможно, поймете, что сегодня было слишком много работы, вы устали и голодны. Вместо того чтобы просто реагировать, сделайте шаг назад, устройте себе ужин, позвоните другу и попросите совета по поводу того, как справиться со стрессом на работе, и пообещайте себе рано лечь спать.
Постановка вопроса «что?» вместо вопроса «почему?» заставляет нас назвать свои эмоции, то есть запустить процесс, эффективность которого подтверждается результатами многочисленных исследований. Факты говорят о том, что выражение эмоций словами, в отличие от их переживания, может помешать мозгу активировать реакцию стресса, а это, в свою очередь, помогает сохранить контроль над происходящим.
Несмотря на все это, некоторым людям трудно не заниматься поиском причин, особенно если они учились в бизнес-школе и (или) обучались таким методам, как анализ причинно-следственных связей. В своей книге How the Mighty Fall автор книг о бизнесе Джим Коллинз утверждает, что, если компании зацикливаются на том, что они собой представляют, и не понимают, почему стали такими, им грозит исчезновение. Это важное исключение из правила: при решении задач, стоящих перед компанией, или решении проблем, возникающих в команде или организации, ответ на вопрос «почему?» играет важную роль. Скажем, сотрудник допустил грубую ошибку при работе над проектом важного клиента. В этом случае отказ от анализа причин произошедшего может привести к повторению проблемы. Точно так же обязательно нужно найти причину провала нового продукта на рынке, чтобы улучшить его качество в будущем. Здесь следует руководствоваться таким правилом: в большинстве случаев вопросы «почему?» помогают лучше понять окружающую среду, а вопросы «что» помогают лучше понять себя.
Заблуждение третье: ведение дневника
Чарли Кемпторн ведет дневник более пятидесяти лет. Каждое утро до восхода солнца этот профессор, ставший художником, старательно печатает по меньшей мере тысячу слов, описывая свои размышления о прошлом, своих привычках, семье и даже собственных недостатках. (С привычкой писать от руки было покончено в 1980-х годах, когда Чарли под влиянием порыва купил текстовый процессор Broth во время похода в Sears.) Богатые плоды его труда находятся во впечатляющем хранилище в городе Ман-хэттен (штат Канзас), где примерно десять миллионов написанных им слов напечатаны, переплетены и разложены по папкам. По словам Кемпторна, этот проект стал для него самоцелью: «Ведение дневника помогает мне понять свою жизнь… или, может, письмо просто помогает мне чувствовать себя лучше и начинать [день] в лучшем настроении». Однако Кемпторн, вместе с другими сторонниками ведения дневника, был бы разочарован, узнав, что это занятие на самом деле могло и не привести к развитию самоосознания.
Скорее всего, сейчас вы убеждены в том, что я совсем потеряла рассудок. «Всем известно, — возможно, думаете вы, — что ведение дневника — один из самых эффективных способов установить связь со своим внутренним „я“!» Тем не менее многие исследования свидетельствуют о том, что самонаблюдение посредством ведения дневника содержит неожиданные ловушки, которые могут исключить инсайт из этого опыта. Например, результаты моего исследования показали, что в большинстве случаев у тех, кто ведет дневник, самоосознание, внутреннее или внешнее, развито не более чем у тех, кто этого не делает. Впрочем, здесь есть одно небольшое, но важное исключение, о котором я еще расскажу. В ходе другого исследования студенты, которые сообщили о том, что ведут дневник, продемонстрировали более высокий уровень рефлексии, но более низкий уровень понимания сути вещей; к тому же те из них, кто вел дневник, испытывали более сильную тревогу.
При всем при том 35 процентов «единорогов» признались, что ведут дневники. Чем объяснить такие необычные и на первый взгляд противоречивые выводы? Дело не в том, правильно ли вести дневник, а в том, как вести его правильно. Многолетняя программа исследований психолога Джеймса Пеннебейкера по теме так называемого экспрессивного письма дает хороший ориентир для поиска ответа на этот вопрос. Этот метод подразумевает описание на протяжении 20–30 минут «самых глубоких мыслей и чувств по поводу тех событий, которые оказали большое влияние на нашу жизнь». За тридцать с лишним лет, на протяжении которых Пеннебейкер помогает людям освоить это упражнение, психолог обнаружил, что оно помогает практически всем, кто столкнулся с серьезной проблемой. Хотя некоторые люди считают описание своих трудностей утомительным прямо сейчас, почти все позже отмечают улучшение настроения и повышение благополучия.
Пеннебейкер и его коллеги показали, что у тех, кто занимается экспрессивным письмом, улучшается память, они получают более высокие средние академические баллы, меньше пропускают работу без уважительных причин и быстрее находят другую работу после потери прежней. Оказывается, экспрессивное письмо даже помогает игрокам университетских теннисных команд улучшать свою игру. Любопытно, что это занятие дает не только психологические преимущества, но и приносит реальную пользу в физическом плане. В ходе одного исследования у студентов, выполнявших упражнение Пеннебейкера в течение всего четырех дней, укрепилась иммунная система, и даже почти два месяца спустя они реже посещали врачей, чем представители контрольной группы.
Можно предположить, что чем больше мы анализируем позитивные события в своих дневниках, тем больше психологической пользы можем извлечь из этого опыта. Однако это тоже миф. В ходе одного исследования его участники описывали самые счастливые моменты в своей жизни по восемь минут в день на протяжении трех дней. Одним участникам исследования предложили подробно проанализировать соответствующее событие, а другим просто восстановить его в памяти. Те, кто анализировал событие, продемонстрировали более низкий уровень личностного роста, самопринятия и благополучия по сравнению с теми, кто просто его вспоминал. Почему, спросите вы? Как проницательно заметил писатель Гилберт Честертон, «счастье — такая же тайна, как и религия, и не надо пытаться постигнуть ее умом». Другими словами, слишком тщательный анализ позитивных моментов лишает их радости. Но этого можно избежать, если просто восстановить в памяти счастливое событие. Таким образом, первое, что нужно делать в стремлении обрести инсайт посредством ведения дневника, — это анализировать негативные моменты и не слишком долго размышлять о позитивных.
Прорабатывая негативные события с помощью экспрессивного письма, мы, как правило, получаем самую большую отдачу, если воспринимаем неудачу как благоприятную возможность для обучения и развития. Пеннебейкер отмечает, что люди, которые ведут дневник, «снова и снова рассказывая о чем-то подобном, не получают облегчения. Должно иметь место развитие, изменение или примирение с тем, как они воспринимают пережитое». Например, Чарли Кемпторн умело усовершенствовал свой подход. Свои ранние записи он называет высокопарными, так как они слишком сосредоточены на самонаблюдении. Сейчас, по его словам, он пишет «короткие повествования», чтобы лучше понять свои чувства и переживания. Экспрессивное письмо приносит больше пользы тем, кто начинает с непоследовательного, бессистемного описания своих проблем, а в конце получает связный, осмысленный рассказ (к этой теме мы вернемся в следующей главе). Такой подход к ведению дневника напоминает психотерапию, и, если использовать его в качестве инструмента анализа (это все равно что держать перед собой зеркало), можно осмыслить прошлое и настоящее и более продуктивно двигаться вперед, в будущее.
Впрочем, ведя дневник, вы можете угодить в другую ловушку — использовать этот вид деятельности для высвобождения эмоций. Пользу от экспрессивного письма мы получаем тогда, когда описываем как фактические, так и эмоциональные стороны пережитых событий, а по отдельности их описание не обеспечивает инсайт. По логике вещей, в таком подходе есть смысл, ведь, не проанализировав свои эмоции, мы не проработаем полностью этот опыт, а без анализа фактов рискуем быть втянутыми в водоворот бесполезных эмоций. Истинный инсайт приходит только тогда, когда мы прорабатываем как свои мысли, так и чувства.
Несмотря на все это, необходимо не допустить того, чтобы ведение дневника превратилось в акт самопоглощения. Вспомните: «единороги» уделяют больше внимания (в социальных медиа и при личном общении) не себе, а чему-то другому. То же самое можно сказать и о практике ведения дневника. Ранее я упоминала, что в рамках нашего исследования было определено, что у людей, ведущих дневники, внутреннее самоосознание было не выше, чем у тех, кто дневник не вел, причем во всех областях, кроме одной. Многие воспринимают это занятие как возможность проанализировать свое внутреннее состояние, а люди, по-настоящему склонные к самоосознанию, знают, что записи в дневнике помогают им понять, как их поведение влияет на окружающих. В связи с этим «единороги», которые вели дневники, часто сообщали о том, что лучше понимают точку зрения других людей, ведя такие записи. Одна женщина рассказала нам историю о том, как у них с подругой состоялся тяжелый разговор, в конце которого подруга по непонятным причинам расплакалась. Наша героиня сделала паузу, а затем записала этот разговор, встав на точку зрения своей подруги. И к ней тут же пришло прозрение: она поняла реакцию подруги и получила более объективное представление о своем поведении.
И последнее, на что следует обратить внимание в отношении ведения дневника, должно приятно удивить всех, кроме Чарли Кемпторна. Чтобы извлечь из этого занятия максимальную пользу, пожалуй, лучше всего писать не каждый день. И это в самом деле так: Пеннебейкер и его коллеги продемонстрировали, что делать записи один раз в несколько дней лучше, чем писать несколько дней подряд. «Я даже уверен в том, — говорит Пеннебейкер, — что не следует писать об ужасном событии больше двух недель. Иначе вы рискуете погрузиться в самокопание или зациклиться на жалости к себе. Однако время от времени стоит отступить на шаг назад и оценить, что с вами происходит, — это очень важно». В действительности мало кто из «единорогов» говорил о том, что делает записи в дневнике каждый день. Архитектор Джефф, ставший предпринимателем (о нем мы говорили в одной из предыдущих глав), сообщил, что пишет в дневнике только тогда, когда пытается принять трудное решение. Как и другие «единороги», он делает это для осмысления собственной жизни в более широком плане, а не для ежедневного самокопания.
Безусловно, если вы делаете слишком много записей в дневнике, правильнее всего приучить себя к сдержанности. При определенной самодисциплине можно легко научиться писать меньше и извлекать из этого больше уроков. Если сейчас вы делаете записи в дневнике каждый день, начните с того, чтобы писать через день, потом один раз в три дня, а затем попытайтесь делать записи только раз в неделю. Отметьте дни ведения дневника в своем календаре и держите под рукой бумагу для заметок, чтобы записывать напоминания о том, какие темы вы хотите затронуть.
Заблуждение четвертое: злой двойник самонаблюдения
Если худшим, что произошло с Маршей Донзигер, был поставленный ей в 27 лет диагноз «третья стадия рака яичников», то лучшим в ее жизни была огромная любовь и доброта, которую она получала от родных и друзей в период восстановления после хирургической операции и химиотерапии. И хотя Марша была бесконечно благодарна за эту поддержку, она узнала, что у такой любви и внимания есть неожиданная негативная сторона. Марша чувствовала себя обязанной лично благодарить своих близких за доброту и постоянно держать их всех в курсе происходящего. Ее утомляла необходимость делать звонок за звонком, снова и снова рассказывать одно и то же, тогда как на самом деле ей был нужен отдых. К счастью, Марша полностью выздоровела. Однако она так и не забыла того, что необходимость постоянно информировать близких обернулась для нее неожиданным бременем.
Несколько лет спустя, когда у близкой подруги Марши также обнаружили рак, ее подруга создала простой, но эффективный сайт для общения с друзьями и членами семьи. Тут Марша задумалась: что, если бы у каждого пациента с онкологическим заболеванием был доступ к бесплатному специализированному сервису, позволяющему публиковать информацию о своем состоянии, читать полученные сообщения, получать доступ к ресурсам и организовывать свое лечение — и все это в одном месте? Такой сервис не только помогал бы друзьям и родным больного поддерживать его, но и высвободил бы его время и энергию, необходимые для исцеления.
Марша воплотила свою идею в реальность, основав некоммерческую организацию MyLifeLine.org, у которой сегодня насчитываются сотни тысяч зарегистрированных пользователей. Вскоре Марша узнала, что обеспечение жизнеспособности некоммерческой организации требует серьезной работы по сбору средств, которая зачастую выражается в форме выступлений перед людьми, способными сделать пожертвование. К счастью, Марша всегда превосходно говорила об этом глубоко личном деле. Вернее, так продолжалось до тех пор, пока одним весенним днем ей не пришлось рассказать об организации MyLifeLine.org в рамках акции по сбору средств во время Кентуккийского дерби. За год до этого ее выступление было встречено продолжительными бурными аплодисментами. Но в тот день Марша почему-то находилась не в лучшей форме, а пульсирующая головная боль только усугубляла трудное положение. Стоя за трибуной и глядя на четыреста гостей, потягивающих мятный джулеп в ожидании речи, она почувствовала, что у нее пересохло во рту, а все мысли куда-то исчезли.
Если вы думаете, что сейчас я сообщу, будто Марше все это показалось, а на самом деле ее выступление имело поразительный успех, подумайте еще раз. Ситуация была близка к катастрофе: Марша говорила слишком быстро, неправильно произносила слова и в какой-то момент забыла, о чем нужно говорить. Выступление наконец закончилось; редкие вежливые аплодисменты прозвучали так, будто ее освистали. Позже Марша общалась с гостями, и никто даже не упомянул о ее выступлении, а ведь всего за год до этого почти все поздравляли ее. В глубине души она чувствовала, что подвела свою организацию.
В тот вечер Марша плакала, рассказывая родным о том, что произошло. На протяжении нескольких недель ее преследовали мучительные мысли о публичном унижении. Каждое утро она просыпалась, испытывая чувство стыда. Она многократно прокручивала в памяти свое выступление, как и неприятную реакцию присутствующих. Несмотря на то что молодой человек Марши уверял ее в том, что все было не так уж плохо, она продолжала свое нескончаемое самобичевание.
Английский поэт Джон Мильтон сказал, что разум «может сделать рай из ада, а из рая ад». В какой-то момент вы тоже наверняка попадали в этот бесконечный круговорот самокритики — такое случается практически со всеми. Мы можем прокручивать в памяти определенные разговоры, винить себя за то, что сделали или не сделали, или завязывать себя ментальным узлом, постоянно думая о том, что мы не такие, какими хотим быть. «Как я могла так опозориться перед всеми этими людьми? Почему я до сих пор поддерживаю эти ужасные отношения? Почему я не могу прекратить есть это проклятое печенье и наконец сбросить набранный за праздники вес?» Каждому, кто попадал в такой водоворот размышлений, известно, что эти вопросы задаются не один, не два и даже не три раза — это происходит снова и снова, и вскоре думать о чем-то другом становится невозможно.
У зацикленности на своих страхах, недостатках и комплексах есть свое название — руминация, и это злой двойник самонаблюдения. Как вы, наверное, уже догадались, руминация — это не просто мучительное состояние ума, но и огромный барьер на пути к инсайту. Марша испытала на собственном опыте: попав в эту кроличью нору, очень трудно найти дорогу назад. Порой дело доходит до того, что мы уже не можем остановить этот процесс!
На мой взгляд, где-то глубоко в каждом из нас обитает некое мерзкое существо — руминатор, готовый в любой момент критиковать наш выбор и напоминать о наших промахах. Порой, когда это коварное невидимое существо отправляет нас в свой дьявольский водоворот, мы полностью осознаем, что происходит, но не в состоянии это остановить. В других случаях — что гораздо опаснее — руминатор обманом заставляет нас поверить в то, что рефлексия дает результат. В конце концов, зачем вообще заниматься самобичеванием, если не для того, чтобы обрести инсайт? Марше, например, было легко поверить в то, что руминация служит полезной цели. Если бы она смогла понять, что пошло не так, это позволило бы ей лучше выполнить свою работу в следующий раз, не так ли? Порой я даже слышу, как люди используют слово «пережевывать» в качестве синонима слова «размышлять», например: «Это интересный вопрос; позвольте мне пережевать его несколько дней». Вот почему руминация — самое коварное из всех заблуждений: она не только мешает инсайту, но еще и маскируется под продуктивную рефлексию. Если самонаблюдение разрушительно для самоосознания, то руминация — это просто катастрофа.
На данном этапе вы, возможно, все больше узнаете себя в описании такого поведения. Мы все к нему склонны, хотя некоторые в большей степени (кстати, вы можете определить, как часто прибегаете к руминации, выполнив тест, представленный в приложении 11). И хотя люди могут предаваться болезненным размышлениям относительно чего угодно, исследования показывают, что чаще всего это происходит в случаях, когда они не соответствуют требованиям в той области, которая имеет для них особое значение. Человек, который постоянно пытается всем угодить, может долго и мучительно размышлять о том, что огорчил близкого друга; трудоголик предается болезненным мыслям по поводу низкой оценки эффективности его работы; любящая мать может впасть в это состояние после того, как ее грубоватый сын-подросток скажет ей, что она худшая мама в мире.
Как бы то ни было, руминация может обходиться вам дороже, чем вы думаете. Мои собственные исследования показали, что люди, часто предающиеся болезненным размышлениям, меньше удовлетворены жизнью и отношениями, испытывают более слабое ощущение контроля над своей судьбой и вообще менее счастливы. Результаты другого исследования говорят о том, что руминация приводит к снижению успеваемости, ослаблению способности решать проблемы, ухудшению настроения и снижению качества сна.
Что касается психического здоровья, то и здесь руминация вводит человека в безрадостный порочный круг. Например, люди, страдающие от депрессии, с большей вероятностью предаются болезненным размышлениям, из-за чего еще сильнее фокусируются на своей депрессии и в результате чувствуют себя еще хуже. Погрузившись в состояние руминации, люди испытывают более сильный стресс и тревогу даже при отсутствии депрессии. В ходе одного из самых крупных в настоящий момент исследований по теме стресса был проведен опрос среди более чем 32 тысяч респондентов из 172 стран. Исследование установило, что хотя количество и серьезность негативных событий в жизни людей были важнейшими предикторами проблем с психическим здоровьем, показатель руминации также был значимым фактором того, в какой мере они испытывали стресс и тревогу.
Мы уже знаем, что самонаблюдение может стать препятствием на пути к инсайту. Следовательно, руминация — многометровый забор, отделяющий вас от познания себя. Погружаясь в нее, мы тратим столько сил на анализ того, что с нами не так, что у нас остается мало психической энергии на изучение столпов инсайта. Один из «единорогов» сказал: «Если слишком долго разглядывать то, что показывает зеркало заднего вида, то наверняка врежешься в фонарный столб». Вот почему, по данным исследований, несмотря на непрерывную проработку своих чувств, люди, подверженные руминации, менее точно определяют свои эмоции: их разум настолько сосредоточен на событии и своей реакции на него или на личных недостатках, что упускает из виду общую картину.
Еще одна причина того, почему руминация угрожает инсайту, состоит в том, что по сути своей она представляет собой одну из стратегий избегания. На первый взгляд, такая мысль может показаться странной, поскольку этот процесс подразумевает постоянные размышления о проблемах. Однако в действительности, зацикливаясь на причинах и смысле негативных событий, мы не отпускаем эмоции, которые они у нас вызывают, что может быть еще более мучительным, чем ходьба по кругу в мыслях. Вообще между руминацией и стратегиями избегания, такими как алкоголизм, например, даже существует корреляция. В ходе одного исследования с участием людей, проходивших курс лечения от алкогольной зависимости, было установлено, что у людей, склонных к руминации, вероятность вернуться к прежнему уровню алкоголизма на 70 процентов выше, чем у тех, кто ей не подвержен. Кроме того, по данным исследований, склонные к руминации люди просто стремятся избегать людей и ситуаций, которые провоцируют погружение в болезненные размышления, а не разбираются в проблеме.
По всем этим причинам руминация однозначно снижает нашу способность точно понимать свое внутреннее «я». И несмотря на то что этот процесс в значительной мере направлен внутрь себя, он может нанести вред внешнему самоосознанию. Прежде всего, склонные к руминации люди настолько заняты самобичеванием, что даже не думают о том, как они выглядят в глазах других людей. Как правило, они избегают обратной связи или игнорируют ее, чтобы она не отправила их в кроличью нору. В итоге они бывают не способны взглянуть на происходящее с точки зрения другого человека, а также демонстрируют более высокий уровень нарциссизма и поглощенности собой, чем люди, не склонные к руминации.
Возникает искушение предположить, что «единорогам самоосознания» посчастливилось не быть обремененными таким злым недугом, как руминация. В конце концов, они ведь единороги, не правда ли? Однако хотя эти люди и погружаются в болезненные размышления гораздо реже, чем большинство из нас, они тоже не застрахованы от этого: всего 7 процентов из них сообщили, что никогда не зацикливались на каких-то переживаниях. Однако, по нашим наблюдениям, они прибегают к двум несколько отличным тактикам.
Во-первых, «единороги» быстрее распознают, когда руминатор подкрадывается к ним, поэтому им удается его остановить. В действительности примерно три четверти из них пресекали руминацию в самом начале; какие стратегии они для этого использовали, мы обсудим далее. Во-вторых, их отношение к руминации в принципе было основано на принятии себя. Одна женщина, бывшая учительница, а теперь домохозяйка и мать четверых детей, объясняет: «Невозможно стремиться к полному отсутствию руминации, так как это часть жизни. Для меня важно как можно скорее понять, что я втягиваюсь в этот порочный круг, и придумать, как от этого избавиться, а не расстраиваться из-за того, что это произошло». Другая женщина (моя сестра Эбби, с которой мы встретимся в следующей главе) говорит: «Руминация сродни буре. Она налетает, заливает все дождем, а затем уходит, и остается только чистое небо. И один из способов справиться с ней — просто не беспокоиться по этому поводу!»
Но вернемся к неудачному выступлению Марши. Я еще не упоминала о том, что Марша — один из наших «единорогов», а также что то событие стало для нее вехой на пути к самоосознанию. Пока Марша, словно Алиса, летела в кроличью нору, ее команда в MyLifeLine.org подсчитывала, сколько средств ей удалось собрать во время того мероприятия. Наконец сумма была получена, и глава организации собрала персонал в конференц-зале. Угрожающим тоном она объявила: «Я буду говорить прямо». Марше стало дурно. Какое-то время она терзала себя мыслью, что фактическая сумма будет отнесена на счет ее провала, причем этот факт раскроется в присутствии всей команды.
Однако Марша услышала другие слова: «Это было самое успешное мероприятие по сбору средств из всех проведенных нами». В этот момент на Маршу снизошло озарение: пока она мучилась из-за своего провала, все остальные давным-давно о нем забыли — если уж на то пошло, у них были более важные темы для размышлений. А ее личный, не самый выдающийся результат ни в коем случае не приуменьшал успеха всего мероприятия.
Осознав это, Марша взяла за правило каждый раз, когда ей грозит падение в кроличью нору, задавать себе вопрос: «Так ли это важно для всех остальных, как и для меня?» В случае отрицательного ответа она пытается не придавать произошедшему значения. По существу, напоминание себе о том, что наши ошибки не волнуют других людей в такой степени, как нам кажется, и есть стратегия пресечения руминации, о которой наши «единороги» упоминали чаще всего.
Помочь нам справиться с руминацией может еще одна установка, открытая в 1980-х годах психологами Кэрол Дуэк и Кэрол Динер. Наблюдая за тем, как пятиклассники решают задачи, Дуэк и Динер обратили внимание на то, что дети подходят к выполнению заданий двумя разными способами. Одни ученики были больше озабочены успеваемостью (назовем их детьми, которым важно получить результат), тогда как другие придавали большее значение обучению и совершенствованию (назовем их детьми, для которых важно чему-то научиться). Когда ученики успешно справлялись с заданиями, члены обеих групп были увлеченными и счастливыми — и в этом не было ничего неожиданного. Однако когда дети не справлялись с заданиями, между ними появлялось существенное различие. Дети, для которых был важен результат, огорчались и относили свои неудачи на счет личных недостатков (руминатор проявлял себя во всей красе). Кроме того, они демонстрировали различные варианты поведенческой реакции «это глупо, я забираю свои игрушки и ухожу домой» — например, хвастали своими способностями в других областях или говорили исследователям, что им скучно. Зная то, что теперь нам известно о руминации, вряд ли стоит удивляться, что впоследствии способности к решению задач у двух третей этих учеников ухудшались.
Те дети, для которых было важно чему-то научиться, реагировали на неудачи совсем по-другому. На самом деле они даже не считали это неудачей. Один из учеников радостно заявил: «Я люблю трудности», потирая руки и причмокивая губами (пожалуй, это самая милая реакция, которую только можно себе представить). Если дети, для которых был важен результат, погрузились в водоворот ненависти к себе, то у детей, которые стремились чему-то научиться, уверенность в себе только повышалась. Почти все ученики из второй группы сохранили способность к решению задач на прежнем уровне, а многие из них даже существенно его повысили.
Установка на обучение сосредоточивает наши мысли на обучении, а не на результате, и это превосходная стратегия избавления от руминации. По данным исследований, такой настрой повышает эффективность работы и у взрослых людей. Например, в ходе одного исследования установка на обучение помогла продавцам медицинских товаров выстоять перед лицом трудных испытаний. По сравнению с агентами по продажам, ориентированными на результат, агенты, ориентированные на обучение, обеспечили гораздо более высокие показатели продаж за три месяца.
Как вы реагируете, когда что-то идет не так — как человек, ориентированный на результат, или как человек, ориентированный на обучение? Летите ли вы в кроличью нору или берете себя в руки, сосредоточиваетесь и снова приступаете к решению задачи? (Если вам интересно, я включила в приложение 12 тест, который поможет вам получить ответ на этот вопрос.) Если вы ориентированы на результат в большей степени, чем вам бы хотелось, для вас есть хорошая новость: исследования неоднократно показывали, что изменить свои установки вполне возможно. Один из «единорогов» рассказал нам историю, которая иллюстрирует, как это сделать.
Тим долгое время был руководителем высшего звена в фармацевтической компании. Однажды он нанял менеджера высокого уровня без должной проверки, и когда тот потерпел полное фиаско, Тим несколько дней винил себя в этом. На удачу, на следующей неделе после неприятного события Тим со своей семьей должен был отправиться в десятидневный круиз.
Утром одного прекрасного, словно картинка, дня Тим проснулся раньше всех и решил пройтись по палубе. Но даже несмотря на свежий океанский воздух, Тим обнаружил, что продолжает думать о своем просчете. Когда руминатор уже был готов похитить у него весь день, Тим взглянул на океан и понял: «Хотя я и совершил эту ошибку, мир не рухнет, и это определенно научит меня больше так не поступать». Затем в его голове возникла метафорическая мысль: «Я должен выбросить это за борт!» Так он и сделал, и весь остаток недели наслаждался отдыхом со своей семьей, а на работу вернулся более умным и мудрым лидером.
И третья стратегия пресечения руминации, по сути, представляет собой попытку переключиться на что-то другое. На первый взгляд этот способ (я называю его взять паузу) может показаться последним, что следует делать при беспокойстве, однако с его помощью часто бывает проще всего пресечь руминацию. Вместо того чтобы проигрывать свои мысли как заезженную пластинку, нужно отвлечь внимание и заняться чем-то другим. По данным исследований, эффективнее всего внимание переключают способы, предполагающие быстрое положительное вознаграждение, такие как уборка, встреча с друзьями или физические упражнения. (Мне самой помогает поездка на велосипеде в прекрасный солнечный день.) И хотя я не приветствую постоянное бегство от трудностей, пауза помогает вернуться к проблемам в более уравновешенном состоянии. Дистанцировавшись от своих тяжелых мыслей, мы начинаем воспринимать проблемы как менее досадные и в большей степени разрешаемые, а в некоторых случаях они вообще перестают быть проблемами.
Четвертый и, как ни странно, весьма полезный инструмент для прекращения руминации — остановка мыслей. Этот метод похож на паузу, но не подразумевает активного абстрагирования от проблем: в данном случае пауза наступает скорее на внутреннем уровне. В ходе одного исследования пациентам с психическими расстройствами предложили позволить своему уму блуждать, какие бы болезненные мысли ни приходили им в голову. (В действительности этих пациентов беспокоили разные страхи, например, что у них портятся зубы; или что они прикоснулись к своей рвоте; или что они не могут перестать думать о женских ягодицах.) Затем психотерапевт выкрикнул «Стоп!» и одновременно произвел внезапный шум. Как бы нелепо это ни выглядело, но такое действие сразу же прекратило руминацию у пациентов. Если у вас нет психотерапевта, который следил бы за вами и кричал бы на вас, вы можете нарисовать большой знак «Стоп» или сказать себе: «Это мне ничего не даст, так что пора остановить все эти мысли».
Остановка мыслей может быть особенно полезна в борьбе с тем, что я называю руминацией после принятия решений. После того как вы приняли трудное решение, руминатору очень нравится поддразнивать вас коварными вопросами: «Ты уверен, что сделал правильный звонок?» или «Ты понимаешь, что ошибка приведет к катастрофе?». Хождение по кругу после принятия решения только усугубляет неуверенность в себе, особенно тогда, когда нужно двигаться дальше и успешно выполнять свой план действий. Вот поэтому руминация может быть особенно опасной в случае серьезных событий, таких как продажа подразделения компании, изменение карьеры или развод. Если вам нужно принять трудное решение, во что бы то ни стало обдумывайте его столько, сколько необходимо. Взвесьте все «за» и «против», оцените другие сценарии развития событий, проконсультируйтесь с кем-нибудь. Но после того как решение принято, обо всем забудьте, доверьтесь себе и идите вперед. Конечно же, это не значит, что нужно игнорировать последствия своих решений. Однако прекратить руминацию нужно именно для того, чтобы справиться с этими последствиями, не отвлекаясь на непродуктивную ментальную болтовню.
И наконец, позвольте представить последний инструмент пресечения руминации под названием проверка на соответствие действительности на примере досадной, но поучительной истории из моего опыта. Некоторое время назад я вела программу развития лидерских качеств в одной компании. Спустя полгода после ее старта мы разослали участникам анкету с просьбой высказать свое мнение по поводу этого мероприятия: что им нравится и что следовало бы улучшить. Большинство отзывов были положительными. К счастью, участники программы не скрывали своего мнения о том, что мы можем улучшить, в их ответах мы нашли немало полезных предложений. Я чувствовала себя довольно хорошо, пока не прочитала такой комментарий:
Самый большой урок, который я извлек из этой программы, — это то, что я понял, сколько денег может получить консультант, подавая жизнеутверждающие, но банальные, переработанные и перекомпонованные концепции из популярной психологии и здравого смысла в качестве инновационной программы обучения лидерству.
Читать такое больно, не так ли? Вначале я просто рассмеялась, хотя вовсе не сочла это забавным. Затем у меня возникло ощущение, будто меня кто-то ударил в живот. «Неужели он прав? — задумалась я. — Неужели все остальные думают так же, но боятся сказать мне об этом?» Затем наступила паника. «Неужели все это время я была совершенно некомпетентна?!» Руминатор тут же возник передо мной и не оставлял меня в покое в течение нескольких недель. Я снова и снова повторяла тот комментарий у себя в голове и не могла остановиться. Каждый раз, когда я встречалась с клиентом или произносила речь, я думала: «Твои идеи примитивны и банальны. Немедленно брось эту работу. Перестань выставлять себя на посмешище».
После нескольких недель страданий, может даже с некоторым опозданием, я наконец решила позвонить подруге, которую считала лучшим консультантом, чем я. «Мне жаль это слышать, — начала она, терпеливо выслушав мою историю. — Моя первая реакция такова, что мне жаль этого парня. Ты исключительный консультант, и я считаю, что его комментарий относится скорее к нему самому, а не к тебе». Я была так расстроена, что мне это даже в голову не пришло. «Однако, — продолжила моя подруга, — давай исходить из того, что в этой обратной связи все же есть что-то полезное. У тебя есть объективные данные о том, что твои идеи неоригинальны?» (Кстати, этот вопрос — еще один превосходный способ остановить руминацию.)
Вопрос моей подруги сразу же изменил ход моих мыслей: вместо того чтобы пережевывать мысль: «Я ужасно выполняю свою работу», я подумала: «Может, я могу извлечь из этого какой-нибудь урок?» «В этом мире нет ничего нового в отношении лидерства, и я, безусловно, не самый креативный человек на свете», — отважилась сказать я. — «Но многие говорили мне, что одно из моих сильных качеств — умение делать неясные идеи понятными и осуществимыми, хотя я и не всегда говорю им о лидерстве то, чего они еще не знают». Затем в моей голове произошла как-будто вспышка, и стало очевидно: «Может, мне просто следует говорить об этом в самом начале программы?» С тех пор я так и делаю.
Автор неприятного отзыва почти наверняка не пытался помочь мне, но проверка на соответствие действительности, предложенная моей подругой, все равно была очень полезной. «Единороги», почти все до единого, сообщили, что лучшее, что можно сделать в таких случаях, — это попросить того, кому вы доверяете, провести проверку на соответствие действительности. И тогда перед вами открывается путь к надежде и обучению.
Теперь вам известны четыре самых серьезных заблуждения о самонаблюдении. От запертого подвала нет ключа, поэтому задавать себе вопрос «почему?» бессмысленно и даже опасно. Ведение дневника не всегда развивает самоосознание, а руминация, выдающая себя за самонаблюдение, может очень сильно навредить. Вы узнали, как не угодить в ловушку этих заблуждений, а также познакомились с пятью стратегиями избавления от руминации, которые можете применять уже сейчас. Помните, что ваши ошибки не беспокоят никого так сильно, как вам кажется. Формируйте установку на обучение. Делайте паузы. Останавливайте поток мыслей и проводите проверку на соответствие действительности. А в следующей главе вы узнаете о трех эффективных и проверенных на практике инструментах внутреннего самоосознания.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий