Бесконечный Космос

Книга: Бесконечный Космос
Назад: Глава 28
Дальше: Глава 30

Глава 29

Миновав последний горный перевал в этот весенний день в Гималаях, путешественники наконец опустились ниже снеговой линии. Нельсон почувствовал под теплыми ботинками холодную, но твердую скалу. Он ненадолго остановился рядом с Беном Абрамсом. Укутанные в многослойную одежду, в плотных штанах, стеганых куртках и рукавицах, в шерстяных шапках в тибетском стиле, оба они, должно быть, выглядели толстыми, как тролли. Изо рта шел пар.
Подняв голову, Нельсон посмотрел на гору перед собой. Она почти отвесно вздымалась в кристально-голубое небо – гранитная стена в обрамлении сверкающего белого льда.
– Деревня в долине под нами, – сказал Бен Абрамс.
Внизу Нельсон увидел струйки дыма, и в абсолютной тишине ему послышался звон коровьих колокольчиков. Все казалось таким маленьким на фоне огромной горы.
– Представляю, каково прожить там всю жизнь. Человечество здесь ничтожно.
– Да. Чертовски потрясающий вид? О, простите, Нельсон…
– За упоминание черта? Не волнуйся. Собачий ошейник я снял давно и далеко отсюда. Приятно стоять на твердой земле, правда?
– Согласен, Нельсон.
– Хотя я не настолько выдохся, как должен был, судя по тому, сколько мы прошли, – добавил Нельсон. – И судя по высоте, на которой находимся.
– Более двух миль над уровнем моря.
– И судя по моему возрасту. – Он посмотрел на свою руку в рукавице, повернул ее. – Но, значит, это не я? Не мое тело.
Оно морщинистой оболочкой лежало сейчас в некоем подобии камеры сенсорной депривации в Трансземном институте на Ближней Земле, окруженное датчиками, с внутренними мониторами в носу и ушах, в то время как сознание проецировалось в это виртуальное место.
Нельсон содрогнулся.
– Вам холодно? – спросил Бен.
– Нет. Называй это экзистенциальной тревогой.
Бен усмехнулся.
– Просто забудьте об этом. О внешнем мире. Принимайте то, что видите, что чувствуете. Мы прошли через перевал над…
– Да, я помню. Типа того. Помню, что было раньше. – Они несколько недель добивались разрешения на эту симуляцию. – И я помню поход – но так, как помню запись в чужом дневнике. Я не помню, как делал каждый шаг. Даже последний шаг перед тем, как мы вышли прямо сюда…
– Нельсон, расслабьтесь, – сказал Бен. – Ваши воспоминания о путешествии в основном лишь эскиз. Не глубже, чем нужно.
Девятнадцатилетний Бен был спокойным, сильным, уверенным. Он говорит как выходец из лесной глуши, что никак не вяжется с явно хорошим образованием, подумал Нельсон. Но ведь он вместе с приемными родителями, Лобсангом и Агнес, провел раннее детство в затерянном в глуши поселке.
– Так это место…
– Недалеко от Ладакха. Западный Тибет. Он входит в состав Индии, что сохранило его от ужасов китайской оккупации. Потом, после Дня перехода, Ладакх стал центром основной миграции с Базовой, поскольку здесь собирались буддистские общины и расходились по свободным последовательным Гималаям. Иными словами, свободным от китайцев. Вы видите воссоздание поселка на Базовой, каким он был до Йеллоустона. Лобсанг попросил об этом особо.
– Да, Лобсанг. К которому мы сюда пришли.
Бен, круглолицый под меховым капюшоном, посмотрел на него с легким любопытством.
– Это была ваша идея, Нельсон. Вы захотели прийти сюда…
– Я уже вспомнил. Прости.
– Не извиняйтесь, Нельсон. В таком сбое памяти нет ничего необычного. Просто внутри подобной симуляции должен быть предел. Сокращение памяти, как и физических границ. Симуляция не может быть бесконечной или бесконечно подробной. Она должна где-то начинаться, с какой-то отправной точки пространства и времени. По крайней мере, если мы сойдем вниз с таких вот гор, это будет полностью согласовано с самой симуляцией. Мы не должны создавать Лобсангу когнитивных проблем.
– Тогда вперед.
Но Бен колебался.
– Вы уверены, что это необходимо? Лобсанг жил нормальной жизнью, рос здесь много лет.
Нельсон улыбнулся.
– «Нормальной» для тибетско-буддистского послушника?
Бен вздохнул.
– Я не слежу за ним каждый день. Мешает учеба в Вальгалле. В последнее время я наблюдал за ним пристальнее, с тех пор, как маму начало подводить здоровье… Ему придется примириться с ее смертью, это одна проблема. Также у Лобсанга недавно были признаки какого-то когнитивного расстройства. Словно его что-то отвлекло. Может, дело было в нем самом, а может, снаружи этой искусственной среды. – Он посмотрел на Нельсона. – Может, он знал, что вы идете.
– А может, что-то случившееся – из-за чего я здесь – потревожило и Лобсанга.
– Идемте, теперь недалеко. Уверен, селяне встретят нас приветливо, и мы сможем согреться. Они всегда добры к странникам – ну, это просто необходимо в таком-то месте…
* * *
Они бок о бок побрели вниз в деревню. По пути из транспорта им встретились только велосипеды и пара ручных тележек.
Деревня показалась Нельсону маленькой и тесной – кучка одноэтажных домишек. Было несколько современных строений из шлакоблока и гофрированной стали, но большинство жилых домов и общественных зданий были построены из старого камня. Нельсон представил, какого труда стоило вырубить каждый камень и спустить с горы. Принесенный сюда, он будет использоваться повторно, снова и снова. Нельсон заметил на окраине деревни загоны со скотом – крупными животными с густой черной шерстью, изогнутыми рогами и колокольчиками на шеях. В самой деревне встретилось еще больше животных: собаки, длинношерстные козы, которые, похоже, бродили где им вздумается.
Люди поглядывали на пришельцев с любопытством и без враждебности.
Ростом все были ниже Нельсона, правда, он считался довольно высоким. И мужчины, и женщины казались круглыми в своих тяжелых одеждах. Но многие были одеты на современный западный манер – стеганые куртки, ботинки на шнурках и перчатки ярких расцветок. Детей было мало, но ведь сегодня рабочий день, в школе занятия. Взрослым следует быть на работе на полях или в ближайших городах, а детям в учебных классах. Молодые женщины и мужчины поражали привлекательностью, а у пожилых лица были загрубевшими и морщинистыми, как старая седельная сумка.
Нельсон задержался у молитвенного барабана – цилиндра с замысловатыми узорами высотой в половину его роста.
– Почти бессмысленная красота, – пробормотал он Бену.
Пока они стояли, к ним подошел глубокий старик и, схватив Нельсона за руку, с энтузиазмом пожал, тараторя что-то непонятное. Нельсон только улыбнулся в ответ.
Теперь к гостям подходил мужчина лет шестидесяти. Под пальто он носил что-то вроде рясы с яркими узорами.
– Мистер Азикиве, мистер Абрамс? Мое имя Падмасамвхава. Зовите меня Падма, как Лобсанг. Мистер Абрамс, мы связывались…
– Зовите меня Бен.
– И, конечно, мистер Азикиве, мы встречались на похоронах Лобсанга – э, двадцать пять лет назад? Странно вспоминать об этом в нынешних обстоятельствах.
– Вот что значит быть другом Лобсанга, – сказал Нельсон. – Я хорошо это помню. И пожал бы вам руку, если бы этот старый приятель отпустил мою.
– Он один из старейших жителей деревни. Он гадает, американец вы или африканец. В любом случае он говорит, что рад вас здесь видеть как друга и сторонника далай-ламы. Ему девяносто два. И, если вам интересно, этот аватар в точности соответствует его физическому телу. – Понизив голос, он добавил: – Около пяти процентов людей, которых вы здесь видите, – аватары живых людей. Остальные – компьютерные симуляции. Бывает нелегко понять, кто есть кто. А я в реальности гораздо старше, чем человек перед вами.
– В таком случае я впечатлен. Этот старичок довольно гибок.
– Он ежедневно сто раз простирается ниц перед Буддой в семейном святилище. Превосходный способ сохранять гибкость спины. Прошу в мой дом, давайте уйдем с холода…
Падма жил в маленькой хижине на окраине деревни. Стены украшали цветные драпировки, на полу лежал толстый ковер. У одной стены стоял узорчатый алтарь – аккуратный, симметричный, с позолоченными рамками вокруг красных панелей. Полки заполняли сувениры и маленькие статуэтки Будды.
– Прошу садиться. Я бы предложил вам чай, но Лобсанг недалеко. Уверен, вы хотели бы встретиться с ним как можно скорее.
– Именно за этим мы и пришли, – подтвердил Нельсон.
– Должен сказать, что на самом деле этот дом не мой, а моего кузена. Я настоятель монастыря в Ладакхе – в смысле, в реальном мире, на Базовой. Но, как вы знаете, я старый друг Лобсанга. Мы с ним много лет сотрудничали по духовным вопросам. Когда он решил… э, погрузиться в эту среду в своей последней итерации, я был рад посвятить часть своего времени тому, чтобы сопровождать его, быть его духовным наставником, пока он здесь растет.
Нельсон полагал, что у них с Лобсангом такие же тесные отношения, как у Лобсанга с семьей, под которой следовало понимать Агнес, Бена, Селену и, конечно, Джошуа Валиенте. Что бы ни заявлял Лобсанг о своем происхождении – что он был душой тибетского мастера по ремонту мотоциклов, реинкарнированной в суперкомпьютер на гелевом субстрате, – никто из них, даже Нельсон, никогда не исследовали полностью все, что под этим подразумевалось. Тем не менее что-то в этой экзотической биографии заставляло Лобсанга возвращаться сюда снова и снова. И вот он опять здесь.
– Вы очень добры, сэр, – сказал Бен.
Падма внимательно посмотрел на него.
– А ты, его приемный сын, молодец, что не обижаешься на его отсутствие в твоей жизни. Лобсанг решил в некотором смысле начать заново, вырасти в традициях веры своих предков. Ты сам так молод. Физически и духовно Лобсанг сделал себя моложе, чем ты. Как странно!
Бен пожал плечами.
– Я всегда знал, что мои родители… как-то отличаются. Еще до того, как они сказали мне правду о своей настоящей природе. Фактически еще до того, как сказали, что я приемный.
Еще до того, как в Нью-Спрингфилде, где он жил, появились инопланетные прожорливые монстры, подумал Нельсон.
– А, ребенка никому не одурачить, – сказал Падма.
– Но я был сиротой. Кто знает, что со мной сталось бы, если бы не Агнес с Лобсангом? Думаю, я могу простить им необычность. Они были тем, кем были.
– Ты мудр для такого молодого человека. А что касается денег, потраченных на эту деревню…
Нельсон усмехнулся.
– Я поспрашивал в Трансземном. На эту симуляцию ушел ВВП небольшого государства.
– Но Лобсанг может это позволить. И вы уверены, что вам необходимо его сейчас побеспокоить?
Нельсон посмотрел на Бена.
– Бен задавал мне этот вопрос. Боюсь, что да. Он единственный, к кому я могу обратиться за… Скажем так, он никогда не простит мне, если я его не позову. Но меня не покидает ощущение, что происходящее достаточно серьезно и рано или поздно он все равно каким-то образом узнает. Он же Лобсанг.
Раздался пронзительный свист и радостные возгласы мальчишек.
– А. – Падма улыбнулся. – Наверное, забили гол.
– Гол?
– Подходящий момент, чтобы вмешаться. Если вы пойдете за мной…
* * *
За деревней, на примитивном поле под горой, играли в футбол две команды послушников, по шестеро с каждой стороны. Все – мальчики в возрасте от двенадцати до пятнадцати, бритоголовые, в фиолетовых рясах. Одна команда праздновала гол, а другая отчаянно спорила.
– Теперь я увидел все, – произнес Бен. – Послушники играют в футбол.
Падма снисходительно улыбнулся.
– Молодые люди не могут все время изучать тысячелетние манускрипты о природе сознания.
– Интересно, как они различают, кто в какой команде, – заметил Нельсон.
Падма рассмеялся. Раскатистый хохот эхом отразился от горы.
Нельсон услышал, как капитан проигравших бранит полузащитников:
– Слушайте, я знаю, что это не ваша позиция, но когда защитник идет вперед, вы отступаете, чтобы его прикрыть. Вы поддерживаете его. Всегда нужна поддержка!
Бен переглянулся с Нельсоном.
– Думаю, мы его нашли, – сказал Нельсон.
Падма подозвал капитана проигравших. Тот подбежал трусцой, юный, здоровый, с румяными щеками. Но когда он уставился на Нельсона с Беном, то замедлил бег и помрачнел. У Нельсона слегка заныло сердце. Гималайский сон для этого мальчика уже закончился.
– Учитель, я знаю этих людей, – сказал мальчик Падме.
– Знаешь. Этот человек – твой друг – хороший давний друг. А этот парень – что ж, это твой сын. Твой приемный сын.
Лицо мальчика исказила гримаса.
– Зачем они пришли?
Нельсон шагнул вперед.
– Это моя вина. Я уговорил Бена привести меня сюда. Мне показалось, что это важно.
– Ты нужен им снаружи, – мягко произнес Падма.
– Я помню. – Мальчик прижал к глазам кулаки. – Я помню! Зачем вы пришли?
Нельсон с изумлением увидел, что тот плачет. Мальчик съежился, присел на корточки, из-под стиснутых кулаков текли слезы.
Падма неуклюже опустился на колени рядом с ним.
– Помни, Лобсанг. Помни, чему тебя учили священные тексты. «Понимание чьей-то истинной природы есть освобождение».
– Мы отстаем только на один гол! О, зачем вы пришли? Зачем?
Назад: Глава 28
Дальше: Глава 30
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий