Святой Арсений Каппадокийский

ВВЕДЕНИЕ

Я чувствую великий долг перед отцом Арсением за то, что он сам крестил меня и в крещении нарёк своим именем, и за его книги, сохранённые старым Продромосом Корциноглу (сыном Хаджициниса), на которых я вырос.

Однако главной книгой для меня был сам Продромос. Он был поистине живой книгой об отце Арсении, сохранив в своей чистой памяти множество воспоминаний о его святой жизни. Этот старец имел великое счастье — так как был псаломщиком и постоянным спутником отца Арсения — знать о нём очень многое. Кроме того что он сам многое видел своими глазами, ещё и сам отец Арсений рассказывал ему разные случаи из своей жизни. Так что когда я заходил к Продромосу, с которым мы были соседями, он обязательно мне что-нибудь рассказывал об отце Арсении, а я, движимый детским любопытством, то и дело задавал ему разные вопросы. Тогда я был маленьким, а потому слова его легко отпечатывались в моём ещё чистом сердце, не тронутом чёрствостью.

Когда позднее Промыслом Божиим в 1958 году, уже будучи монахом, я опять оказался в Конице, в монастыре Стомион, то интерес мой к отцу Арсению вырос ещё больше. Как и прежде, я приходил к Продромосу и всё расспрашивал. Благочестивому старцу исполнилось уже девяносто лет, но он был неутомим и всегда охотно рассказывал.

Можно было бы узнать больше об отце Арсении, но тогда у меня и в мыслях не было собирать материалы для его жития. Знал ли я, что отец Арсений и после кончины будет являть знамения и чудеса, как являют святые? Тогда, в 1958 году, мощи его покоились на кладбище острова Керкира (Корфу), а на могиле лежала каменная плита, на которой было выгравировано его имя.

Многие из наших односельчан думали, что мощи отца Арсения нетленны, как и мощи многих других святых, а потому по благоговению не дерзали открывать могилу. Да людям было и невозможно собраться вместе, чтобы сообща подумать об обретении мощей, потому что жители Фарас, по пророчеству отца Арсения, рассеялись по всей Греции. Ещё до обмена населением он говорил: «Когда мы поедем в Грецию, то жители нашего села окажутся разбросанными по разным её концам. Будет сущая неразбериха». А о себе говорил: «Я проживу в Греции лишь сорок дней и умру на острове». Так всё и случилось. Жителей нашего села так разбросало повсюду, что даже родственники не знали друг о друге, кто жив, а кто нет.

Поэтому я решил самостоятельно отправиться на Керкиру, чтобы обрести и перевезти мощи. Не знаю, чего больше было в этой мысли — благоговения или дерзости. Всю дорогу меня не оставлял помысел: «Как мне быть, если мощи окажутся нетленными? Вряд ли местные жители разрешат мне их увезти». В том, что мощи будут обретены, я не сомневался. В 1945 году мои братья разыскали могилу отца Арсения и прислали мне с неё земли, которой мы посыпали тело одного нашего земляка, найденное неистлевшим, и оно истлело. (Сделано это было по совету Продромоса, он же сказал мне, почему тело не истлело.)

Так вот, на Керкиру я приехал в октябре 1958 года, а там всё время шли дожди. Священник кладбищенской церкви посоветовал мне приехать в другой раз или ждать, пока прекратятся дожди. Я сказал ему: «Я приду завтра утром, и отец Арсений поможет». На следующее утро, когда я выходил из дома, шёл проливной дождь, но едва я дошёл до кладбища, дождь прекратился, вышло солнце. Когда обретали мощи, небо было чистое. Священник отслужил панихиду. А когда я с мощами выходил с кладбища, опять пошёл сильный дождь. Священник сказал мне тогда: «Отец Арсений сотворил чудо».

Я пришёл в гостиницу. Мощи положил в чемодан и поставил его на подушку, а крышку чемодана открыл, чтобы видеть их, и молился, стоя на коленях. Стемнело, и я зажёг свет, чтобы и ночью видеть мощи и молиться. Между девятью и десятью часами вечера (по мирскому времени) я, стоя на коленях и молясь, вдруг улышал угрожающий голос: «Это ещё что за мощи?» Я почувствал, как какая-то сила сдавливает меня. Тела я не видел, только две чёрные страшные руки, душившие меня. Тут я, сам не знаю почему, громко крикнул: «Святой Арсений, помоги мне!» И вот кто-то крепко схватил те страшные руки и высвободил меня. Сердце стало сладостно биться, и я с ещё большей любовью молился отцу Арсению. На другой день я уехал с мощами в Коницу. О случившемся рассказал только двум рабам Божиим, опасаясь, как бы не узнали многие и женщины по безрассудному благочестию не присочинили бы чего.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий