Омерзительное искусство. Юмор и хоррор шедевров живописи

4.4. Эвриклея

Полотно посвящено эпизоду из XIX песни «Одиссеи». Главный герой, до неузнаваемости преображенный богиней Афиной, возвращается в родной дворец. После двадцатилетнего отсутствия Одиссея действительно не опознает никто, кроме старого пса, при виде его умирающего от радости у ворот. Пенелопа принимает своего мужа как почетного гостя, не зная, кто он, и приказывает в знак уважения омыть ему ноги старой няньке. И только няня Эвриклея узнает замаскированного Одиссея по шраму на ноге. Но он не дает ей издать радостный крик и просит сохранить тайну. Именно этот момент запечатлен на картине. Царица Пенелопа, которую можно узнать по короне в волосах, сидит на заднем плане на подоконнике и задумчиво взирает вдаль, на море – в ожидании мужа.
Хотя по тексту «Одиссеи» богиня придала главному герою вид старого нищего, на картине Буланже он написан мускулистым мужчиной в самом расцвете сил, даже без седины. То есть художник «видит» его без морока на глазах, наравне с богами. Примечательна красочность картины – к этому времени античное наследие начинали переосмысливать, поэтому полностью белые колонны перестают казаться «аутентичными». Буланже пишет интерьер дворца на Итаке яркими красками, ориентируясь на информацию из помпейских фресок и других источников.
Настало время поговорить о самой кровавой из нянь, на руках которой кровь 108 мужчин. Но не волнуйтесь! Ни один из них не был ее воспитанником. Впрочем, некоторые эту няню оправдывают, доказывая, что их смерть была неотвратима. Но, что бесспорно, она виновна еще и в смерти 12 женщин, некоторые из которых совершенно точно были связаны с ней эмоциональными узами. И кончина их была весьма неприятна.
Историю эту вы, разумеется, помните, но вглядимся в детали с нового ракурса, зрением, испорченным ознакомлением с данной книгой. Краткая хронология: в день икс Одиссей отплыл на войну с Троей, десять лет длилась война. Город взяли, все выжившие греки, бросив трупы, потихоньку вернулись в родные места с награбленным. Одиссей на Итаку не вернулся. Несколько лет Пенелопа держала оборону, прикрываясь сыном-подростком Телемахом. Но потом все мужчины-соседи с Итаки и близлежащих островов оборзели и начали кругами ходить вокруг «вдовицы», которая отказывалась признавать себя таковой. Имущество вкупе с короной прилагалось к жене Одиссея, а не к сыну, поэтому требовалось на ней жениться, а сына можно было не убивать.
«Женихов» Пенелопы было много – с Закинфа 20 человек, с Дулихия – 52 жениха (+6 прислужников), с Зама 24, с Итаки 12 (+4 человека персонала). Они происходили из дворянских семей, но были молоды. Настолько молоды, что не подлежали воинской обязанности, когда Одиссей давеча в поход собирался, то есть им было около двадцати лет в среднем. Молоды, глуповаты и горласты. Всей оравой, прикрываясь обычаем сватовства, вваливались в дом Пенелопы ужинать за ее счет. И так как делали это горе-женихи практически каждый день, то за несколько лет съели пару стад коз и свиней. Выгонять их было некому – все старшее мужское поколение, преданное царю Одиссею, было выметено начисто – из похода на Трою не вернулось. Дом Одиссея женишки считали практически своим собственным, командовали там, как в ресторане, тискали служанок, в лицо хамили царевичу Телемаху.
Одиссей спустя двадцать лет войны и странствий вернулся домой, замаскированный под несчастного старика – метод Исаева-Штирлица. Богиня Афина сделала ему грамотный грим – никто не узнал царя. На всем острове Одиссей нашел себе в подмогу только двух надежных мужичков – Эвмея (старый управляющий его свинофермы) и Филойтия (аналогично – коровьей). Он сам назначал их на эти должности еще миллион лет назад и был уверен в их преданности. Потом работяги весьма не любили этих женихов, значительно понизивших поголовье их стад за прошедшие годы, причем совершенно бесплатно. Еще Одиссей открылся сыну Телемаху.
А Эвриклея, его старая нянька и кормилица, узнала его сама. По тексту «Одиссеи» – лишь по старому шраму на ноге, но мало ли у кого одинаковые шрамы-родинки. На самом деле, как не узнать того, кто с младенчества – смысл твоей жизни? Жена Пенелопа с ним всего годик-два, хорошо, если больше, успела прожить, а потом он на двадцать лет сгинул. Мать его Антиклея к этому времени уже умерла – покончила с собой, поверив «достоверному известию» о смерти Одиссея.
У меня есть интересная теория: смотрите, по официальной версии биологическую мать Одиссея зовут Антиклея, а его кормилицу и воспитательницу – Эвриклея. То есть его родила итакская царица, чье имя переводится как «Анти-Славная», а воспитала рабыня, звавшаяся «Все-Славная». Удивительное совпадение, при том, что рабыню папа Одиссея привез с рынка.
Вглядимся внимательней в фигуру царицы Антиклеи. Очень важно, что ее папа Автолик был сын бога воров и мошенников Гермеса. Автолик был совершенно легендарный разбойник и лжец, которого боялись по всей Греции. Клялся Автолик виртуозно – так ловко, что мог не выполнять обещанного, но формально ничего не нарушал. Еще он умел наводить морок – делать предметы невидимыми либо непохожими на себя, изменять их до неузнаваемости. Техника гипноза, высший уровень! Про Одиссея все знали, что он был внуком Автолика, и это давало его репутации дополнительные очки.
Кто была мать Антиклеи – точно неизвестно. По одной из версий, это была Мнестра, и в этом случае все становится интересней и интересней. Личная жизнь у Мнестры была тяжелая и сложная, любой психоаналитик драл бы с нее втрое, чтобы самому потом на коньячок хватало. Сначала в нее влюбился бог Посейдон – и сделал ей редкий подарок. Мнестра получила навык оборотничества – она могла по своему желанию менять пол, а также превращаться в какое угодно животное. Лучше бы сережки подарил красивые, честное слово. Зачем такие подарки любовнице делать? Только похабные объяснения в голову приходят. Пока Мнестра занималась/занимался разнообразным сексом с Посейдоном, папа ее, фессалийский царевич Эрисихтон скучал дома один.
Как-то он решил поиграть в князя Владимира и начать борьбу с языческими идолами (деревянными). Взял топор и отправился в лес, где начал рубить священный дуб богини Деметры. «Подожди! – стали ему говорить голоса в голове, – в этом дереве живет дриада, ты ее убьешь!» Эрисихтон ответил, что ему плевать, срубил дерево, из ствола потекла кровь. Энты во главе с Древобородом Фангорном поклялись отомстить, воззвали к Деметре – как мы помним, даме весьма конкретной. Деметра наслала на Эрисихтона проклятие – неутолимый голод. Он съел все в холодильнике в первый же день, ночью сгрыз гречку в пакетах, завалявшуюся на верхней полке кухонных шкафчиков, причем мышиные какашки его не смутили, уничтожил все консервы. На следующий день пошел в магазин и опустошил все полки. Дома он ел и ел, жрал и жрал. Еды не хватало, деньги кончились очень быстро, а воровство из супермаркетов самообслуживания – дело уголовно наказуемое, стремался.
Тут вернулась Мнестра – бог Посейдон разлюбил ее и освободил из сексуального рабства, а дар не отобрал. Она принялась жаловаться папе, а тот, страдающий приступами булимии, думал лишь об одном. Нет, не о том, чтобы ее съесть – так бы Эрисихтон попал в другую главу данной книги.
Он придумал хитрый план: каждый день Мнестра превращалась либо в корову, либо в лошадь, либо в козу. Он отводил ее на рынок, продавал, на вырученные деньги покупал себе еще еды. Мнестра в зверином обличье шла на поводке в дом нового хозяина, ночью превращалась в человека и сбегала домой. Система работала хорошо, но проклятье набирало силу, покупной еды не хватало. Во время одного из приступов голода Эрисихтон сгрыз сам себя и умер.

 

Ян Стен. «Эрисихтон продает свою дочь Мнестру». 1650–1660. Государственный музей (Амстердам)

 

Картина иллюстрирует сцену очередной продажи царем Эрисихтоном своей дочери Мнестры. На первый взгляд картина кажется бытовой сценкой в пейзаже, вполне в духе Брейгеля – современника автора. Мифологический подтекст выдает лицо Эрисихтона и венок на голове – нетипичные для голландских крестьян. На покупателе надет необычный тюрбан, что еще раз указывает на «псевдоисторический» жанр картины. Мнестра изображена в человеческом обличье, причем в позе, напоминающей кающуюся Магдалину. Это против указаний мифа, говорящего, что ее продавали в виде животного. Однако поскольку на полотне присутствуют и гигантское дерево, и топор, это значит – художник соединяет в одном пространстве сразу несколько временных измерений истории.
Вот эта Мнестра-оборотень и стала, по некоторым версиям, женой Автолика-гипнотизера. Сыновья Автолика ничем не прославились, а вот дочерью была Антиклея. Если ты родилась в такой семье, то в подростковом возрасте ты вряд ли будешь сидеть в теремах и вышивать бисером. Антиклея в юности тусила с Артемидой, бегала с ней в ее отряде мускулистых охотниц. Чем это чревато – мы уже в курсе. Возможно, Антиклее приходилось убивать дерзких подглядывающих юношей; уж оленей – точно приходилось. Потом она вышла замуж за царя Итаки Лаэрта (в платье от Шанель начала двадцатых оттенка красного вина с заниженной талией без рукавов со сложнокроенной юбкой и огромным красным бантом на левом бедре).
Но судя по тому, какого классного сына воспитала – и в браке Антиклея осталась женщиной интересной и весьма многосторонней.
Когда стало определенно ясно, что «Одиссей не вернется» и женихи Пенелопы начали роиться, как пчелы вокруг Винни-Пуха на воздушном шарике, оба родителя Одиссея были еще живы. Отец – Лаэрт, давно уже вышедший в отставку с поста царя, заявил «я устал, я ухожу», демонстративно надел резиновые сапоги, отключил мобильный телефон со словами «там все равно не ловит», сел на ржавую «Ниву» и укатил в Рязанскую область за 100 км от ближайшего города. Там у него была любимая дача без газа, водопровода и электричества. Что он там делал, мы не знаем, но по косвенным данным, сопоставив некоторые стихи Гомера со строчками Овидия, предположим, что сажал картошку и гнал самогон.
Мать – Антиклея, осталась во дворце с невесткой Пенелопой и подростком-внуком Телемахом. В один прекрасный день она сказала: «смысла в моей жизни нет, мой сын Одиссей не вернется, остальные члены семьи мне по барабану, в том числе и ты, мой милый мальчик Телемах. Пойду утоплюсь». Правда, очень правдоподобно звучит?
О ее самоубийстве мы знаем от Одиссея, который встретил ее тень во время трипа в загробный мир по совету одной из волшебниц-любовниц, встретившихся ему во время путешествия. Хитроумный Одиссей – это лжец формата Синдбада-морехода, однако намного более талантливый, так что все его слова надо принимать скептически.
Что же случилось с Антиклеей на самом деле? Моя версия – никакой «рабыни-кормилицы Эвриклеи» не существовало. Царица, унаследовавшая способности к гипнозу от отца либо к оборотничеству от матери, давно создала эту вторую личность, дала ей имя, зеркальное своему, и ходила под этой маской «в народ». Когда начались проблемы с женихами – по сути, иноземными оккупантами, стало ясно, что надо как-то спасаться. Лаэрт спрятался на далекой даче, Пенелопа затворилась на женской половине и начала досконально соблюдать все гаремные обычаи, запрещавшие женщине появляться на публике с открытым лицом. Антиклея симулировала собственную смерть – во избежание несчастного случая, который ей могли подстроить искатели Одиссеева наследства. И начала работать в качестве Эвриклеи «под прикрытием» в собственном доме. Как «рабыня», она имела доступ ко всем разговорам собственных слуг и женихов, которые не могла бы слышать, оставаясь благородной леди.
Когда Одиссей вернулся – она его узнала сразу же, несмотря на облик грязного бомжа. Кстати, по словам Одиссея, его маскировкой занималась богиня Афина, в нужный момент нисходившая с небес и придававшая ему облик то слабого старика, то красивого мужчины в самом расцвете сил. Не кажется ли вам в свете генеалогических изысканий, изложенных выше, что не в Афине тут было дело? И фраза «на бога надейся, а сам не плошай» тут вполне может пригодиться? Быть может, навык оставаться неузнанным Одиссею был присущ издавна – помните, как он явился в облике бродяги-разносчика на Лемнос к Ахиллу-трансвеститу?

 

Ловис Коринт. «Одиссей дерется с нищим». 1913. Народная галерея (Прага)

 

Полотно посвящено эпизоду из XVIII песни «Одиссеи». Главный герой возвращается в родной дом под видом старика нищего. Телемах, который уже узнал, что это его отец, приказывает принять его со всем гостеприимством, которое принято проявлять к странникам вне зависимости, бедные они или богатые. Однако появление нового «попрошайки» вызывает ревность у местного нищего по имени Ир, которому покровительствуют женихи. Они подзуживают его на драку с Одиссеем, надеясь хорошенько посмеяться над обоими. Одиссей легко одерживает победу над Иром и еще больше озлобляется против мужчин, оккупировавших его дом.
Ловис Коринт творил на рубеже веков, и в первый период его творчества его картины кажутся импрессионистскими и символистскими. Затем оно становится грубее и энергичней, появляется склонность к более мощному и жестокому экспрессионизму. Это заметно и по данной картине, которая выглядит отчасти карикатурой на персонажей греческой поэмы, но при этом передает кровожадность ситуации и надвигающееся массовое убийство. Одиссей в образе тощего старика впивается пальцами в глаза Ира. Какая-то женщина с обнаженной грудью взирает на это усталым взглядом. Женихи, наряженные как для пира – с цветочными венками на голове и в цветных одеяниях, смеются, кричат и аплодируют. Следующая картина Коринта, посвященная теме Одиссея, описывает сцену их расстрела из лука.
Но хватит заниматься криптолитературоведением, вернемся непосредственно к тексту «Одиссеи». Когда няня Эвриклея узнала Одиссея по шраму, омыв ему ноги, она хотела закричать от радости и позвать всех. Но он практически зажал ей рот. Когда Эвриклея поняла его план убить всех незваных гостей, она горячо одобрила эту идею и быстро сказала: «Зарезать этих женихов – это супер. Но есть нюанс: за это время они сумели втереться в доверие к нашему персоналу. Скажу прямо – половина наших крепостных девок спят с ними и сливают им инфу про Пенелопу! Когда дело до зачисток дойдет – свистни мне, я покажу пальцем, кого надо уволить без выплаты выходного пособия методом прокурора А. Я. Вышинского». На это Одиссей ответил: «Спасибо, конечно, но я и сам разберусь, кто из моих рабынь невинен, а кто предательница».
Дальше был эпизод с кровавой мясорубкой в столовой. Одиссей, Телемах и присоединившиеся к ним свинопас и коровник сначала расстреляли 108 женихов (+ их лакеев) из лука, а потом порубили мечом. Эвриклея, что характерно, по приказу Одиссея заперла двери на женскую половину, чтобы никто из служанок не выскочил и не начал подносить женихам патроны. Пенелопе дали хлороформу (Афина дала – по словам Одиссея), и она проспала все веселье.
Когда столовая зала оказалась покрыта телами мертвых, аки мокрый асфальт желтыми листьями в октябре, усталый Одиссей позвал Эвриклею и все-таки спросил: «Так что у нас с кандидатурами барышень под сокращение?» Старуха ответила: «Статистика очень плохая, 24 % попадает. 12 служанок из 50 оказались стукачками и жениховскими подстилками». По приказу Одиссея Эвриклея вызвала предательниц по именам из женских покоев в зал. Бедных девушек заставили убирать сто с лишним мертвых тел, вынести женихов во двор, а потом тщательно отмыть всю мебель, полы, стены и даже потолок от потеков крови и брызг мозгов. Работа для нервов была тяжелая, особенно когда в груде трупов служанки находили тела своих любовников. Наверно, женщины даже обрадовались и почувствовали облегчение, когда Одиссей сказал: «Спасибо за хорошую уборку, а теперь извольте во двор фотографироваться».
Вообще сначала Одиссей приказал Телемаху изрубить женщин мечами. Но у юноши (двадцать лет мальчику, здоровый лось уже на самом деле) явно были свои счеты к вздорным бабам, которые годами отказывались слушать его приказания. Он решил, что чистая смерть с помощью холодного оружия будет для них слишком доброй, взял корабельный канат, перекинул его через здание сарая и столб. И вздернул на этом канате 12 женщин рядком:
Так на канате они голова с головою повисли
С жавшими шею петлями, чтоб умерли жалкою смертью.
Ноги подергались их, но не долго, всего лишь мгновенье.

Потом Одиссей открылся наконец Пенелопе – приняв облик чисто выбритого накаченного красавца. Были долгие разборки с родственниками покойных женихов. Но это все совсем другая история, а у Эвриклеи было все хорошо и спокойно, порядок в доме был наведен.
Мораль: никогда не хамите пожилым дамам, которые занимают в фирме вроде бы не очень высокое положение, однако работают там очень много лет. Вы понятия не имеете, какие невидимые глазу тут могут быть социальные связи и кому они могут приходиться кровной родней, любимыми тещами или даже бывшими любовницами.
На полотнах, посвященных mnesterophonia – сцене избиения женихов Пенелопы, весьма редко можно увидеть именно массовое убийство. Художники, ограниченные размерами полотна, обычно сосредоточиваются на нескольких главных фигурах – самом Одиссее, его помощниках и десятке, редко двух убиваемых женихах. Однако в момент убийства, если считать женихов, их убитых слуг, перебежчика-козопаса Меланфия, выживших гонца Медонта и кифареда Фемия, а также Одиссея и его помощников, в зале присутствовало 125 человек.
Пожалуй, в полном составе их запечатлел только художник-символист Гюстав Моро. Вдобавок на его картине, полной тел убитых и умирающих, есть и богиня Афина. Она парит в высоте, окруженная золотым сиянием, и является композиционным центром полотна. Сам Одиссей написан на заднем плане стоящим в дверном проеме, его можно узнать по сове – атрибуту Афины, парящему над его головой. Разобраться во всем многообразии фигур на полотне было бы достаточно сложно, однако сохранились пояснения самого Моро к картине – это записки, которые он писал своей глухой матери, рассказывая ей смысл работы.

 

Гюстав Моро. «Женихи». 1853. Национальный музей Гюстава Моро (Париж)
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий