Дом кривых стен

Сцена 8. В салоне

Утро следующего дня, 28 декабря, ничем необычным не ознаменовалось, что явилось хоть каким-то утешением для следователей. Ночью ничего не случилось, но уверенности, что все прошло спокойно благодаря их присутствию в доме, у них не было. Это оставляло в душе темный осадок.
Обитатели Дома дрейфующего льда начинали понимать, что заседающие с важными лицами специалисты понимают в происходящем не больше, чем они сами, и потому уже не скрывали язвительного отношения к ним. Из трех ночей, которые полицейские провели в этом доме, начиная с рождественской, одна была отмечена убийством, совершенным прямо у них под носом. И горькая правда состояла в том, что все старания этих самых специалистов – определение времени, когда были совершены убийства, снятие отпечатков пальцев и прочее – не принесли ровным счетом никаких результатов.
Солнце село, подводя итоги дня, показавшегося гостям Дома дрейфующего льда бесконечным, а для полицейских пролетевшего незаметно; подошло время ужина. Без большого энтузиазма детективы направились к столу, заставленному разными деликатесами.
Разговор за столом не ладился, что, похоже, беспокоило хозяина. Кодзабуро пытался внести хоть какое-то оживление, но отсутствие в компании человека, громогласно расточавшего льстивые речи и комплименты, чувствовали все.
– Прошу прощения за то, что рождественский отдых, который должен был принести вам только удовольствие, обернулся таким кошмаром, – обратился к гостям Кодзабуро, когда с ужином было покончено. – Я – хозяин, и на мне лежит ответственность за то, что здесь произошло.
– Что вы, что вы! О какой ответственности вы говорите, господин президент, – проговорил сидевший рядом Канаи.
– Да, папа, не говори так! – тут же, почти сорвавшись на крик, вторила ему Эйко.
Наступила пауза, как бы приглашавшая высказаться других.
– Если уж говорить об ответственности, то прежде всего это касается нас, – со смирением проговорил Сабуро Усикоси.
Кодзабуро продолжил:
– Есть одна вещь, которой мы во что бы то ни стало должны избежать. Я имею в виду шушуканье о том, кто убийца. Мы полные профаны в этих делах, и если начнем вести такие разговоры за спиной друг у друга, находиться в этом доме станет невыносимо. Как мы видим, полиция испытывает большие трудности с раскрытием преступления, и всем хочется, чтобы в этом ужасном деле как можно скорее была поставлена точка. Возможно, кто-то из вас что-то видел или может дать какой-то совет сотрудникам полиции?
От этих слов лица служителей порядка на секунду скривились; они как-то подобрались, будто готовясь к обороне. Желающих сразу откликнуться на призыв хозяина дома не нашлось. Возможно, причиной тому было настроение полицейских. Кодзабуро подождал немного и решил добавить к сказанному:
– Кусака-кун, ты же мастер разгадывать загадки. Разве нет?
– Да, есть у меня кое-какие мыслишки, – отозвался со своего места студент. По всему было видно, что он давно ждал этого момента.
– Господа? – обратился к детективам Кодзабуро.
– Давайте послушаем, – сказал Усикоси.
– Сначала о закрытой комнате, где убили Уэду-сан. Кажется, я знаю, как это было сделано. Все дело в ядре.
Полицейские не пошевелились.
– Вокруг ядра обмотан шнурок, на конце которого закреплена бирка. Очевидно, преступник приделал шнурок подлиннее, чтобы с помощью ядра создать видимость, что комната заперта изнутри. Защелка поднимается и опускается, как железнодорожный шлагбаум; ее подперли кверху этой самой биркой, прикрепленной к защелке скотчем. Потом ядро, к которому был прикреплен другой конец шнурка, положили на пол возле двери, и когда убийца закрыл за собой дверь, ядро покатилось по наклонному полу, шнурок натянулся, бирка из защелки вскочила, защелка опустилась, и дверь оказалась заперта.
– Ах, вот оно как! – воскликнул Канаи. Тогай с беспокойством посмотрел на него. Детективы, не говоря ни слова, дружно кивнули.
– Может, еще что скажешь? – обратился Кодзабуро к Кусаке.
– Могу, только я еще не все обдумал. Это касается комнаты Кикуоки-сан. Я не исключаю, что с ней тоже можно проделать трюк, создающий иллюзию, что она заперта изнутри. Начнем с того, что четырнадцатый номер – это не запечатанное наглухо помещение. В нем есть вентиляционное отверстие, пусть и маленькое. Убийца мог ударить его ножом, потом положить кофейный столик боком на диван, закрепить его веревкой, привязать веревку к ручке двери туалетной комнаты и вывести другой конец через вентиляцию в коридор. Из коридора он дернул за веревку, и стол упал с дивана так, что одна из его ножек нажала на входную кнопку… Ну как-то так.
– Конечно, мы об этом думали, – отрывисто бросил Одзаки. – Но ни на дверной коробке, ни на стене нет никаких следов от скобок или кнопок. И потом, какой длины должна быть веревка или шнур, чтобы провернуть такую комбинацию? Во всем доме ни у кого и близко такого нет. Кроме того, преступник не мог знать, когда в цокольный этаж может спуститься Хаякава или его жена. Чтобы реализовать ваш сценарий, понадобилось бы минимум пять минут, а то и десять. А если учесть, что в четырнадцатом номере целых три запора, то вся эта возня наверняка заняла бы еще больше времени.
Кусака не ответил. В салоне воцарилось еще более гнетущее молчание, чем несколько минут назад. Кодзабуро попробовал развеять атмосферу:
– Эйко, поставь какую-нибудь пластинку.
Девушка встала, и через минуту повисшее в салоне уныние нарушили звуки вагнеровского «Лоэнгрина».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий