Дом кривых стен

Сцена 3. Башня

Поднимаясь по лестнице, ведущей из салона, Кодзабуро сообщил следовавшим за ним чередой гостям:
– Вообще-то, эта загадка довольно глупая, но я ее задумал, еще когда строили дом, в надежде, что день для нее придет. Вы, наверное, обратили внимание на клумбу у пристроенной к особняку башни, где я устроил свое убежище. Вам эта клумба не показалась странной? Я имею в виду узор на ней. Вопрос такой: что значит этот узор и почему он здесь? Вот и все, что я хочу спросить…
Лестница, по которой поднимались гости, становилась все уже и в конце уперлась в большущую черную металлическую дверь. Она встала на пути, словно загораживая дорогу в другой мир. Поперек угольного цвета двери были приварены выкованные из металла полосы с орнаментом вроде плетеного шнура, наводящим на мысль о работе скульптора-авангардиста. Не дверь, а огромный монумент из грубого железа.
Гости наблюдали за Кодзабуро: что он будет делать. А тот взялся за висевшую перед ним на стене цепочку, на конце которой было закреплено кольцо, и потянул за него. Дверь пришла в движение с громким скрежетанием, и произошло то, чего никто не ожидал. Все думали, что дверь отворится в их сторону – распахнется на петлях вправо или влево – но вместо этого она стала медленно опускаться вперед.
Выстроившиеся друг за другом на узкой лестнице гости застыли на месте. Лестничные ступеньки были уложены с наклоном вправо, и потолок отлого опускался над головами так, что казалось, будто правая стена лестничного пролета заваливается на людей. В этой необычной геометрии они явно чувствовали себя неуютно.
Дверь двигалась не спеша. Как секундная стрелка огромных часов, она миновала отметку «двенадцать» и пошла дальше, к нижней точке. Здесь зрителей ожидал еще один сюрприз.
По мере того как дверь – или это была не дверь? – опускалась и открывалось отгороженное ею пространство, становилось понятно, что это лишь малая часть большого целого. Гостям стало ясно, что они видят только нижнюю часть, основание высоченной металлической плиты, верхушка которой скрывалась в чернильном мраке и, казалось, достигала небес.
Щель между дверью и стеной становилась все шире; к скрежету цепи, которому, казалось, не будет конца, добавлялся шум гудевшего во мраке ветра, в порывах которого плясали снежинки. Дверь продолжала опускаться, и наблюдавшие за ней затаив дыхание гости наконец поняли, почему она такая большая.
Это был мост, который вел в башню, и стало ясно, что приваренные к двери полосы – вовсе не авангардистское украшение, а вещь вполне практическая – они исполняли роль ступенек. Гости уже преодолели изрядное количество ступенек, поднимаясь по лестнице основного здания, но верхушка башни располагалась еще выше.
Лестница-мост уже почти опустилась до крайней точки, и в трапециевидном проеме открылось пустое пространство, в котором бешено кружился снег, а за снежной пеленой взгляду открывалась верхняя часть башни. Это была величественная конструкция, вид которой вызывал ассоциации с религиозной живописью. Казалось, вот-вот грянет торжественный хор.
Внешне башня в верхней своей части напоминала падающую башню в Пизе. В середине конструкции было круглое помещение, окруженное галереей. Были видны перила и несколько колонн. С края крыши свешивались огромные сосульки; в яростной снежной круговерти они казались грозными клыками, которыми обзавелась зима в этом северном краю.
Сцена из непоставленной оперы Вагнера. Огромная, великолепная декорация, от которой захватывало дух. Фоном декорации служил угольно-черный занавес неба, за которым простиралось невидимое глазу северное море, забитое дрейфующим льдом. Затаив дыхание гости смотрели на зиму, которая открылась перед ними в напоминавшем вход в преисподнюю трапециевидном провале, и им казалось, что время обернулось вспять и они перенеслись из Японии далеко-далеко, куда-то в Северную Европу. Наконец лестница-мост с громким стуком, напоминающим удар швартующегося судна о причальную стенку, опустилась на выступ в башенной стене.
– Мост готов! Здесь довольно крутой подъем, так что будьте осторожны, – проговорил Кодзабуро, оборачиваясь к стоявшим у него за спиной гостям, и те, боязливо хватаясь за перила, стали выбираться на морозный воздух.
Когда вся компания оказалась на лестнице, вдруг показалось, что та перевернется под ногами людей и сбросит их вниз. И они вцепились в перила изо всех сил в надежде, что, если такое случится, это им как-то поможет.
Смотреть вниз было страшно – все-таки высота больше трех этажей. К тому же перила были холодны как лед.
Кодзабуро перешел в башню первым и закрепил лестницу с помощью специального замка. Галерея вокруг башни была чуть больше метра шириной. Козырек не закрывал галерею целиком, поэтому снега на нее намело порядочно.
Прямо возле лестничного перехода в башне было врезано окно, а через пару метров направо по галерее – дверь, которая вела внутрь. В окне было темно. Отворив дверь, Кодзабуро вошел в помещение, включил электричество и тут же вышел обратно. Свет падал через окно на галерею, и теперь можно было не смотреть все время под ноги. Кодзабуро повернул направо и направился дальше по продуваемой всеми ветрами галерее. Группа гостей последовала за ним, стараясь не наступать на скопившийся на галерее снег.
– Мой вопрос очень прост: у основания башни разбита клумба, на ней узор. Что бы он мог значить? Клумба довольно большая; если встать посередине, весь узор окинуть взглядом не получится, а без этого разве что поймешь?
С этими словами Кодзабуро остановился и, перегнувшись через перила, объявил:
– А вот отсюда можно.
Не обращая внимания на сугроб под ногами, он легонько постучал ладонью по перилам. Собравшиеся вокруг него гости посмотрели вниз. Кодзабуро сказал правду – клумбу было видно очень хорошо. На нее падал свет стоявшего в саду фонаря. Еще ее подсвечивали гирлянды рождественской ели и свет из окон салона на первом этаже. В украшении из выпавшего снега она напоминала торт, испеченный на Рождество. На покрытой белоснежным покрывалом поверхности клумбы в игре света и теней рельефно выступал узор (рис. 2).

 

[Рис. 2]

 

– Так вот как это выглядит! – подал голос вцепившийся в колонну Сюн Кусака. Гудел ветер, было холодно, и он почти кричал.
– Ух ты! Просто замечательно! – по своему обыкновению прогромыхал Эйкити Кикуока.
– Сейчас зима, снег, и вы не можете насладиться разноцветьем цветов и листьев на клумбе, но могу вас уверить, что там много чего посажено. Все распустится и зацветет в свое время. А узор лучше видно сейчас. Ничего лишнего, ничто не отвлекает, не бросается в глаза.
– Настоящий веер!
– Точно. Похоже на складной веер. Но я не думаю, что все так просто, – заметил Кусака.
– Верно, это не веер, – ответил Кодзабуро.
– Вы хотите сказать, что стали оформлять участок вокруг башни, и в результате получилась такая форма?
– Именно так.
– Ни одной прямой линии…
– Точно! Метко подмечено, Кусака. Можно засчитать тебе очко, – сказал Кодзабуро и, заметив среди присутствующих повара Харуо Кадзивару, обратился к нему: – Ну как, Кадзивара-кун? Понятна задачка? Можешь решить?
– Нет, извините, – не ломая голову, ответил Кадзивара.
– Итак… Что же это такое? Что в этой штуке особенного? Объясните мне, кто понял. Но есть еще одна вещь, о которой я должен сказать. В том, что эта странная клумба разбита возле Дома дрейфующего льда, в этом месте, есть особый смысл. Она должна находиться именно здесь. Вы должны воспринимать ее в единстве с этим домом. Причина, почему дом немного отклонен от вертикальной оси, кроется в узоре на клумбе. Задумайтесь хорошенько над этой связью.
– Дом кривой из-за клумбы? – удивился Кусака.
Кодзабуро молча кивнул в знак согласия.
«Странный узор на клумбе и падающий дом…» – размышлял Кусака, глядя на сыпавшийся с неба снег, который клумба будто всасывала в себя. Он смотрел на белые холмики, образовывавшие замысловатый рельефный узор. Снежинки пронизывали воздух, словно множество маленьких дротиков, летящих к мишени. Кусаке стало казаться, что он теряет равновесие и того и гляди полетит на клумбу. Потому, наверное, что башня, как и главный дом, тоже как бы заваливалась на клумбу.
«Стоп!..» – подумал Кусака. Он вроде начинал что-то понимать. Так, может, дело в этом? Наклон башни, тревога, что вот-вот с нее свалишься… Нет ли здесь связи с этими ощущениями?
Человеческие эмоции? Но если дело в них, то загадку решить будет чрезвычайно трудно. Зыбкие, абстрактные мысли, ощущения… К чему это может привести? Получалась какая-то головоломка в стиле дзэн, вопросы без ответов.
Веер… Классический японский символ. Смотришь на него с высокой башни, и приходит ощущение, что падаешь. Потому что падает сама башня… Что же может символизировать башня, какую идею?.. Может, в этом и заключается загадка?..
«Нет, не похоже. Что ни говори, а Кодзабуро Хамамото – человек европейского склада. Всякого рода эмоциональным порывам он предпочитал задачи, требующие ясного и четкого ответа, так, чтобы, услышав ответ, все разом приняли его и сказали: «Только так и могло быть!» Следовательно, и эта задача должна быть более упорядоченной и остроумной…» – размышлял Кусака.
Если он рассуждал про себя, то Тогай прямо-таки кипел от возбуждения:
– Я хотел бы зарисовать узор на клумбе. Можно?
– А почему нет? Но не сейчас, наверное. У тебя же нет ни карандаша, ни бумаги, – ответил хозяин особняка.
– Холодно, – заявила Эйко. Она, как и все, уже дрожала от холода.
– Думаю, не стоит здесь больше задерживаться. А то простудимся. Тогай-кун! Мост будет открыт, можешь потом прийти сюда порисовать. Я хотел бы пригласить вас к себе, в мои апартаменты, но боюсь, всем там будет тесновато. Давайте вернемся в салон, выпьем горячего кофе, который нам приготовит Кадзивара.
Возражающих не нашлось. Гости, постукивая нога об ногу, чтобы стряхнуть налипший снег, по опоясывающей башню галерее направились к подъемному мосту.
Не спеша спускаясь по ступенькам, ведущим в особняк, они чувствовали, как каждый шаг возвращает их в привычную реальность, а душа обретает спокойствие. А снег все падал и падал.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий