США — диктатор НАТО

Вашингтон: опьянение всемогуществом и страх

Этот курс был следствием не только возрождения традиционного, глубоко укоренившегося в американском правящем классе антикоммунизма, наложившегося на иллюзию всемогущества, порожденную монополией на обладание атомным оружием, но и линии на ослабление традиционных соперников в Западной Европе. Если Великобритания пыталась заполнить «вакуум силы» в Греции, то для усилившихся в результате войны Соединенных Штатов таким «вакуумом силы» представлялась вся Западная Европа да и весь несоциалистический мир.
«С разгромом Германии весь континент к западу от России превратился в вакуум силы», — провозглашалось в полуофициальном издании «Соединенные Штаты в мировой политике», подготовленном под эгидой Совета по международным отношениям — главной внешнеполитической организации правящего класса США. А выгоды от этого обстоятельства были для правящих кругов США самоочевидны. «Ради нас самих, ради мировой цивилизации мы должны предпринять максимум усилий, чтобы помочь заполнить… моральный, политический и экономический вакуум, созданный в Европе», — заявлял один из наиболее влиятельных в 40-е годы в Вашингтоне публицистов и историков Чемберлин. Ему вторил в книге «Цена власти», вышедшей в конце 1945 года и в наиболее развернутой форме разработавшей план навязывания миру американской гегемонии, известный журналист Хенсон Болдуин. Ослепленный небывалыми возможностями, открывшимися перед Америкой, он вещал: «Сегодня мы — нация-банкир, нация-кредитор, нация-экспортер, великая морская и воздушная держава, центр мировых коммуникаций. Если Рим был в свое время центром существовавшего тогда мира, то в еще большей степени Вашингтон является центром западного мира в XX веке».
Но на пути к американской гегемонии во всей Европе и соответственно во всем мире стояли два препятствия — Советский Союз с его мощью и огромным престижем и левые силы в Европе. Опьянение всемогуществом сочеталось у вашингтонских лидеров не только с ненавистью к СССР, но и с прямо-таки патологическим страхом перед ростом популярности левых сил и идей в Европе. Этот рост был результатом признания в европейских странах заслуг коммунистов, других левых организаций и партий, вынесших на своих плечах основное бремя антифашистской борьбы. На коммунистах Западной Европы лежал к тому же отсвет великих побед Советского Союза, внесшего ключевой вклад в победу над германским фашизмом. Сила социалистических идей и левых партий проистекала и из того, что в оккупированных странах подавляющая часть буржуазии сотрудничала с фашистскими оккупантами и полностью себя скомпрометировала.
Известный французский буржуазный историк А. Гроссер отмечал, что лидеров американского монополистического капитала беспокоило широкое признание в Европе того, что «коллаборационисты… представляли социальные силы, аналогичные тем, которые управляли американским, но не советским обществом». Даже генерал де Голль не мог скрыть своего презрительного отношения к лидерам класса, интересы которого он защищал. Принимая вскоре после возвращения в освобожденную Францию приехавшую навестить его группу видных французских промышленников, он заметил: «Что-то я не видел вас в Лондоне, господа». И добавил: «Что ж, хорошо, что вы по крайней мере не в тюрьме». Ведь подавляющая часть крупной буржуазии поддерживала вишистское правительство, сидевшее к тому времени за решеткой.
Во Франции после второй мировой войны коммунистическая партия из года в год была лидером по числу отданных за нее голосов, а министры-коммунисты занимали важные правительственные посты. Социалисты были второй по популярности партией. Похожая ситуация существовала в Италии. Сдвиг влево в Западной Европе был повсеместным.
Об этом же свидетельствовала и победа в 1945 году в Великобритании лейбористской партии с ее сильным левым крылом. Испуг Вашингтона из-за ослабления позиций его классовых союзников в Европе и усиления левых сил подстегивался начавшейся волной национализаций, расширением вторжения государства в экономическую жизнь.
Традиционные методы ведения капиталистического хозяйства, основанного на ничем не сдерживаемой конкуренции, ведущей к обострению социально-классовых противоречий, подорвали к себе доверие в Западной Европе до такой степени, что даже многие считавшиеся консервативными партии осуждали монополии, выступали за ограничение свободы капитала, большее участие государства в управлении экономикой. Именно такой была программа голлистской партии во Франции. Эти идеи нашли отражение даже в новых конституциях ряда западноевропейских стран. Явно эти темы звучали даже в основном законе Западной Германии, принятом 23 мая 1949 года.
В Америке все это воспринимали как «социализацию Европы», предавали анафеме, страшась остаться единственным бастионом традиционного капитализма, «попасть в изоляцию».
Все это лишь усиливало ненависть Вашингтона к коммунизму. Помноженная на провинциализм и узость кругозора большинства американских политиков, эта ненависть проявлялась порой даже со смешной стороны. В мае 1946 года заведующий протокольным отделом министерства иностранных дел Франции сидел на официальном обеде рядом с одним из лидеров конгресса США сенатором А. Ванденбергом, позже автором резолюции, расчистившей дорогу для вступления США в НАТО. Как рассказывал затем французский чиновник, Вандепберг «в течение всего обеда не мог спустить глаз с сияющего лица Мориса Тореза. «Как такой здоровый человек может быть коммунистом?» — все время твердил он».
Появление Западной Европы вкупе с усилением СССР, ростом его престижа и усилением его международных позиций преследовало Вашингтон как кошмар. Европа могла стать независимой силой, неподвластной США. Положение с конца 1945 года усугублялось в глазах многих американских руководителей тем, что США могли быстро лишиться своего основного рычага давления на европейскую политику — вооруженных сил, дислоцированных в Европе. Генерал Дж. Маршалл — будущий американский госсекретарь — 1 сентября 1945 года, за день до подписания капитуляции Японии, когда СССР и США формально еще сражались рука об руку с общим врагом, требовал от американского правительства сохранения способных к нападению вооруженных сил. Призыв не остался втуне, тем более что аналогичные идеи высказывались многими другими американскими политиками. Через полтора месяца Трумэн обратился к конгрессу с посланием, требуя введения всеобщей воинской повинности в мирное время. Но конгресс, опасавшийся взрыва недовольства американских солдат, блокировал предложение президента. Оставалась атомная бомба, на которую правящие круги США возлагали все большие надежды, тем более что они надеялись сохранить монополию на нее на длительный срок.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий