Посылка

Книга: Посылка
Назад: Глава 34
Дальше: Глава 36

Глава 35

Паландт до конца осознал произошедшее где-то между четвертым и пятым звонком.
– Какого черта… – тихо произнес он.
Эмма протянула к нему обе руки, но теперь уже Паландт отступил назад.
– Я могу объяснить. – Она пыталась взять телефон, но сосед отвел руку назад.
– Вы? – Он ткнул указательным пальцем в дисплей.
Выключатель снова сработал. И Паландт мгновенно вышел из себя. Только на этот раз его неприкрытая ярость была направлена не против шантажистов, как у Эммы в доме. А против самой Эммы.
– Это же вы!
Эмма кивнула.
– Да, но это не то, что вы думаете!
– Вы были здесь?
– Да…
– Вы вломились ко мне в дом?
– Нет…
– Значит, это ваш голос я слышал у себя в спальне!
– Да, но…
– Ваш пронзительный крик…
– Да.
– Которым вы хотели до смерти меня напугать!
– Нет.
Словарный запас Эммы сократился до уровня малолетнего ребенка, случайно сделавшего этот снимок, который требовал от нее сейчас немедленных объяснений.
И подвергал опасности?
Выражение глаз Паландта резко изменилось. Ничего в соседе больше не напоминало пожилого, тяжело больного, но по-прежнему мягкого, любящего дядюшку. Он казался «отрешенным» в прямом смысле слова.
– Почему вы все не можете оставить меня в покое? – закричал он.
Вы все?
Эмма попыталась спасти то, что еще можно было спасти, и выбрала спокойный, дружелюбный тон, почти как раньше, когда пациенты на сеансе выходили из себя.
– Пожалуйста, позвольте мне объяснить.
Паландт даже не слушал ее.
– Где вы были? – громко спросил он. – Снаружи тоже?
Чем ближе он подходил к Эмме, тем меньше она понимала, о чем он говорит.
– Снаружи?
– В саду. Вы нашли это?
– Что нашла?
– Не лги мне! – закричал он и нанес ей первый удар. Пощечину, со всей силы. На секунду он сам казался удивленным, что это на него нашло, и Эмма уже надеялась, что он успокоился, но все оказалось наоборот. Он стал еще агрессивнее, как бойцовская собака, которая потеряла всякий страх и вышла из-под контроля. Паландт закричал еще громче, размахивая кулаками у нее над головой: – Конечно, нашли! Поэтому и вскрыли посылку, я прав? Чтобы уличить меня? Но не получится. Ничего не выйдет! Эмма хотела сделать еще шаг назад, но уперлась спиной в стену. Паландт схватил ее за плечи.
– Я не пойду в тюрьму. Никогда!
Он начал трясти ее. С такой силой, что будь Эмма младенцем, то наверняка получила бы повреждения головного мозга. Затем, в новом припадке ярости, оттолкнул ее от стены. Эмма запнулась, ухватилась за вешалку, которая оказалась прикрученной к стене кое-как, вырвала ее вместе с креплением и рухнула на пол.
– Проклятая тварь! – кричал Паландт, полностью потеряв контроль над собой.
Он пнул ее. Наклонился, схватил за волосы, но не удержал, потому что они были слишком мокрыми (или все-таки слишком короткими?). Эмма ударила назад локтем, со всей силы попала по какой-то кости, возможно, подбородку или виску. Она не знала, потому что не смотрела назад, только вперед, хотя коридор перед ней вел не в том направлении. В глубину дома.
В дом мужчины, который схватил ее за лодыжки (видимо, он сам споткнулся о вешалку) и выкрикивал какие-то безумные предложения:
– Я должен был это сделать. У меня не оставалось выбора. У меня ведь нет денег! Почему никто этого не понимает? Почему вы не можете просто оставить меня в покое?
Эмма вырвала одну ногу, пнула его в лицо, на этот раз обернулась и увидела, что Паландт стоит на коленях, а из носа у него течет кровь.
Но все равно он не выпускал ее вторую ногу и снова повалил на пол. При падении она выбила ему передний зуб и добилась желаемого: он разжал пальцы и, застонав, прижал ладони к окровавленному лицу. А Эмма поползла на четвереньках к знакомой двери, перед которой уже стояла четыре часа назад.
Она подтянулась за ручку, услышала собственный крик – что-то среднее между страхом и ненавистью – и подумала, не пойти ли на кухню и не поискать ли оружие, но уже не для того, чтобы защищаться, а чтобы покончить с этим.
Но потом ей показалось, что за спиной Паландта, у входной двери, мелькнула тень. Эмма ощутила легкое дуновение ветра на своем мокром от слез лице, увидела, что Паландт поднялся и вытирает кровавую слюну с губ. Глядя на нее глазами бешеной лисицы, он заорал:
– Потаскухе не разрушить мою жизнь!
Одним рывком она открыла дверь и тут же захлопнула за собой, пробежала под взглядом таращившихся на нее со стены лошадиных глаз, мимо дивана к стеклянной двери на террасу. Эмма не собиралась терять время и проверять, не заклинило ли дверь, теперь уже не нужно соблюдать осторожность. Поэтому она подняла уродливую подставку для зонтов рядом с дверью и, не обращая внимания на боль в пояснице, швырнула безвкусную статую лабрадора в окно.
Звон стекла напомнил крик, но, возможно, ей так показалось от перевозбуждения. Эмма повернулась спиной к саду, закрыла лицо руками и начала протискиваться в дыру, разрезая острыми краями стекла пуховик.
Она бросилась через террасу в дальнюю часть сада, увязла по щиколотку в снегу и хотела обогнуть дом справа, чтобы выбраться на улицу, но с той стороны послышался мужской голос.
Это не Паландт. Возможно, сообщник?
Поэтому она побежала прямо, собираясь перелезть через забор в конце сада и свернуть на грунтовую дорожку, проложенную между садовыми участками. Бесхозная тропа, которую большинство соседей использовали в качестве собачьего туалета, стала теперь ее спасением. Но похоже, ничего не получится.
Эмма обернулась и увидела Паландта на расстоянии нескольких метров.
Если после Эммы на снегу оставались отпечатки сапог и перья, то за Паландтом тянулся кровавый след.
Эмма удивилась, почему так хорошо его видит, его лысую голову, с которой слетел парик.
А потом увидела источник света. Садовые фонари, видимо с датчиками движения, – то немногое, что осталось от его заботливой матери, которая всегда тщательно следила за домом и садом, прежде чем передать их сыну (Парикмахеру?).
Эмма слышала за собой Паландта, буквально ощущала его ярость на своем затылке и ориентировалась по фонарям в снегу. Они вели к серому садовому сараю, дверь которого была лишь притворена, но не закрыта.
Туда?
Было только два ответа: да или нет, правильно или неправильно. Но времени взвешивать за и против не было. Возможно, из-за страха сорваться с забора, потерять силы и быть сдернутой Паландтом на землю Эмма приняла решение в пользу сарая. Возможно, она ошибалась и просто следовала врожденному инстинкту выживания, который в случае сомнения предпочитал запирающуюся дверь открытому полю.
При условии, что сарай действительно запирался.
В нос Эмме ударил резкий запах дизельного топлива, влажного картона и дезинфицирующих средств. И чего-то еще. Смесь автомобильных ароматизаторов и прогорклой ливерной колбасы.
Эмма захлопнула алюминиевую дверь садового сарая и принялась искать ключ. Его не было ни в замке, ни на раме, хотя в полумраке она не видела даже собственных рук, потому что через маленькое, замазанное грязью смотровое окно внутрь проникали лишь слабые отблески наружного освещения.
Но и с прожектором на восемьдесят ватт Эмма не смогла бы обыскать помещение. У нее даже на вздох не оставалось времени.
Открывающаяся внутрь дверь содрогалась под ударами Паландта. Эмма смогла лишь запереть ее на узкую щеколду, которая предназначалась для того, чтобы дверь не хлопала на сквозняке. Напора человеческого тела щеколда долго не выдержит.
– Выходи! – орал Паландт. – Немедленно выходи!
Это был вопрос лишь нескольких секунд, когда Паландт всем весом навалится на дверь и выломает ее. Своим телом Эмма не сможет защитить вход.
Нужно что-то придвинуть к двери.
Она обвела взглядом помещение – захламленный верстак, пустой металлический стеллаж, зеленая пластмассовая коробка для хранения подушек для садовой мебели – и остановилась на контейнере для биоотходов. Мусорное ведро на 240 литров с логотипом Берлинской службы по вывозу отходов, где в слове «Био» вместо «и» нарисована морковка. На крышке стоял ящик с инструментами.
Эмма сбросила ящик на пол и схватилась за контейнер, который, к ее облегчению, был основательно наполнен. Даже на колесиках его оказалось нелегко тянуть за собой, но тут всего лишь несколько сантиметров, и «может, мне повезет, и эта штука подойдет по высоте, так чтобы подпереть ею… руу-учку!».
Ее мысль перешла в крик, когда Эмма поняла, что уже слишком поздно. Что она недостаточно быстро двигала мусорный контейнер вперед и подарила Паландту драгоценное время.
Он со всей силы бросился на дверь, так ожесточенно, что выломал замок и ввалился в сарай, оттеснив Эмму в сторону. Локтем попал ей в живот, так что у Эммы перехватило дыхание, в глазах потемнело, и, чтобы предотвратить неизбежное падение, она ухватилась за какую-то ручку, не понимая в первый момент, от чего она; но, почувствовав холодный пластик, Эмма догадалась, что вцепилась в мусорный бак, который и опрокинулся вместе с ней набок.
При падении она ударилась головой о ящик с инструментами, но обморока не наступило. Она уставилась вверх и хотела закричать, когда увидела целый лес ароматизаторов-«елочек», которые болтались под самой крышей сарая. А потом действительно закричала, когда перед ней возник Паландт, держа в руке нечто, похожее на канцелярский нож.
Одновременно она тонула в вони, от которой лишалась рассудка, но не сознания, причем «тонула» буквально.
– Не-е-е-ет! – услышала она крик Паландта. Его рассудок, видимо, уже помутился, и Эмма вот-вот достигнет того же состояния.
О Боже, помоги! Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы все закончилось!
Она лежала в липкой гнили, которая разлилась из бака на пол. Сладковато-прогорклый, вызывающий приступ тошноты биобульон.
Эмма хотела, чтобы ее вырвало. Но не получилось. Даже когда она увидела часть ноги.
Со стопой, но без колена, совсем немного кожи на икре и голени, зато огромное количество личинок. Скользкие червяки облепили отрубленные части тела, которые вывалились из контейнера для биомусора вместе с экскрементами, продуктами гниения и прочими частями трупа.
Назад: Глава 34
Дальше: Глава 36
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий