Субъективный словарь фантастики

Попаданцы

Герои фантастики, которые переносятся авторами произведений из настоящего или будущего в прошлое, могут, пользуясь своими знаниями, менять ход истории – локально (см. ) или глобально (см. ). В разговорном русском языке термин появился только в нулевые годы XXI века, однако само явление в мировой фантастике существует давно. Одним из первых литературных попаданцев сегодня принято считать Хэнка Моргана, главного персонажа романа Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» (A Connecticut Yankee in King Arthur’s Court, 1889).
По сюжету, Хэнк, гражданин Соединенных Штатов конца XIX века, получает удар по голове. Очнувшись, он осознает, что переместился одновременно и в пространстве (из Штатов – в Британию), и во времени (на тринадцать столетий назад). И поскольку феодализм главному герою совсем не нравится, а сам он обладает многими полезными знаниями и навыками, Хэнк начинает перекраивать окружающую его действительность по своему разумению. И вот уже в «артуровской» Англии, к негодованию Мерлина, появляются электричество, телефоны и велосипеды, и вот уже рыцари Круглого стола играют в бейсбол и на бирже. Однако герою, несмотря на все его умения, так и не удается раскрутить колесо истории и «перепрыгнуть» всем королевством в капитализм: инерция оказывается сильнее…
Более оптимистичными кажутся на первых порах наши соотечественники Вениамин Гиршгорн, Иосиф Келлер, Борис Липатов, авторы книги «Бесцеремонный Роман» (1928). Впрочем, и прошлое, куда попадает советский инженер Роман Владычин, намного ближе ко времени, откуда прибывает главный герой. Из первых десятилетий ХХ века он переносится в 1815 год на поле Ватерлоо в день знаменитый битвы. Владычин спасает Наполеона от поражения, после чего, заручившись покровительством императора, начинает реформировать империю, внедряя технологические и общественные новации. Однако и этот умелец в итоге терпит поражение. Вызванные его действиями «тектонические сдвиги» мировой истории сносят и его, и все его начинания.
Выводы авторов неутешительны: никакая воля отдельного человека и никакие гаджеты, пусть даже передовые, не могут в одночасье переделать человеческую психологию и поколебать массовые предубеждения. Роль отдельной личности в истории велика, но не безгранична. Возможно кое-что подправить, кое-кого спасти, однако энтропия неумолима. Именно в этом главная причина кризиса любого «прогрессорства», считают авторы. Слово «прогрессор» было придумано братьями Стругацкими для повести «Жук в муравейнике» (1979), а за полтора десятилетия до этого писатели создали одно из самых знаменитых произведений на эту тему. В романе (см.) миссия земного наблюдателя Антона на средневековой планете проваливается в тот момент, когда он, отчаявшись мириться с тамошними мерзостями, рубит гордиевы узлы боевым мечом…
В советское время альтернативно-историческая фантастика была у нас большой редкостью, и таким же редким было литературное «попаданчество». Только в постсоветские годы (особенно в нулевые) начинается его коммерческий ренессанс – причем настолько бурный, что сегодня попросту невозможно перечислить не только все вышедшие книги об этом феномене, но и все книжные циклы. Некоторые классификаторы делят сегодня «попаданческую» фантастику в соответствии с географической локализацией и историческими периодами, куда авторская фантазия забрасывает наших соотечественников: древний мир, Древняя Русь, царская Россия, советские довоенные времена, довоенная Европа, Великая Отечественная война и так далее. Видный исследователь темы политолог Леонид Фишман делит «попаданцев» по их политическим взглядам: либералы (циклы «Одиссей покидает Итаку» Василия Звягинцева, «В вихре времен» Алексея Махрова и др.), монархисты (циклы «Обреченный век» Валерия Елманова, «Отрок» Евгения Красницкого, «Царь Федор» Романа Злотникова, межавторский цикл «Боярская сотня» и др.) и сталинисты. Последние сегодня особенно многочисленны: стремление гостей из будущего «переиграть» историю в пользу усатого вождя и наказать его врагов (см. ) заметно, например, у авторов трех четвертей всех книг серии «Военно-историческая фантастика» и как минимум двух третей книг серии «Военная фантастика». Счет идет уже не на десятки, а на сотни наименований, общий тираж исчисляется миллионами экземпляров.
По мнению уже упомянутого Леонида Фишмана, рост «попаданческой» фантастики сегодня – это и проявление эскапизма («бегство из реальной антиутопии в нарисованную утопию»), и попытка помахать кулаками после драки. «Можно считать, что расцвет попаданческой фантастики является выражением своего рода мировоззренческого тупика, – заключает политолог, – авторы явно заставляют своих героев следовать по пути уже опробованных не у нас, так за границей решений. Попаданцы никогда не выдумывают ничего принципиально нового в смысле социальных и прочих технологий; трансформированный в результате их деятельности мир, в сущности, остается тем же самым, меняются только победители и проигравшие». От себя добавлю, что массовый интерес к «попаданчеству» сегодня обусловлен еще и растущей популярностью «силовых» методов как во внешней, так и внутренней политике, а также влиянием на литературу «черно-белых» пропагандистских схем и, конечно, ростом численности читателей, плохо знающих историю.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий