Субъективный словарь фантастики

Научная фантастика

Название одной из разновидностей литературной фантастики в русском языке часто сокращают до аббревиатуры (см.). Основное отличие НФ от (см.) в том, что некое условное допущение, на котором строится сюжет, имеет научное или квазинаучное (что чаще) объяснение. Например, повесть Герберта Уэллса (см.) относится к НФ, поскольку Гриффин, объясняя суть своего открытия, увязывает его с законами оптики. Если бы тот же Гриффин, предположим, отыскал рецепт невидимости в колдовской книге и стал бы невидимкой, прочтя заклинания, произведение с тем же сюжетом формально не относилось бы к НФ.
Можно представить и обратную жанровую трансформацию. В предисловии к 21 тому (см.) Всеволод Ревич приводит цитату из Фредерика Брауна – о том, как легко декорируется атрибутами НФ, скажем, древнегреческий миф о Мидасе: «Мистер Мидас, хозяин греческого ресторана в Бронксе, спасает обитателя далекой планеты, тайно живущего в Нью-Йорке в качестве наблюдателя Галактической Федерации. Земля по понятным причинам не подготовилась еще к вступлению в Федерацию. Спасенный обладал познаниями, далеко превосходящими наши, конструирует машину, которая преображает вибрацию молекул тела мистера Мидаса таким образом, что его прикосновение меняет сущность предмета. И так далее…»
Русское словосочетание «научная фантастика» считается неточным переводом англоязычного выражения «science fiction» (она же SF, то есть научная беллетристика, вымысел, основанный на науке). В США главными адептами «science fiction» являлись фантасты «хьюго-гернсбековского» направления, а сам Хьюго Гернсбек, писатель и главный редактор «Amazing Stories» (см. ), ратовал за «романтические истории, переплетающиеся с научными фактами и пророческим видением», и называл своими предшественниками Жюля Верна и Герберта Уэллса. (Впрочем, «научная» составляющая фант-публикаций в «Amazing Stories» была достаточно условной.)
Появление термина в России историки литературы связывают с вышедшей в 1914 году публикацией Якова Перельмана в послесловии к роману Жюля Верна «Из пушки на Луну». Она носила подзаголовок «научно-фантастический рассказ». Однако выражение прижилось не сразу: по сути, оно стало нормативным только в Советском Союзе. В 30–50-е годы господствовала так называемая «фантастика ближнего прицела». Писателям-фантастам предлагалось заглядывать в недалекое будущее и описывать полезные в народном хозяйстве изобретения, которые будут внедрены уже завтра: в этом жанре активно работали Александр Казанцев, Владимир Немцов, Вадим Охотников, Виктор Сапарин, Георгий Тушкан, ранний Георгий Гуревич и другие.
Фантастике нормативно отводилась вспомогательная роль беллетризованной научной популяризации. В пору, когда генетику и кибернетику именовали «буржуазными лженауками», сама возможность «ненаучной» фантастики уже выглядела подозрительной, а ярлыки «антинаучный» и «антисоветский» опасно сближались. Грозные формулировки были в ходу и в 60-е, однако они уже не означали окончательного приговора. Например, в статье Ю. Леплинского «Против антинаучной фантастики» (1961) в журнале «Природа» сурово осуждались повести «Ошибка инженера Алексеева» Александра Полещука и «Благоустроенная планета» Аркадия и Бориса Стругацких в альманахе (см.): дескать, фантастика «должна быть доброкачественной, действительно научной, а не беспочвенной выдумкой». Однако эти мрачные заклинания не помешали выходу в свет отдельных изданий повести Полещука и всего цикла Стругацких «Полдень, XXII век». Запреты переставали быть строгими, а соответствие сюжетов букве законов физики или химии – обязательным.
В 60–80-е годы функция научной популяризации отпала от фантастики окончательно, граница между «твердой» НФ и просто фантастикой размывалась, легкого и формального наукообразия было достаточно. Даже редакторы сборников со строгим названием (см.) не требовали «чистоты жанра». Сегодня в англоязычной фантастике сегмент SF по-прежнему достаточно представителен; «научность» (в разных ее ипостасях) обычно подразумевает социальную, философскую и прогностическую составляющие (в качестве примера назовем романы Питера Уоттса).
В постсоветской России авторитет отечественной фантастики, убиваемый валом «проектной» литературы, стал невысок; многие фантасты предпочитают вообще не указывать в выходных данных своих книг их жанровую принадлежность. Нет в России, кажется, ни одной книжной серии, где выпускают отечественную «твердую» НФ. Впрочем, удивляться нечего – и не в литературе дело. Там, где престиж науки падает, мракобесие в цене, а национальную телепремию за лучшую просветительскую (!) программу получают люди, выпускающие сюжеты с «доказательствами» теории плоской Земли, это неудивительно…
Назад: Наука и мысль
Дальше: Нео
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий