Субъективный словарь фантастики

Имена в советской фантастике

Имена собственные – одно из уязвимых мест фантастики: удачи наперечет и в тени, промахи на виду. Не берусь судить о реакции иноязычной публики на лингвистические находки мастеров science fiction & fantasy их стран, но в нашей стране у нелюбителей этой литературы было немало поводов для снисходительных улыбок и пренебрежительного «фи!». По идее, имена персонажей, в особенности экзотические, должны были помогать авторам достраивать в воображении читателя вымышленный мир, который при всей фантастичности обязан был выглядеть максимально убедительно. На практике все было иначе: даже если фантастическая антропонимика (с натяжкой применяю данный термин и к персонажам, которые людьми не являлись) вписывалась в концепцию произведения, она часто работала против писателя.
Самый характерный пример – книги Ивана Ефремова о далеком светлом будущем. Автор «Туманности Андромеды» (1957) был больше мыслителем и моралистом, чем художником. Для него люди будущего воплощали в себе лучшие качества, которыми, по мысли Ефремова, практически каждый будет обладать через сотни лет. Однако для многих читателей эти персонажи романа-утопии, носители имен – Эрг Hoop, Дар Ветер, Гром Орм, Веда Конг и тому подобное – остались холодноватыми и абстрактными символами грядущего.
Герои, не похожие на нас, были, главным образом, приложением к ефремовским социологическим концепциям, а не живыми людьми. Психологический рисунок образа оказывался в значительной степени условным, а все вместе могло оттолкнуть привередливого читателя. Мне, например, подобные имена напоминали о названиях «полезных» блюд из меню приверженцев здорового питания супругов Смит в романе Грэма Грина «Комедианты»: истрол, орехолин, бармин, векон. В общем, нечто с явным химическим привкусом и не вызывающее никакого аппетита. Многие имена у Ефремова выглядели не только странновато и отстраненно, но еще и довольно комично. Скажем, в повести «Сердце Змеи» (1959) главного героя, члена экипажа звездолета «Теллур», зовут Мут Анг. Сдается мне, Иван Антонович сам не замечал, что имя смахивает то ли на «мутант», то ли на «мустанг».
Комичным – или как минимум чересчур прямолинейным – выглядел и прием, с помощью которого некоторые советские писатели-фантасты старались проиллюстрировать нехитрый тезис о сближении наций в обществе будущего. Такие нарочито «синтетические» имена героев, как Андрэ Шерстюк и Джеймс Василий Дженнисон, Петр Кэссиди и Джексон Петров, Павел Домье и Федор Гаррисон из книг Сергея Снегова «Люди как боги» (1966–1977) и «Прыжок над бездной» (1981), или Федор Лорка, Игорь Дюк, Виктор Хельг из романа Юрия Тупицына «Перед дальней дорогой» (1976), чисто стилистически скорее смущали советского читателя, чем укрепляли его веру в скорое пришествие всепланетного коммунизма…
Отдельный случай – жители иных миров. Целые поколения фантастов, не задумываясь, наделяли внеземных персонажей именами, доминирующей чертой которых нередко была непривычность. У Алексея Толстого, сумевшего в  (см.) соблюсти необходимые пропорции непохожести и правдоподобия в именах, фонетика была тщательно продумана (в частности, само имя Аэлита писатель образовал из двух «земных» греческих корней: «αέρας» – воздух и «λίθος» – камень). Однако эти уроки писателя были усвоены немногими.
На страницах фантастических произведений замелькали Элц и Югд, Люг и Алд («враги»), Виара и Гер («друзья») в романе Александра Колпакова «Гриада» (1959); Ирган, Тиар и Тор в романе Константина Волкова «Марс пробуждается» (1961); Эоэлла, Эоэмм, Эт, Ана и Этана – в повести Александра Казанцева «Внуки Марса» (1963) и в его же романе «Сильнее времени» (1973); Туюан и Ноэлла в романе Леонида Оношко «На оранжевой планете» (1959). И т. д.
Имена нередко распределялись по принципу: труднопроизносимые – «плохие» персонажи, легкопроизносимые – «хорошие». Впрочем, порой и гуманоиды, и негуманоиды назывались столь причудливо, что землянам было трудно с ходу опознать, кто из инопланетян прогрессивен и сочувствует идее коммунизма, а кто затаил враждебность. Чтобы прояснить ситуацию, некоторые фантасты действовали вполне в духе классицизма, распределяя среди внеземлян имена с трогательным простодушием и без малейшей тени юмора. Так в романе того же Казанцева «Фаэты» (1973) недостойные жители планеты Фаэтон получали имена Мрак, Хром, Куций, а талантливые, порядочные – Ум, Добр, Выдум и прочее в подобном духе. Открытый текст в таких произведениях вытеснял подтекст, фантастика превращалась в непритязательную игру. Все это не поднимало авторитет отечественной НФ литературы, зато давало современникам прекрасный повод для язвительных пародий.
«Имена героев должны соответствовать их характерам», – иронизировал Илья Варшавский. И если действие происходит, предположим, «в иной галактике, то положительным героям дают хорошие имена: Ум, Смел, Дар, Добр, Нега и т. п. (для выбора женских имен могут быть также с успехом использованы названия стиральных порошков)». Никита Богословский с издевкой писал об «абсолютной точной, проверенной рецептуре» имен. «На Марсе, например, имя и фамилия мужчины состоит из трех букв: двух согласных по краям и одной гласной в середине. Простор для фантазии (…) тут невероятный. Например: Дал Руп, Вон Там, Мох Сух, Сап Гир, Бар Бос и так до бесконечности… Чем планета отдаленнее от матушки-Земли, тем имена становятся длиннее и труднее для произношения». Пародисты, как видим, почти ничего не придумывали – чуть-чуть гиперболизировали. Беда многих фантастов была не в экзотичности выбранных имен, а в школярской прямолинейности либо в совершенной произвольности такого выбора, либо в случайности и немотивированности ассоциаций.
Были в фантастике иные примеры? Да, были, скажем, в повестях братьев Стругацких, у которых антропонимы тщательно продуманы. Однако случай Стругацких был тут скорее исключением, чем правилом. Чаще всего у их коллег-фантастов произведения, даже не лишенные сюжетной оригинальности, оказывались подпорчены неловкими именными конструкциями. Невольно вспоминается юмористический рассказ Эдмонда Гамильтона «Невероятный мир» (Wacky World, 1942): земляне, прилетевшие на Марс, обнаруживают там самых разнообразных монстров и чудовищ, ужасных гибридов. Выясняется, что на Марсе материализуются все выдумки земных писателей-фантастов об этой планете. Несчастные марсианские уродцы воспламенены ненавистью к своим безответственным создателям и решают мстить… Шутки шутками, но фантастам все же следует быть настороже: мало ли что?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий