Субъективный словарь фантастики

Догма

Фантастическая трагикомедия «Dogma» (США, 1999) снята режиссером Кевином Смитом. Кардинал Глик (Джордж Карлин) освятил арку собора в Нью-Джерси и объявил: всякому, кто войдет в нее, после смерти спишутся все грехи. То есть он попадет в рай. О затее кардинала узнают два падших ангела, Бартлби (Бен Эффлек) и Локи (Мэтт Деймон), низвергнутых с небес и оказавшихся в США. Если они пройдут через арку, Богу придется вернуть обоих в свои чертоги – то есть признаться в ошибке. О том, что может быть дальше, и помыслить страшно. «Сущее во всем его разнообразии и великолепии базируется на одном принципе – непогрешимости Бога, – объясняет ангельский начальник Метатрон (Алан Рикман). – Стоит уличить Его в ошибке, и реальность порвется в клочья, верх станет низом, белое черным, а бытие пустотой». И всему конец.
Спасти мир можно одним способом: остановить ангелов. Бог, как назло, куда-то отлучился, так что надежда – на Вифанию (Линда Фиорентино), прапрапрапрапрапрапрапрапрапраправнучатую племянницу Христа, а также ее новых знакомых: двух сексуально озабоченных пророков, Джея (Джейсон Мьюз) с Молчаливым Бобом (Кевин Смит), и примкнувших к ним чернокожего апостола Руфуса (Крис Рок) с музой Серендипити (Сельма Хайек). Хотя Вифания перестала быть усердной католичкой, она соглашается отправиться в импровизированный крестовый поход в Нью-Джерси: сначала на машине, потом пешком, затем на поезде и снова пешком…
Авторы фильма по-детективному строят сюжет и не раскрывают карт сразу. По ходу действия в складках реальности обнаружатся прорехи, и туда вслед за Вифанией заглянет и зритель. Пополнится список потусторонних антигероев (знали ли вы о голгофенянине, он же дерьмодемон? воображали ли вы, что мелкие выходцы из ада похожи на тинейджеров, играющих в хоккей?). Из шкафов выпадут полдюжины скелетов (как вам, к примеру, новость о том, что создатель фильма «Один дома» заложил душу дьяволу в обмен на рейтинг?). Обычные люди проявят свою мистическую сущность, а гости с небес обнаружат человеческие слабости: муза на Земле работает стриптизершей, серафим подсел на текилу, а демон Азраил считает наивысшим земным блаженством центральный климатизатор. Выяснится, что апостолов было не двенадцать, а тринадцать (последнего не упомянули, поскольку, мол, он был черный). Выяснится, что Бог может забыть о судьбах Вселенной ради партии в домино. Да и, кстати говоря, Бог – женщина (тут ее играет известная рок-певица Аланис Мориссетт).
При беглом пересказе сюжет выглядит как минимум эклектично и едва ли не кощунственно. Прелесть «Догмы» публика конца 90-х оценила не сразу, и тем не менее перед нами – самое цельное и, пожалуй, самое совершенное режиссерское творение Кевина Смита. И в предыдущих киноработах Кевин Смит, боясь прослыть занудой, порой прятал неизжитую романтику за остроумными гэгами. А уж в «Догме», произведении заведомо нереалистическом, автор отрывается без меры – как фанат-сластена, ночью запертый в кондитерской и предоставленный сам себе. Мысль о том, что на любого человека, считающего себя обыкновенным, может обрушиться почти божественное бремя ответственности за всю Вселенную, для фантастики не нова, однако в «Догме» она богато аранжирована. Режиссер позволяет себе практически все: ужасы в стиле «Экзорциста», драки в манере «Индианы Джонса», сортирный юморок в духе Джерри Льюиса и печальную метафорику запредельного, как в бергмановской «Седьмой печати».
Кевин Смит приправляет авторский месседж отточенными комическими диалогами; фразочки «Догмы» разошлись на цитаты. «Ты человек. Последствия прискорбны. Совесть и недолговечность»; «У Бога тоже есть чувство юмора. Взять хотя бы утконоса»; «Их сослали в ад? – Хуже, в Висконсин»; «Повторяю, это не учебная тревога, это конец света. Просим организованно покинуть госпиталь»; «Зачем тебе пистолет? Дави их интеллектом!»; «Метатрон служит божьим голосом, всякий придурок, уверявший, что Господь Бог говорил с ним, на самом деле слышал мой голос. Или свое воображение». И так далее.
Кстати, именно Метатрону автор передоверяет некоторые заветные мысли. «Вера похожа на стакан с водой, – замечает, например, мудрый серафим. – В детстве он крошечный и наполнен, но стакан растет с возрастом, и та вода едва покрывает дно. Периодически стакан надо наполнять». Как? Универсального рецепта от Кевина Смита мы, понятно, не дождемся. Однако за внешними приметами массовых жанров спрятана философская притча, лишь облаченная автором в шутовской костюм и, кстати, довольно деликатная в вопросах веры. К месту будущего подвига Вифания будет продираться сквозь тернии сомнений. Ее анабазис не ограничивается «географическим» перемещением в пространстве, из одного штата в другой: это также путь познания, переосмысления старого опыта и обретения нового.
Подобно кризису среднего возраста, кризис веры хоть раз в жизни настигает любого мыслящего человека, и тогда он задает в пространство вопрос: «Зачем мы здесь?» Задаст его в финале и героиня, после спасения мира, смерти и чудесного воскрешения. И уже через мгновение поймет, что ответ (ну или хотя бы часть его) – в самой возможности постановки такого вопроса.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий