Опиумная война

Книга: Опиумная война
Назад: Глава 13
Дальше: Глава 15

Глава 14

— Осада — это когда в основном протираешь штаны, — посетовал Рамса. — Знаешь, сколько было сражений после того, как Федерация высадилась на берег? Ни одного. Мы просто занимаемся разведкой, проверяем границы и выделываемся друг перед другом.
Рамса попросил Рин помочь ему с укреплением дальних переулков у пристани.
Они медленно превращали улицы Хурдалейна в линию обороны. Каждый эвакуированный дом становился фортом, каждый перекресток — ловушкой из колючей проволоки. Все утро они методично проделывали дыры в стенах, чтобы соединить лабиринт переулков в транспортную систему, известную только никанцам. Теперь они наполняли мешки песком, чтобы заделать дыры в стенах после мугенской бомбардировки.
— Я думала, ты взорвал здание посольства, — сказала Рин.
— И что? — огрызнулся Рамса. — Я хоть что-то делаю.
— Хочешь сказать, Федерация до сих пор не атаковала?
— Они высадили разведотряды, чтобы разнюхать границы. Основные войска пока ничего не предпринимают.
— И долго это продолжается? Почему?
— Потому что Хурдалейн укреплен лучше, чем Синегард. Хурдалейн выстоял в первых двух Опиумных войнах и наверняка выдержит и третью. — Рамса наклонился. — Передай вон тот мешок.
Рин подняла мешок, и Рамса, охнув, водрузил его поверх баррикады.
Тощий оборванец нравился Рин, напоминал юную версию Катая, если бы Катай был одноглазым пироманьяком с нездоровым пристрастием к взрывам. Рин гадала, сколько времени он уже цыке. Выглядел он слишком юным. Каким образом ребенок очутился на передовой?
— У тебя синегардский акцент, — отметила она.
Рамса кивнул.
— Жил там некоторое время. Родители были алхимиками на столичной базе ополчения. Занимались производством пороха.
— Тогда что ты здесь делаешь?
— В смысле, почему я цыке? — Рамса пожал плечами. — Долгая история. Отец ввязался в политику и в конце концов поднял мятеж против императрицы. Экстремисты и все такое. Может, «Опера», но точно я не знаю. В общем, он попытался подорвать во дворце бомбу, а вместо этого взорвал нашу фабрику. — Рамса показал на завязанный глаз. — Спалил мой глаз. Охрана Дацзы снесла головы всем сколько-нибудь причастным. Публичная казнь.
Рин уставилась на него, ошарашенная тем, насколько легко он это сообщил.
— А ты?
— Я легко отделался. Отец никогда не рассказывал мне о своих планах, и когда они поняли, что я ничего не знаю, то просто засунули в Бахру. Наверное, решили, что будут плохо выглядеть, если убьют ребенка.
— В Бахру?
Рамса бодро кивнул.
— Худшие два года в моей жизни. Ближе к концу срока меня навестила императрица и сказала, что выпустит, если я займусь снабжением цыке.
— И ты просто согласился?
— Ты знаешь, каково было в Бахре? К тому времени я был готов на все, — сказал Рамса. Бацзы тоже был в Бахре. Спроси его.
— А он за что?
Рамса пожал плечами.
— Кто знает? Он не скажет. Но он провел там всего несколько месяцев. Скажем прямо, даже в Хурдалейне лучше, чем в камере в Бахре. А работа здесь отличная.
Рин бросила на него косой взгляд. Уж больно оптимистично Рамса оценивал положение.
Она решила сменить тему.
— А что произошло в столовой?
— Ты о чем?
— Ну… — Она развела руками. — Человек-обезьяна.
— А, это… Это же просто Суни. С ним такое через день происходит. Наверное, ему просто нравится привлекать к себе внимание. Алтан хорошо с ним справляется, а Тюр просто запирал его на несколько часов, пока он не успокаивался. — Рамса передал ей очередной мешок. — Не бойся Суни. Он очень милый, когда не превращается в кошмар. Просто бог дурит ему голову.
— Так, значит, ты не шаман? — спросила Рин.
Рамса тут же покачал головой.
— Я не встреваю в это дерьмо. А то крыша поедет. Сама видела Суни. Мой единственный бог — это наука. Шесть частей серы, шесть частей селитры, одна часть змеиного корня — и получишь порох. Все по формуле. Надежно. Никогда не меняется. Я понимаю шаманов, но предпочитаю оставаться в своем уме.
Прошло три дня, прежде чем Рин снова заговорила с Алтаном. Он много времени проводил на совещаниях с наместниками, пытаясь подлатать отношения с руководством армии, прежде чем они окончательно испортятся. Рин видела, как между совещаниями он заглядывает в свой кабинет, изнуренный и злой. И наконец он прислал за ней Кару.
— Привет. Я собираюсь созвать совещание. Хотел сначала повидаться с тобой. — Алтан не смотрел на нее, а что-то чертил на разложенной на столе карте. — Прости, что все так сложно, приходится заниматься всякой бюрократической чушью.
— Ничего страшного. — Она хрустнула пальцами. Алтан выглядел истощенным. — И что собой представляют наместники?
— Почти бесполезны, — с отвращением фыркнул Алтан. — Наместник провинции Бык — скользкий политик, а провинции Овца — ненадежный болван, который клонится, куда ветер подует. Цзюнь манипулирует обоими, и единственное, в чем все они едины, так это в ненависти к цыке. А значит, мы не получим припасы, подкрепления или разведданные, они предпочли бы и в столовую нас не пускать, если бы могли. Идиотский способ вести войну.
— Жаль, что тебе приходится иметь с этим дело.
— Это не твоя проблема. — Он оторвал взгляд от карты. — И что ты думаешь о своей дивизии?
— Цыке странные.
— Да?
— Ни один как будто не осознает, что мы в зоне военных действий, — объяснила она.
У всех солдат обычных дивизий были угрюмые, истощенные лица, но цыке разговаривали и вели себя как неугомонные дети, скорее скучающие, чем испуганные, эксцентричные и непохожие на других.
— Они профессиональные убийцы, — сказал Алтан. — Нечувствительны к опасности. Во всяком случае, все, кроме Юнегена, он-то всего боится. Но остальные действуют так, будто не понимают, отчего все так напрягаются.
— Поэтому ополчение их ненавидит?
— Ополчение ненавидит нас, потому что у нас неограниченный доступ к психоделикам, мы способны на то, что им не по зубам, и они не понимают почему. Очень трудно объяснить действия цыке людям, которые не верят в шаманов, — сказал Алтан.
Рин могла понять ополчение. Припадки ярости Суни были частыми и происходили у всех на виду. Кара разговаривала со своими птицами. А слухи о запасах галлюциногенов Энки распространились как пожар, солдаты не понимали, почему только цыке имеют доступ к морфину.
— Так почему вы просто им не объясните? — спросила Рин. — О том, кто такие шаманы.
— Потому что это непростой разговор. Поверь, очень скоро они сами увидят. — Алтан похлопал по карте. — К тебе хорошо относятся? Подружилась с кем-нибудь?
— Мне нравится Рамса, — ответила Рин.
— Он умеет очаровать. Как новый щенок. Считаешь его милым, пока он не описает мебель.
— Серьезно?
— Нет. Но однажды он и впрямь наложил кучу на подушку Бацзы. Лучше не знакомиться с его дурными сторонами, — поморщился Алтан.
— Сколько ему лет? — спросила Рин.
— Как минимум двенадцать. Вероятно, не больше пятнадцати, — пожал плечами Алтан. — Бацзы считает, что на самом деле ему сорок, но он не стареет, потому что не растет, хотя явно еще не повзрослел.
— И его взяли в зону военных действий?
— Рамса сам лезет в зоны военных действий, — сказал Алтан. — Попробуй его остановить. А с остальными познакомилась? Никаких трудностей?
— Никаких, — поспешила заверить Рин. — Все прекрасно, только…
— Они не выпускники Синегарда, — закончил фразу Алтан. — Никакой рутины. Никакой дисциплины. Ничего такого, к чему ты привыкла. Верно?
Она кивнула.
— Ты просто не можешь думать о них как о Тринадцатой дивизии. Как об обычной пехоте. Они как шахматные фигурки, да? Только перепутанные и слишком сильные. Бацзы самый компетентный и, вероятно, стал бы командиром, если бы не отвлекался на любое существо с ногами. Юнеген хорош для разведки, но боится собственной тени. Плох в открытом бою. Агаша бесполезен вдалеке от воды. Суни отлично дерется, но не слишком проницателен, так что больше ни для чего не пригоден. Кара — лучший в мире лучник и, вероятно, приносит больше всех пользы, но довольно посредственно дерется врукопашную. А Чахан — ходячая психобомба, но только когда здесь. — Алтан раскинул руки. — Сложи все это вместе и попробуй выработать стратегию.
Рин опустила взгляд на карту с пометками.
— Но ты что-то придумал?
— Кажется, да. — Он улыбнулся. — Почему бы не вызвать остальных?
Первым явился Рамса. От него подозрительно пахло порохом, хотя Рин не могла понять, где Рамса его раздобыл. Бацзы и Юнеген прибыли через несколько минут и принесли бочку с Агашей. Кара пришла с Энки, они что-то горячо обсуждали на языке Кары. Увидев остальных, они тут же замолчали. Последним появился Суни, и Рин почувствовала облегчение, когда он занял место в другом конце комнаты.
В кабинете Алтана имелся только один стул, и потому они расселись кружком на полу, как школьники. Агаша булькал в углу, нависая над всеми, как гротескное водное растение.
— Банда снова вместе, — радостно объявил Рамса.
— Без Чахана, — сказал Бацзы. — Когда он вернется? Кара? Предполагаемое местонахождение?
Кара бросила на него хмурый взгляд.
— Ладно, проехали, — сказал Бацзы.
— Все в сборе? Хорошо. — Алтан вошел в кабинет со скатанной картой в руке.
Он развернул ее на столе и пришпилил к стене булавками. Важнейшие городские объекты были отмечены красным и черным и обведены кругами разного размера.
— Вот наша позиция в Хурдалейне, — сказал Алтан и показал на черные круги. — Это мы. — Потом на красные. — А это Муген.
Карта напоминала игру викки — вариант шахмат, которому научил их Ирцзах на третьем курсе. В викки не было прямых столкновений, скорее, нужно было получить доминирующую позицию с помощью стратегического окружения. И Никан, и Федерация до сих пор избегали прямого контакта, лишь заполняли пустые пространства в сложной системе каналов, где Хурдалейн пока что имел относительное преимущество. Противоборствующие силы находились в хрупком равновесии, постепенно повышая ставки по мере того, как к обеим сторонам прибывали подкрепления.
— Пристань сейчас — основная линия обороны. Мы изолировали жилые кварталы от лагеря Федерации на берегу. Муген не попытался двинуться дальше вглубь, потому что все три его дивизии сосредоточены прямо в устье реки Шархап. Но это равновесие сохранится только до тех пор, пока они точно не знают нашу численность. Мы не в курсе, насколько хороша их разведка, но по нашим предположениям, они считают, что в открытом сражении силы будут примерно равны. После Синегарда силы Федерации не рискуют идти на прямое столкновение. Не хотят истощить войска до кампании в глубине страны. Они атакуют, только когда будут уверены в численном преимуществе.
Алтан показал на карте очерченное место на севере, где находился лагерь Мугена.
— Через три дня Федерация приведет в реку Шархап флот с подкреплением. С каждого корабля к берегу причаливают двенадцать сампанов с людьми, припасами и порохом. Птицы Кары видели плывущие через пролив корабли. При текущей скорости они достигнут берега через три дня, после заката, — объявил Алтан. — Я хочу потопить корабли.
— А я хочу переспать с императрицей, — сказал Бацзы и огляделся. — Прости, я думал, мы делимся своими фантазиями.
Алтана это не рассмешило.
— Взгляни на карту, — напирал Бацзы. — Шархап кишит людьми Цзюня. Ты не нападешь на Федерацию, не спровоцировав конфликта. А наместники к тебе не присоединятся, они не готовы и ждут прибытия Седьмой дивизии.
— Они не высадятся в Шархапе, — ответил Алтан. — Они пристанут в Муруе. Далеко от рыбацкого причала. Гражданских в Муруе нет, плоский берег означает, что там широкая полоса отлива и быстрое течение. То есть нет постоянной береговой линии. Высадиться будет сложно. А дальше за берегом местность тоже им не благоприятствует, там полно рек и заливчиков и почти нет приличных дорог.
— Так какого хрена они там высадятся? — не понял Бацзы.
— Именно по той причине, по которой Первая и Восьмая собрались у Шархапа, — самоуверенно заявил Алтан. — Шархап — очевидное место для высадки. Мугенцы не ожидают, что кто-то будет оборонять Муруй. Они ведь не рассчитывают на говорящих птиц, знаешь ли.
— И таких милых, — сказал Юнеген.
— Спасибо, — улыбнулась Кара.
— К берегу у Муруя выходит сеть ирригационных каналов и рисовых чек. Мы затащим лодки как можно дальше вглубь суши, а Агаша отрежет им путь к отступлению, обратив течение вспять.
Все посмотрели на Агашу.
— Ты сумеешь это сделать? — спросил Бацзы.
Агаша покачал головой, то есть пузырем воды.
— Для флота такого размера? Непросто. Могу дать вам полчаса. Максимум час.
— Этого более чем достаточно, — отозвался Алтан. — Если сгоним их в одно место, то спалим за несколько секунд. Но нужно загнать их в узкий канал. Рамса. Сможешь отвлечь внимание?
Рамса бросил Алтану через стол мешок с чем-то круглым.
Алтан поймал его, открыл и скривился.
— Что это?
— Магическая масляная бомба, сжигающая даже кости, — ответил Рамса. — Новая модель.
— Отлично. — Суни наклонился к мешку. — Из чего она?
— Тунговое масло, нашатырь, луковый сок и дерьмо, — с удовольствием перечислил ингредиенты Рамса.
— Чье дерьмо? — слегка встревожился Алтан.
— Это не имеет значения, — поспешно ответил Рамса. — Этим можно сбивать птиц в небе с пятидесяти футов. Могу соорудить и несколько бамбуковых ракет, но их сложно поджечь в такой сырости.
Алтан поднял бровь.
— Точно, — хмыкнул Рамса. — Обожаю спирцев.
— Агаша обратит вспять течение и загонит их в ловушку, — продолжил Алтан. — Суни, Бацзы, Рин и я займем оборону на берегу. Из-за тумана и дыма видимость будет ограниченна, и они решат, что нас гораздо больше.
— А если они попытаются прорваться на берег? — спросил Юнеген.
— Ничего не выйдет, — ответил Алтан. — Там болота. Они попадут в топь. Ночью им ни за что не найти твердую землю. Мы будем оборонять важные точки по двое. Кара и Юнеген отвяжут лодки с припасами от фургона и затащат их в основной канал. Все, что мы не сумеем забрать, сожжем.
— Есть одна проблема, — сказал Рамса. — У меня нет пороха. Наместники не хотят делиться.
— С наместниками я разберусь, — сказал Алтан. — Продолжай делать эти бомбы с дерьмом.

 

Великий военный стратег Сунь-цзы писал, что огонь можно использовать сухой ночью, когда пламя способно распространиться беспрепятственно. Огонь нужно пускать по ветру, чтобы тот гнал дым во вражеский лагерь. Огонь нужно использовать ясной ночью, когда дождь его не погасит.
Огонь нельзя использовать ночью, подобной этой, когда влажный ветер с моря помешает ему распространиться, когда важнее всего остаться невидимыми, а любой свет выдаст их местонахождение.
Но они не будут использовать обычный огонь. Им не понадобятся хворост и масло. Не понадобятся факелы. У них есть спирцы.
Рин пригнулась в тростнике рядом с Алтаном, всматриваясь в темнеющее небо в ожидании сигнала от Кары. Они прижались к илистому берегу. Вода проникала сквозь тонкие рубахи, а торф вонял тухлыми яйцами, при каждом вдохе хотелось чем-нибудь заткнуть рот.
На противоположном берегу Суни и Бацзы подползли к реке и скрылись в тростнике. Между ними находились лишь две тонкие полоски твердой почвы между рисовыми чеками, узкие клочки, протянувшиеся в болото как пальцы.
Густой туман, в котором отсырел бы любой хворост, давал им преимущество. Он благоприятствовал высадке Федерации, но также скроет цыке и преувеличит их численность.
— Откуда ты знал, что будет туман? — прошептала Рин Алтану.
— Во время дождей всегда туман. Сейчас влажная часть цикла на рисовых чеках. Птицы Кары на прошлой неделе присматривали за перемещениями облаков. Мы изучили эти болота.
Алтан уделял потрясающее внимание деталям. Цыке действовали с помощью системы сигналов и ключей, которые Рин ни за что бы не расшифровала, если бы не вызубрила днем ранее. Когда над головами летал сокол Кары, это был сигнал для Агаши начинать манипуляции с речным течением. За полчаса до того низко над рекой пролетела сова, подав знак Бацзы и Суни съесть горсть цветных грибов. Прием наркотиков был точно рассчитан, чтобы они подействовали к прибытию флота.
Любители размышляют над стратегией, однажды сказал на занятиях Ирцзах. Профессионалы продумывают логистику.
Рин проглотила горсть маковых зерен, как только заметила первый сигнал Кары, они прилипли к горлу, но быстро упали в желудок. Она ощутила эффект, как только встала — в голове возникла легкость, но никакого дурмана, и Рин могла держать в руках меч.
Алтан ничего не принимал. По какой-то причине ему не нужны были наркотики, чтобы вызвать Феникса. Он вызывал огонь с той же легкостью, как мог бы свистнуть. Пламя было его частью, и Алтан управлял им без усилий.
Над головой раздался слабый шорох. Рин едва различила силуэт сокола Кары, пролетающего во второй раз, чтобы предупредить о прибытии сил Федерации. Рин услышала со стороны канала легкий плеск.
Она посмотрела на реку и увидела не лодки, а шеренгу солдат Федерации, бредущих по воде, доходящей им до плеч. Над головами они несли деревянные доски.
Она поняла, что это инженеры. Они построят из досок мосты, чтобы переправить на сухую землю припасы с кораблей. Умно. Инженеры также несли высоко над темной водой водонепроницаемые фонари, отбрасывающие на канал призрачное свечение.
Алтан подал знак Суни и Бацзы припасть к земле, чтобы их не заметили среди тростника. Длинная трава щекотала уши, но Рин не пошевелилась.
И тут Рин заметила далеко в устье канала смутное мерцание сигнального фонаря. Поначалу она увидела только лодку.
А потом из тумана появился весь флот.
Рин пересчитала лодки. Их было двенадцать — тонкие, хорошо сконструированные речные сампаны, в каждом по восемь человек в ряду, а в центре лодки — горка сундуков с припасами.
В развилке флот помедлил. У Федерации было два варианта — один канал вел в широкую бухту, где мугенцы могли бы высадиться относительно легко, а другой — в обход лабиринта соленых топей, где затаились цыке.
Цыке нужно было загнать флот в левый канал.
Алтан поднял руку и резко опустил, словно взмахнул хлыстом. Из его ладоней взметнулись языки пламени и сияющими змеями расползлись во все стороны. Когда занялся тростник, Рин услышала легкое шипение.
А потом в небо со свистом взлетела первая ракета Рамсы.
Рамса устроил так, чтобы каждая ракета поджигала следующую, оставляя несколько секунд до взрыва. Болота загорелись с жуткой, дьявольской вонью, затмившей даже запах торфа.
— Тигриные сиськи! — пробормотал Алтан. — А он не шутил насчет дерьма.
Последовали новые взрывы, цепная реакция изображала шум и опустошение, которые несет целая армия — несуществующая. Бамбуковые бомбы дальше по реке взорвались с громовыми раскатами. С гулкими хлопками и огромными столбами дыма взорвалась вереница мелких огненных ракет, они не подожгли болота, но сбили с толку солдат Федерации и закрыли им обзор, так что с лодок не видели, куда плывут.
Взрывы направили солдат Федерации точно в мертвую зону, созданную Агашей. Когда взметнулось пламя, лодки Федерации быстро свернули в сторону от взрывов. Лодки сталкивались и застревали в узких каналах, но флот все же неуклюже двигался вперед. Высокий рис в чеках, не убранный после начала осады, вынуждал лодки держаться вместе.
Поняв свою ошибку, капитан сил Федерации приказал изменить направление, но по лодкам прокатились панические крики, когда солдаты поняли, что застряли.
Федерация оказалась в ловушке.
Настало время для настоящей атаки.
На флот Федерации продолжали сыпаться бомбы, по ночному небу просвистели горящие стрелы, упав на тюки с грузом. Стрелы неслись одна за другой, как будто в болотах притаился целый эскадрон, стреляющий отовсюду, но Рин знала, что это одна лишь Кара, спрятавшаяся на другом берегу, стреляет с ослепительной скоростью опытной охотницы из Глухостепи.
Потом Кара нацелилась на инженеров. Она продырявила лбы каждому второму, аккуратно уложив мост из тел.
Флот Федерации, со всех сторон окруженный огнем, начал гореть.
Солдаты в панике покидали горящие лодки. Они устремились к берегу, но тонули в грязи и топи. Поскальзывались и падали на затопленных рисовых чеках, где вода доходила до груди, а тяжелые доспехи мешали им подняться. Алтан что-то шепнул, и тростник вдоль берега вспыхнул пламенем, загнав солдат в смертельную ловушку.
Но все же некоторые добрались до берега. Группа солдат — человек десять или двадцать — вскарабкалась на сухой берег и тут же наткнулась на Суни и Бацзы.
Рин гадала, как Суни и Бацзы собираются вдвоем удерживать всю полоску торфа. Насколько она разобралась в их способностях, они не могли контролировать природные явления, как Алтан и Агаша. А солдат наверняка окажется больше.
Ей не стоило беспокоиться.
Они пронеслись по солдатам как валуны, подминающие пшеничные колосья на поле.
В скудном свете от пламени бомб Рамсы Рин смотрела на поднятый Суни и Бацзы шквал, похожий на битву в театре теней.
Они были полной противоположностью Алтану. Тот дрался с натренированной грацией мастера боевых искусств. Он двигался словно лента из дыма, будто танцор. Но Бацзы и Суни были воплощением грубой и ничем не сдерживаемой силы. Они не использовали строгие фигуры Сээцзиня. Только сокрушали все на своем пути, а целей у них было в достатке. Они сбрасывали солдат с берега с той же скоростью, с какой те взбирались.
Натренированный в Синегарде мастер боевых искусств стоил четырех солдат ополчения. Но Суни и Бацзы стоили как минимум десяти каждый.
Бацзы срубал солдат, как повар нарезает овощи. Его нелепые грабли с девятью зубцами, бесполезные в руках любого другого бойца, в крепкой хватке Бацзы превратились в машину смерти. Он захватывал мечи между зубцами, одновременно по три-четыре клинка, и вырывал из рук врагов.
Бог никак его не менял, но дрался Бацзы с яростью берсерка, настоящий дикий кабан, вошедший в раж.
Суни дрался вообще безоружным. И без того громадный, он, казалось, вырос до трехметровой высоты. Казалось бы, невозможно голыми руками разоружить вооруженных мечами солдат, но он был настолько силен, что оппоненты выглядели детьми рядом с ним.
Суни схватил двух ближайших солдат за головы и размозжил их друг о друга. Головы треснули, как спелые дыни. Брызнула кровь вперемешку с мозгами, залив Суни с головы до пят, но он не остановился, чтобы вытереть лицо, и врезал кулаком по голове следующего солдата.
Шерсть на его руках и спине, казалось, служит природным щитом, отражая металл. Солдат вонзил в спину Суни копье, но оно отскочило. Суни развернулся, слегка наклонился, обхватил голову солдата и оторвал ее с такой легкостью, словно снял крышку с кувшина.
Когда он снова повернулся в сторону болота, Рин заметила его глаза в отблесках огня. Они были совершенно черными.
Она поежилась. Это были глаза зверя. На берегу дрался не Суни, а какое-то древнее существо, злобное и ликующее оттого, что может разрывать людей, как игрушки.
— На другой берег! На другой берег!
Группа солдат бросила застрявшие лодки и отчаянно поплыла к Алтану и Рин.
— За дело, — сказал Алтан и вышел из тростника, вращая в руке трезубец.
Рин поднялась на ноги и покачнулась, когда действие мака ударило ее по голове как дубиной. Она понимала, что находится в опасности. Если она не призовет бога, мак просто лишит ее возможности драться, она будет под кайфом и дезориентирована. Но когда она попыталась найти внутренний огонь, то ничего не обнаружила.
Рин пыталась петь на старом спирском языке. Этому заклинанию ее научил Алтан. Рин не понимала слова, да и Алтан понимал их с трудом, но это не имело значения. Имели значение только повторяющиеся резкие звуки, похожие на плевки. Спирский язык был диковатым и гортанным. Он звучал как ругательства. Как проклятие.
И все же успокаивал, позволял сосредоточиться и устанавливал прямую связь с Пантеоном.
Но сейчас она не чувствовала, что проваливается в бездну. Не слышала шипения в ушах. Она не поднималась вверх. Рин углубилась в себя, пытаясь установить связь с Фениксом… но безрезультатно. Она ничего не чувствовала.
Что-то просвистело в воздухе и вонзилось в грязь под ногами Рин. Она с трудом рассмотрела этот предмет, словно перед глазами стелился туман. И наконец одурманенный мозг определил, что это стрела.
Федерация отстреливалась.
Рин смутно осознала, что Бацзы кричит ей с другого берега канала. Она попыталась не отвлекаться и сосредоточиться на себе, но в груди вскипала паника. Рин не могла сфокусироваться. Она думала обо всем сразу — птицах Кары, наступающих солдатах, которые были все ближе и ближе.
Она услышала нечеловеческий крик с другой стороны протоки. Суни визжал, как растревоженная обезьяна, колотил кулаками по груди и завывал, глядя в ночное небо.
Бацзы запрокинул голову и разразился гулким смехом, тоже нечеловеческим. Он ликовал так, как никто не стал бы посреди подобной резни. И Рин поняла, что это смеется не Бацзы, а бог внутри его, считающий пролитую кровь жертвоприношением.
Бацзы поднял ногу и сталкивал солдат обратно в воду, опрокидывая, как костяшки домино, они плюхались в реку, молотили руками и пытались выбраться из топкого болота.
Кто кого контролировал? Воин, призвавший бога, или бог в теле воина?
Рин не хотелось, чтобы бог овладел ею. Ей хотелось остаться свободной.
Но в голове царила неразбериха. В голове боролись три противоречащих приказа — приказ Цзяна очистить разум, приказ Алтана заточить ярость, как бритву, и собственный страх, что ее снова охватит пламя, ведь она не знала, как его затушить.
Но она не могла просто стоять вот так.
Давай, давай же… Рин искала огонь, но не находила. Она застряла на полпути к Пантеону и не могла очутиться ни там, ни обратно в реальном мире. Она потеряла чувство равновесия и ориентацию, тело как будто находилось где-то далеко от разума.
Что-то холодное и липкое схватило ее за лодыжки. Рин отпрыгнула, и из воды вылез солдат. Он жадно втягивал воздух — наверное, задерживал дыхание весь путь через канал.
Увидев ее, он вскрикнул и опрокинулся навзничь.
Рин успела лишь заметить, как он молод. Неопытный боец. Видимо, это было его первое сражение. Он даже не догадался вытащить оружие.
Рин медленно надвинулась на него, ступая точно во сне. Меч казался чужим, словно его держит не ее рука и не ее нога пнула солдата в плечо…
Он оказался проворней, чем рассчитывала Рин, вынырнул и ударил ее по колену, повалив в грязь. Прежде чем она успела ответить, он навалился сверху и пригвоздил к земле двумя коленями.
Рин подняла голову. Их взгляды встретились.
На его круглом и нежном, как у ребенка, лице был написан страх. Солдат был не выше ее ростом. И вряд ли старше Рамсы.
Он повозился с ножом у живота, чтобы правильно ухватить его, прежде чем нанести удар…
Из его ключицы вылезли три металлических зубца, в том месте, где трахея соединялась с легкими. В уголках губ запузырилась кровь. Он плюхнулся обратно в болото.
— Все нормально? — спросил Алтан.
Рядом с ними солдат молотил руками по воде и булькал. Алтан прицелился на два пальца выше сердца, не оказав ему милость быстрой смерти, и предоставил захлебываться в собственной крови.
Рин молча кивнула, вытаскивая из грязи меч.
— Не высовывайся, — сказал Алтан. — И возвращайся.
Он подтолкнул ее по спине сильнее, чем требовалось.
Рин поковыляла в тростник и обернулась в тот миг, когда Алтан вспыхнул факелом.
Это произвело эффект горящей спички, брошенной в масло. Из его груди вырвалось пламя, потекло по обнаженным плечам и спине, окружило защитным коконом. Он превратился в живой факел. Пламя приняло форму двух огромных крыльев. Вокруг Алтана от воды поднимался пар.
Рин пришлось прикрыть глаза.
Это был настоящий спирец. Бог внутри человека.
Алтан отталкивал солдат как волна. Они ползли обратно, предпочитая попытать счастья в горящих лодках, чем столкнуться с этим кошмаром.
Алтан двинулся на них, и с солдат слезала кожа.
Рин не могла смотреть на него, но и не могла отвести взгляд.
Она гадала, так ли она выглядела, когда горела в Синегарде.
Но в этот момент, когда пламя вырывалось из всех отверстий, она никак не могла выглядеть настолько грациозно. Когда Алтан двигался, огненные крылья кружились вместе с ним, как его отражение, поджигая все вокруг.
Теперь понятно, что значит быть воплощением бога.
Когда Цзян учил ее, как попасть в Пантеон, он всегда учил преклонять перед богами колени.
Но цыке приводили богов в мир смертных, и те несли хаос и разрушения. Когда шаманы-цыке молились, они не просили богов что-то для них сделать, они просили богов сделать что-то, вселившись в них, открывали разум небесам и становились сосудами для богов.
Чем больше Алтан двигался, тем ярче горел, словно сам Феникс пытался слить мир грез и реальности. Все стрелы, летящие к Алтану, сгорали в бушующем пламени или с шипением падали в воду.
Рин начала опасаться, что Алтан и сам сгорит, он весь превратился в пламя.
Она не могла поверить, что спирцев уничтожили. Каким же чудом была спирская армия! Целое подразделение воинов, горящих, как Алтан… Как могли уничтожить такой народ? Один спирец уже наводит ужас, а тысячу невозможно остановить. Они могли бы спалить весь мир.
Какое бы оружие ни использовала тогда Федерация, теперь ее солдаты не выглядели серьезной угрозой. Флот был заперт со всех сторон, за спинами мугенцев полыхал огонь, под ногами было болото, а единственную полоску твердой почвы охраняли сами боги.
Сгрудившиеся в кучу лодки яростно пылали, сундуки с одеждой, одеялами и лекарствами обуглились и потрескались, густой дым покрыл болота непроницаемым саваном. Солдаты на лодках задыхались, а те, кто пытался идти по мелководью, начали кричать, потому что вода вокруг закипела от адского пламени.
Жуткая резня. И прекрасная.
План Алтана был великолепно продуман. При обычных обстоятельствах отряд из восьми человек ни за что бы не выстоял, когда у противника такой численный перевес. Но Алтан выбрал поле боя, где Федерация растеряла все преимущества, а цыке — наоборот, их приобрели.
И в результате самая маленькая дивизия ополчения уничтожила целый флот.
Шагнув на нос лодки, Алтан не нарушил ее равновесия. Он с такой ловкостью балансировал на качающейся лодке, словно ступает по твердой почве. Солдаты Федерации барахтались и отпрыгивали, а он снова и снова орудовал трезубцем, каждый раз пуская кровь и заглушая крики.
Солдаты падали перед ним словно в молитве. Он срезал их, как тростник.
Они плюхались в воду, и крики становились громче. На глазах у Рин солдаты сваривались заживо, их красная, как крабий панцирь, кожа покрывалась пузырями и лопалась, глаза вылезали из орбит.
Она дралась в Синегарде и испепелила генерала, но сейчас с трудом понимала, как Алтан мог причинить столько разрушений. Он дрался так, словно не был человеком.
Не кричал лишь капитан флота, он не прыгнул в воду, а стоял гордо и прямо, будто на собственном корабле, а не на горящих развалинах.
Капитан медленно вытащил меч и поднял перед собой.
Вряд ли он сумел бы победить Алтана, но было честью хотя бы попытаться.
Капитан быстро шевелил губами — похоже, бормотал какое-то заклинание. Рин даже задумалась, а не шаман ли он, но, присмотревшись получше, догадалась, что он молится.
— Я ничто по сравнению со славой императора. Ради него я живу. Он дал мне цель. В его честь я служу. В его честь я умираю. За Риохая. За Риохая. За…
Алтан легко переступил через обугленный штурвал. Его ноги лизал огонь, окружая его, но не причиняя вреда.
Капитан поднес меч к горлу.
В последний момент Алтан бросился вперед, сообразив, что намерен сделать капитан, но был слишком далеко.
Капитан резким движением отвел клинок в сторону. Он встретился взглядом с Алтаном, и за мгновение до того, как в его глазах погасла жизнь, Рин заметила в них победный блеск. Потом тело рухнуло в топь.
Когда Агаша потерял свою силу, обломки кораблей отнесло обратно в море Нариин — дымящиеся руины обугленных лодок, бесполезного обмундирования и сломленных людей.
Алтан приказал уходить, прежде чем солдаты Федерации успеют перегруппироваться. Многие сумели удрать, но цыке никогда и не ставили задачу уничтожить всю армию. Достаточно утопить припасы.
Хотя и не все. В неразберихе сражения Юнеген и Кара отогнали две последние лодки и спрятали их в канале. Теперь все сели в них, и Агаша направил лодки по узкому каналу в Хурдалейн, к пристани.
Навстречу им выбежал Рамса.
— Получилось? — спросил он. — Ракеты сработали?
— Зажглись превосходно. Молодец, — сказал Алтан.
Рамса издал победный клич. Алтан похлопал его по плечу, и Рамса просиял. Рин ясно видела по его лицу, что он обожает Алтана как старшего брата.
Ей было сложно чувствовать то же самое. Алтан был настоящим талантом, и ей хотелось лишь угодить ему. Он был строгим командиром, скупым на похвалы, но получать их от него было чудесно. И Рин жаждала их получить.
В следующий раз. В следующий раз она не будет мертвым грузом. Она научится управлять гневом по собственному желанию, даже с риском потерять рассудок.
Эту ночь они отпраздновали мешком сахара с украденной лодки. Столовая была заперта, и сахар не в чем было растворить, так что они просто ели его ложками. Сначала Рин это показалось отвратительным, но когда мешок и ложка по кругу добрались до нее, она набила полный рот.
По настоянию Рамсы Алтан согласился разжечь для них большой костер на пустом поле.
— А если нас заметят? — спросила Рин.
— Мы далеко в тылу. Ничего страшного. Просто ничего не бросай в огонь, — ответил он. — Не стоит экспериментировать с пиротехникой так близко к гражданским.
Рамса надул щеки и выдохнул.
— Как скажешь, Тренсин.
Алтан бросил на него сердитый взгляд.
— Хотя бы сейчас.
— Вот вечно ты не даешь повеселиться, — проворчал Рамса, когда Алтан отошел от огня.
— Ты не останешься? — спросил Бацзы.
Алтан покачал головой.
— Нужно ввести в курс дела наместников. А вы отпразднуйте. Сегодня я очень вами доволен.
— Сегодня я очень вами доволен, — передразнил его Бацзы, когда Алтан ушел. — Попросите его кто-нибудь не быть таким занудой.
Рамса откинулся на локтях и ткнул Рин.
— В академии он был таким же невыносимым?
— Не знаю, — ответила она. — Я плохо знала его в Синегарде.
— Могу поспорить, он всегда таким был. Старик в молодом теле. Как думаешь, он когда-нибудь улыбается?
— Раз в году, — сказал Бацзы. — Случайно, во сне.
— Да бросьте, — вставил Юнеген, хотя он тоже улыбался. — Он хороший командир.
— Он хороший командир, — согласился Суни. — Лучше Тюра.
Мягкий голос Суни удивил Рин. Когда Суни был свободен от своего бога, он был на удивление тихим, почти робким, и говорил только после тщательных размышлений.
Он тихо сидел возле костра. Широкое лицо было расслабленным и умиротворенным. Рин гадала, когда он снова потеряет над собой контроль и станет жертвой криков в своей голове. Он был так чудовищно силен, разбивал головы руками, будто яйца. Убивал с такой легкостью и так ловко.
Он мог бы убить Алтана. Три дня назад в столовой Суни мог бы сломать Алтану шею, как цыпленку. От этой мысли у нее пересохло в горле.
А еще Рин задумалась, понимает ли это Алтан, когда подходит к Суни и отдает свою жизнь в его руки.
На каком-то складе Хурдалейна Бацзы раздобыл бутылку соргового вина. Они передавали ее по кругу. Они только что одержали большую победу и могли позволить себе расслабиться на одну ночь.
— Эй, Рин. — Рамса перекатился на живот и подпер подбородок ладонями.
— Да?
— А разве это не означает, что спирцы все-таки не исчезнут? — спросил он. — Ведь вы с Алтаном можете завести детей и возродить спирский народ.
Кара громко фыркнула. Юнеген поперхнулся и выплюнул изо рта сорговое вино.
Рин стала пунцовой.
— Это вряд ли, — сказала она.
— Почему? Тебе не нравится Алтан?
Ах ты, наглый мелкий говнюк.
— Нет, я просто не могу, — сказала она. — Не могу иметь детей.
— Почему? — напирал Рамса.
— Потому что в академии я уничтожила свою матку, — ответила она и прижала колени к груди. — Она… мешала тренировкам.
Рамса выглядел таким ошарашенным, что Рин засмеялась. Кара ускользнула в уголок.
— Что?! — негодующе сказал Рамса.
— Как-нибудь объясню, — пообещал Бацзы. Он выпил вдвое больше вина, чем остальные, язык у него уже заплетался. — Когда молоко на губах обсохнет.
— Уже обсохло.
— Значит, когда голос сломается.
С минуту они передавали бутылку молча. Теперь, когда неистовство на болотах закончилось, цыке как будто уменьшились в размерах, словно оживляются в присутствии богов, а без них становятся пустыми оболочками.
Они выглядели настоящими людьми, уязвимыми и хрупкими.
— Так, значит, вы последние из вашего народа, — произнес Суни после недолгого молчания. — Печально.
— Да уж. — Рин пошевелила поленья в костре. Она не вполне свыклась со своим происхождением. Она не помнила Спир и не была к нему привязана. Быть спиркой для нее что-то значило, только когда она находилась рядом с Алтаном. — В Спире все печально.
— Во всем виновата идиотка королева, — заявил Юнеген. — Спирцы никогда бы не вымерли, если бы Теарца себя не заколола.
— Она и не заколола, — сказал Рамса. — Она себя спалила. Взорвалась изнутри. Бум! — Он взмахнул пальцами в воздухе.
— Почему она покончила с собой? — спросила Рин. — Я никогда не могла этого понять.
— Я слышал версию, что она была влюблена в Красного императора, — сказал Бацзы. — Он пришел на ее остров, и она тут же в него влюбилась. А он грозил вторгнуться на остров, если Спир не будет платить ему дань. Королеву так потрясло его предательство, что она побежала в храм и покончила с собой.
Рин поморщилась. В каждой версии легенды Теарца выглядела все глупее и глупее.
— Это не история любви, — впервые заговорила из уголка Кара.
Все удивленно посмотрели на нее.
— Эта легенда — никанская пропаганда, — равнодушно продолжила она. — Историю Теарцы сотворили по образцу мифа о Хань Пин, потому что легенда звучит лучше правды.
— И какова же правда? — спросила Рин.
— А ты не знаешь? — Кара впилась в нее мрачным взглядом. — Уж спирцы должны знать.
— А я — нет, это же очевидно. Так как же ты назовешь эту историю?
— Я назову ее не историей любви, а историей про богов и людей. — Голос Кары стал таким тихим, что все наклонились, чтобы ее услышать. — Говорят, Теарца могла бы вызвать Феникса и спасти остров, и тогда Никан не захватил бы его. Говорят, если бы она захотела, то вызвала бы такую силу, что Красный император со своей армией не посмел бы ступить на землю Спира и тысячу лет.
Кара помолчала. Она не сводила глаз с Рин.
— А потом? — поторопила ее Рин.
— Теарца отказалась. Сказала, что независимость Спира не стоит той жертвы, которой потребовал Феникс. Феникс объявил, что Теарца нарушила клятвы правителя Спира, и наказал ее за это.
Рин некоторое время молчала. А потом спросила:
— Ты думаешь, она была права?
Кара пожала плечами.
— Думаю, Теарца была мудрой. Но плохим правителем. Шаманы знают, когда нужно сопротивляться воле богов. Это мудрость. Но правители должны сделать все возможное для спасения страны. Они в ответе за нее. Если ты держишь судьбы страны в своих руках, если приняла на себя обязательства, то твоя жизнь уже тебе не принадлежит. Как только ты становишься правителем, выбор за тебя уже сделан. В те дни править Спиром означало служить Фениксу. Спирцы были гордым народом. Свободным народом. Когда Теарца покончила с собой, спирцы превратились всего лишь в бешеных псов императора. Кровь спирцев на руках у Теарцы. Она заслужила свою судьбу.
Когда Алтан вернулся со встречи с наместниками, большинство цыке уже уснули. Рин не спала, уставившись в догорающий костер.
— Привет, — сказал он и сел рядом. От него пахло дымом.
Рин подтянула колени к груди и повернула к нему голову.
— И как они это восприняли?
Алтан улыбнулся. После приезда в Хурдалейн она впервые видела на его лице улыбку.
— Не могли поверить. А ты как?
— Мне стыдно, — честно призналась она. — И я до сих пор немного под кайфом.
Он откинулся назад и скрестил руки. Улыбка исчезла.
— Что случилось?
— Не сумела сосредоточиться, — сказала она.
Испугалась. Промедлила. Делала все то, чего ты просил не делать.
Алтан выглядел слегка озадаченным и сильно разочарованным.
— Прости, — пискнула Рин.
— Нет, это я виноват. — Его голос был нарочито нейтральным. — Я бросил тебя в сражение раньше, чем ты была готова. В Ночной крепости ты бы тренировалась несколько месяцев, прежде чем получила бы задание.
От этих слов она вроде бы должна была почувствовать лучше, но ей все равно было стыдно.
— Я не освободила разум, — призналась она.
— И не надо. Медитации с чистым разумом — для монахов. Так ты попадешь в Пантеон, но не заберешь с собой бога. Тебе не нужно открывать разум для всех шестидесяти четырех богов. Тебе нужен только один. Нужен огонь.
— Но Цзян говорил, что это опасно.
Рин заметила, что по лицу Алтана промелькнула гримаса нетерпения, но его тон остался нейтральным.
— Потому что Цзян боялся и сдерживал тебя. Ты действовала по его приказу, когда вызвала Феникса в Синегарде?
— Нет, — призналась она, — но…
— Ты успешно вызывала бога, следуя указаниям Цзяна? Цзян учил тебя это делать? Наверняка наоборот. Наверняка он хотел, чтобы ты утихомирила бога.
— Он пытался меня защитить, — возмутилась Рин, хотя и не знала почему. Ведь именно это ее и раздражало в Цзяне. Но после того, что она сделала в Синегарде, предупреждения Цзяна обрели больше смысла. — Он предупреждал, что я могу… что последствия…
— С огромной силой всегда связана большая опасность. Разница между великим и посредственным заключается в том, что великий готов идти на риск. — Алтан презрительно скривился. — Цзян был трусом, боялся того, что может выпустить в мир. Трясущийся дурачок, не понимающий, каким талантом обладает. Каким талантом обладаешь ты.
— Он по-прежнему мой наставник, — сказала Рин, инстинктивно защищая Цзяна.
— Уже нет. У тебя больше нет наставника. У тебя есть командир. — Алтан положил ей руку на плечо. — Самый простой путь к этому состоянию — ярость. Возбуди в себе ярость. И не отпускай. Ярость даст тебе силу. Осторожность — нет.
Рин хотелось ему верить. Сила Алтана ее завораживала. И она знала, что может обладать такой же, если захочет.
И все же предупреждения Цзяна звучали где-то в глубине сознания.
«Я встречал души, которые не могут найти свои тела. Встречал людей, находящихся на полпути к миру духов, застрявших между нашим миром и тем».
Такова цена силы? Повредится ли она рассудком, как Суни? Станет ли параноиком и невротиком, как Юнеген?
Но Алтан не повредился в рассудке. А среди всех цыке Алтан смелее всех пользовался своими способностями. Бацзы и Суни нуждались в галлюциногенах, чтобы вызвать богов, а Алтан вызывал пламя одним шепотом. Казалось, он всегда был в том состоянии ярости, в которое хотел погрузить Рин. И все же никогда не терял контроль. Что бы ни происходило под непроницаемой маской, он производил впечатление человека редкого душевного здоровья.
«Кого держат в тюрьме Чулуу-Кориха?»
«Ненормальных преступников, которые совершают противоестественные преступления».
Кажется, теперь она знает, в чем заключался вопрос Цзяна.
Рин не хотелось признавать, что она напугана. Напугана, что потеряет над собой контроль, когда из нее польется пламя. Боится, что огонь ее поглотит, и она станет проводником для бога, который будет требовать все большие и большие жертвы.
— Когда я последний раз это сделала, то не могла остановиться, — сказала она. — Мне пришлось умолять. Я не… Я не знаю, как себя контролировать, когда вызываю Феникса.
— Представь, что он свеча. Ее трудно зажечь. Но погасить еще сложнее, и если ты не будешь осторожна, то сгоришь.
Но это совсем не помогло — она пыталась зажечь свечу, но ничего не вышло. Так что же произойдет, если в конце концов она обнаружит, что не может погасить пламя?
— А ты как это делаешь? Как ты это прекращаешь?
Алтан отодвинулся от костра.
— Никак, — ответил он.
Назад: Глава 13
Дальше: Глава 15
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий