Ледяная магия

Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Глава 7

Перекоп встретил снегопадом и хмурыми лицами жителей. Заметив меня, былые знакомые отворачивались, иные и вовсе торопились укрыться за углом ближайшего дома. Как оказалось, это только цветочки. Если скованные дисциплиной солдаты при исполнении воздержались от комментариев, то свободные от дежурства служивые сдерживаться не стали. В лицо летели пожелания сдохнуть и комья грязного снега. Меня обвиняли в смерти Анаиса и привороте Алана, кричали, что инквизитор сюсюкается, надо было связать и засунуть в клетку. А я глотала молчаливые слезы и молчала, вцепившись в луку седла. Разом забылись все добрые дела, я превратилась в мерзкую ведьму, предмет всеобщей ненависти. Не боялись бы поранить Гордона, забросали бы камнями. Один мальчишка таки швырнул, на память остался синяк. Парнишку не поймали, он успел затеряться в толпе. Выдавать его, разумеется, не собирались, люди сомкнули ряды перед гвардейцами. Низко опустила голову. Как тут докажешь невиновность, если абсолютно все уверены в обратном? Одна надежда на старшего следователя, может, его имя заставит жителей говорить.
– Быстро распространяются новости, верно? – Инквизитор невозмутимо протянул платок, чтобы промокнула грязные волосы.
Пальцы его окончательно восстановились, а сам Гордон, вняв моему совету, начал носить утепленные перчатки. Они возникли сами собой, выходит, кто-то из сопровождающих одолжил.
– Их распространили вы.
Скомкала в руке платок и с надеждой оглядела толпу: вдруг замечу участливых знакомых? Если при въезде в город от нас шарахались, то теперь люди сбивались в группки и следовали за своеобразным кортежем. Не знаю, куда меня поместят, но лучше оттуда одной не выходить. На лицах ни тени сочувствия, одна злоба.
– Убийца! На костер ведьму!
Закрыла уши руками, чтобы не слышать страшной какофонии. За что они так со мной?! Многих я лечила, никому ничего дурного не сделала. Разве дар – преступление? Это как цвет кожи, такое не выбирают.
В висок врезался очередной снежок. Вздрогнула от резкой боли, но даже не обернулась.
Интересно, Рая тоже с ними? Конечно, с ними. Подумаешь, подружка, сколько еще таких найдет. А члены Совета? Сглотнула. Именно от них в конечном счете зависело, дадут мне провести расследование или нет. Они могут потребовать бросить ведьму под стражу, инквизитор не станет возражать, повода нет.
– Однако это начинает надоедать, не находите?
Гордон остановил коня и поднял руку. Толпа послушно замолкла, готовая внимать представителю закона. Он выдержал паузу и поискал глазами стражу, усиленно делавшую вид, что происходящее их не волнует.
– Для тех, кто успел запамятовать, представлюсь вновь: старший следователь Второго отдела имперской государственной службы Гордон Рэс. Именем его величества я вершу в городе правосудие и не потерплю беспорядков. Отныне любые подобные собрания расцениваются как неповиновение власти. Я поставлю перед новым командиром стражи вопрос об объявлении выговора всем патрульным, которые должным образом не исполняли свои обязанности. Еще одно такое выступление, и город полностью перейдет под контроль инквизиции. Полагаю, не стоит объяснять, чем вам всем это грозит.
Люди дрогнули, самые трусливые сбежали.
– Совет не допустит! – крикнул кто-то смелый.
– Советом стану я, – отрезал Гордон и добавил страшное: – По законам военного времени.
Желание спорить тут же пропало, перекопцы, ворча, начали расходиться, а я сидела и гадала, блефовал ли старший следователь. Безусловно, если бы город признали захваченным нежитью, власть переходила к инквизиции, но война… Одного убийства для объявления чрезвычайного положения мало.
– Вы действительно можете? – шепотом поинтересовалась я и с облегчением выпрямилась.
Еще бы тело от неудобного путешествия не болело, не затекло… Мечты, мечты!
– Могу, – подтвердил Гордон, свернув к Ратушной площади. – Потом пришлось бы давать объяснения, но перевести Перекоп на пару дней военного положения в моей власти. Второй отдел – могущественная организация, госпожа Рур, недаром Великий инквизитор – левая рука императора.
После следующего поворота догадалась, куда мы направляемся – в гостиницу «Цесарка и гусь», лучшую в городе. Заерзав в седле, робко поинтересовалась:
– А меня куда? Вы в гостиницу, а я?
– Туда же, – озадачил ответом Гордон.
– Ммм, дорого же, в Управе найдется свободная камера.
Старший следователь усмехнулся:
– Не беспокойтесь, если к условленному сроку я не получу доказательств вашей невиновности, еще насидитесь, даже кандалы примерите. А пока радуйтесь возможности немного пожить в комфорте. К сожалению, не апартаментах, но хотя бы с кроватью.
У гостиницы нас уже ждали – кто-то успел сбегать, рассказать. У входа выстроился отряд стажи, переминались с ноги на ногу хозяин и конюх, он же лакей.
«Цесарка и гусь» всеми силами пытались походить на респектабельные заведения, вот и вместо привычного крыльца лестница с навесом на витых столбах. Дверь тоже массивная, с рисунками на филенках. Название выложено мозаикой на обшитом камнем фасаде. Прежде мне не доводилось бывать в оплоте роскоши Перекопа, поэтому любопытство временно заглушило страх. Запрокинув голову, рассматривала наличники, декоративные пояски между этажами – всего их три.
– Добро пожаловать, мастер Рэс, – подобострастно улыбнулся хозяин и поклонился.
Он напоминал суетливую крысу – такой же тощий, с жидкими волосами и длинным носом. Зато одет не чета простолюдинам, даже жилет с модным растительным орнаментом.
– Желаете занять те же комнаты?
Казалось, еще немного, и хозяин бросится лизать сапоги инквизитору.
Хм, не только мне не понравился «крысеныш», Гордон тоже кривился. Не терпел фальши?
– Те же, – кивнул старший следователь и указал на меня: – Организуйте небольшую и хорошо охраняемую комнату, не обязательно для постояльцев.
Хозяин вздрогнул и часто-часто заморгал, видимо, только сейчас сообразив, кого занесла судьба в его гостиницу. Тем не менее он кивнул:
– Будет исполнено.
Хоть бы не в каморку под лестницей засунул!
Спешиться самостоятельно мне не дали, хотя отныне я практически ничего не делала самостоятельно, только ела. Гордон передал в руки гвардейца и спрыгнул с седла, размял затекшие мышцы.
– Какие последуют указания, мастер Рэс? – от лица всей охраны поинтересовался Гарс.
– Двое со мной, остальные обустраиваются, помогают хозяину, если потребуется.
Капрал быстро отрядил ребят для конвоя, сам остался в гостинице. Логично.
– Куда мы?
Никак не могла понять, зачем гулять по городу вместо заслуженного отдыха. После ночевки мы не делали привалов, если даже у меня кости ломит, то каково Гордону?
– К вам в гости, – озадачил инквизитор. – Хочу осмотреть лавку, заодно решить, можно ли вас там оставить. Гостиница действительно накладна, пытаюсь сберечь государственные деньги.
– Разве дом не сравняли с землей? – искренне удивилась я.
Судя по настроениям перекопцев, лавку давно сожгли.
– Там выставлена охрана. Вы ловко выбрались из города, Клэр. Вашу смекалку да в других целях! – сделал неожиданный комплимент инквизитор.
Покраснела, не зная, что ответить. Странно слышать такое от врага. В итоге спросила, раз уж мы вернулись к событиям той ночи:
– Роженица и ребенок живы?
– Живы, – кивнул Гордон, – но проклинали вас знатно.
Одним проклятием больше, одним меньше теперь неважно.
Аптечная лавка действительно стояла на месте, даже стекла не выбиты. По периметру ее охраняли солдаты, в одном из которых с замиранием сердца узнала Алана. Он ничуть не изменился, разве ушла с лица привычная добрая улыбка. Интересно, действие зелья уже закончилось? Должно было.
– Здравствуй, Алан, – поколебавшись, поздоровалась.
Былой поклонник обернулся и тут же отвел глаза. Ясно, меня больше не существует.
– Прости меня, пожалуйста, – глупо, но не могла держать на душе груз. – Понимаю, нехорошо играть на чужих чувствах, но выбора не было…
Осеклась, не зная, как продолжить. Представила себя на месте Алана и поняла, что любые слова бесполезны, не объяснишь, разбитое сердце не склеишь. Одно хорошо, былого поклонника не понизили в должности, только вот отрядить охранять дом вероломной возлюбленной слишком жестоко.
Гордон с интересом прислушивался к моему монологу, даже отошел на пару шагов, чтобы не мешать своеобразной исповеди, и не позволил гвардейцам встать между мной и офицером.
– Когда мне сказали, я не поверил, – наконец нарушил молчание собеседник. – И сейчас не верю. Ты не могла убить.
Слабо улыбнулась и мысленно поблагодарила. Хоть один не считал меня чудовищем.
– Можно нам поговорить, мастер? – обратился Алан к инквизитору. – Ошейник надежно блокирует магию, приворотное зелье вывели из крови, ведьма не сбежит.
– Разрешаю, – кивнул Гордон. – Зайдите в дом, я пока поговорю с вашими подчиненными.
Заскрипела знакомая дверь. Я знала тут каждую щербинку, могла с закрытыми глазами сказать, где вбит гвоздь, где чуть облупилась краска.
Лавка встретила прохладой – после моего бегства ее не протапливали. Выпустила изо рта облачко пара. Да, будто на улице стою. Все перевернуто вверх дном, спасибо, не сломано, если оставят тут жить, целый день, не меньше, потрачу на уборку. Если… Надо упросить, любой крошечный проигрыш – шаг к костру. Настроение горожан ты знаешь, вряд ли члены Совета вступятся, наверняка распорядятся организовать казнь в самом центре Перекопа. Последняя ведьма севера… Усмехнулась. Это вряд ли, кто-то ведь убил беднягу Анаиса.
Алан подпер спиной дверь, словно опасался, что я сбегу, и быстро зашептал, поминутно оглядываясь:
– Я действительно не верю, Клэр, и могу помочь.
Отчаянно замахала руками и тем же шепотом попыталась вразумить влюбленного мужчину:
– Даже не думай! Ты лишишься всего, оно тебе нужно?
– Мне нужна ты, – упрямо заявил Алан и тяжко вздохнул: – По-прежнему нужна.
Неужели зелье еще действует? Он должен меня ненавидеть, хотя бы обидеться на игравшую на чужих чувствах женщину, а никак не помогать.
– Алан, я тебя не люблю, – лучше горькая правда.
– Полюбишь. – Поклонник оказался настойчивым.
– В качестве благодарности, как единственного, кто согласится жить с ведьмой? – горько усмехнулась я и покачала головой. – Спасибо, Алан, но нет. Лучше помоги найти настоящего убийцу. Это маг, и он живет в Перекопе, в крайнем случае, в Махале и бывал у моего учителя, мэтра Олуша.
Алан промолчал и распахнул дверь. Разговор окончен, судя по всему, помогать без любви мне отказывались.
Я научилась различать шаги Гордона, не пошевелилась, когда его рука легла на плечо.
– Неаккуратная работа! – Он обвел глазами лавку и неодобрительно цокнул языком. – А вы вновь поразили меня, Клэр, не воспользоваться влюбленным мужчиной. Если и дальше так пойдет, придется признать ведьм самыми честными женщинами на свете.
Так он подслушивал!
Вспыхнув, кинула в лицо инквизитору:
– Низко для человека вашей должности. Еще бы в замочную скважину подсмотрели!
Гордон рассмеялся, но не ответил на мой выпад. Подтолкнув вглубь лавки, он направился к комнатке, где я готовила зелья.
– Всегда мечтал посмотреть, как появляются эликсиры и мази. Покажете?
– Нет, не желаю, чтобы мне приписали порчу.
Сказала и отвернулась. Изображает любопытство, а на самом деле хочет увеличить пункты обвинения. Знаю я инквизиторов, они мастера задавать каверзные вопросы.
– Мне действительно интересно, Клэр.
Мое имя он произнес как-то по-особенному, заставил обернуться.
– Уверена, за вашу богатую практику успели насмотреться, – буркнула я.
Старший следователь доверия не внушал.
– Я пытаюсь наладить общение, а вы не хотите, – укоризненно вздохнул Гордон, – ершитесь, огрызаетесь. Между тем, в ваших же интересах заручиться моей поддержкой.
Мысленно рассмеялась. Он держит меня за дурочку?! Право, только юная и неопытная девушка поверит, будто инквизиторы дружат с ведьмами. Его работа – уничтожать подобных мне. Способы неважны: обман, грубая сила, лесть. Только неопытные девушки… Ну да, я выглядела такой же, более того, несведуща во многих вопросах, но не в этом. Часы в публичной библиотеке пролетели не зря, я увлекалась не только оторванными от реальности знаниями.
– Не верите? – Прозорливый Гордон умел читать по лицам. Выражение его собственного тоже изменилось, голос обрел знакомые по первому знакомству нотки. – Тогда поведайте, как вы собирались доказывать свою невиновность. Очевидно, что в городе вам содействовать не желают, единственный выход – убедить меня в необходимости дополнительного расследования.
– Зачем? – Устало потерла виски. – Ведьма поймана, ее можно сжечь.
– Моя задача – не жечь ведьм, – с легким раздражением возразил инквизитор, – а творить правосудие и защищать людей от потусторонних сил.
– Одно и то же! – отмахнулась я и прошла вглубь лавки, оценивая ущерб. – Анаис сжимал в руке ледяной кристалл, офицера стражи накачали любовным зельем – доказательств достаточно.
– А я хочу дать вам шанс, Клэр. – Гордон шагнул следом за мной. – Чутье подсказывает, все не так гладко. Или вы отменная лгунья.
Склонилась над осколками колбы, остро ощущая присутствие инквизитора за спиной. Чутье у него, как же! Хочется затащить в постель, а в камере неудобно.
– Так покажете? – Рука Гордона легла на мою. – Обещаю смотреть только с научной точки зрения. И напрасно вы, в лаборатории, подобной этой, мне бывать действительно не доводилось, я всегда стоял по другую сторону аптечного прилавка.
Скинула его ладонь и резко выпрямилась.
– Что угодно господину?
Если бы могла, заморозила, настолько сейчас злилась. Он даже не пытался скрыть чувственный интерес! А гвардейцы, солдаты все видели… Вот тебе и поцелуй без страсти, сейчас ее хватало.
– Разговорить вас, поместить в знакомую среду. Ждите у входа и не мешайте, – приказал Гордон провожатым. – Если не вернусь через час, загляните.
Судя по ухмылкам гвардейцев и гримасе Алана, сомнений в намерениях инквизитора не возникло. Что ж, если он действительно рассчитывал приятно провести время, то выбрал неудачное место. Тут полно стекла, мастер Рэс рисковал лишиться чего-то ценного.
Дождавшись, пока подчиненные выйдут, Гордон неожиданно попросил:
– Напоите меня чаем.
– Продрогли?
Вопрос вырвался сам собой, хотя меньше всего на свете хотела выказать заботу.
– Есть немного, – признался мужчина и цепким взглядом окинул помещение. – Хорошая лавка, – одобрил он. – Много клиентов было?
Вот и допрос, недолго продержалась человеческая маска.
Ответила что-то, лишь бы отстал, и направилась в жилую часть дома. Надеюсь, там сохранилась посуда, а соседи не растащили дрова на будущий костер, иначе Гордону придется пить чай в другом месте. Разумеется, инквизитор тенью следовал попятам. Пускай, резать младенцев не собиралась.
Воспоминание о роженице резануло память. Нехорошо вышло, но ей бы помогли, а мне нет, прямо от постели вытащили на снег и… Тяжко вздохнула, отгоняя прошлое. Выбор сделан, не могла я иначе. Да и раз с ним все хорошо, зачем себя винить? Жертвенность до добра не доводит. Сегодня смогла убедиться, люди не ценят помощи, стоит перемениться ветру, с радостью вонзают нож в спину.
– Я могу принести воды, – проявил инициативу Гордон.
Не из человеколюбия, разумеется, а чтобы из дома не выходила. Вдруг сбегу?
– Там есть, если не вылили. И инквизиторы ведра не носят.
– Оно тяжелое, – привел неожиданный аргумент мужчина.
– Что? – удивленно уставилась на него.
Положим, в любой другой ситуации поняла бы, но не в случае с ведьмой. В чем подвох?
– Женщинам вредно носить тяжести, – как маленькой, растолковал Гордон и предупреждающе поднял руку. – Только не надо напоминать, что вы не женщина, а преступница.
Усмехнулась:
– Странная у вас логика! Как на дыбе, в колодки – так пожалуйста, а ведро принести нельзя.
– Дыба и колодки от пола не зависят, – парировал инквизитор, – это метод дознания, но и тут к женщинам применяются более слабые способы воздействия. Вы более чувствительны к боли, более эмоционально неустойчивы.
– О, да вы знаток!
Надеюсь, Гордон не собирался прочесть лекцию о видах пыток? Я и так поняла, осознала и сотрудничала со следствием.
– В силу обстоятельств, в силу обстоятельств, – вздохнул мужчина и вплотную приблизился ко мне.
Я снова ощутила запах корицы. Он ей рубашки в комоде прокладывал? Вот уж странная привычка!
Не сводя с меня блестящих глаз, Гордон осторожно взял за руку, провел пальцем по ямочке ладони.
– У вас нежная кожа, как у придворной дамы, так и тянет поцеловать.
В следующий миг ладонь обжег поцелуй. Попыталась вырвать руку, но старший следователь не позволил. Его губы скользнули сначала вверх, к бугорку у основания указательного пальца, затем устремились вниз, к запястью. Судорожно облизнула губы, дрожа от порочной ласки. Дыхание стало неровным, словно я пробежала пару кварталов.
– Вам нравится, Клэр, – он не спрашивал, а утверждал, продолжая мучительно медленно двигаться выше, к локтю.
Рукав платья не стал преградой, Гордон расстегнул пуговку и закатал его.
– Господин Рэс!
Кухня плыла как в тумане. Не заметила, когда мужчина обвил рукой талию, как начал расстегивать пуговицы. Я вообще плохо соображала, не понимала, что происходит.
– Мастер Рэс!
Собственный голос звучал жалко, словно мышиный писк.
– Я никогда прежде не желал ведьму, – хрипло пробормотал Гордон, подняв на меня помутневшие глаза с непомерно расширившимися зрачками. – Не желал даже после стольких дней. Пошли в спальню!
– Нет!
Не знаю, как смогла оттолкнуть его. Задыхаясь, прислонилась к холодному очагу и на ощупь нашарила ухват. Гордон пугал, его больше страшила собственная реакция на него. С каждым разом становилось все хуже и хуже, меня тянуло к следователю все сильнее, придет день, и я не смогу отказать.
– Почему? – инквизитор задал самый глупый вопрос на свете.
Он успел согреться и теперь нервным движением освободился от теплого шейного платка – очередного приобретения.
Опустив глаза, промолчала и надежнее перехватила ухват. Под рукой еще кастрюля, хватит для самообороны. Небесные чертоги, лишь бы потом не обвинили в соблазнении! Скажут, будто оплела любовными чарами, опоила зельем – все слышали, как Гордон просил показать что-нибудь ведьмовское. Попался на мою голову! Женщин ему мало, почему я? Вечно с поцелуями, ласками и пахнет так… уютно. Странное определение для мужчины, но что поделать, корица всегда ассоциировалась со сдобой, посиделками за чашкой чая.
– Ты боишься? – так и не дождавшись ответа, выдвинул предположение Гордон. – Не надо, я не возьму нахрапом, ты захочешь сама.
Покачала головой:
– Вы слишком самонадеянны.
– Скорее ты труслива, – расплылся в кошачьей улыбке инквизитор и шагнул ко мне.
Я, соответственно, от него. Расстегнутое платье сползло с плеча, оголив рубашку, пришлось отвлечься, на минуту упустить старшего следователя из виду, фатальную минуту. Словно птичка в силке, забилась в руках Гордона. Ухват пришлось отпустит, жаль, он упал на пол, а не на ногу любвеобильному служителю закона. Дыхание инквизитора рождало мурашки на шее. Место поцелуя в обнаженную ключицу – когда только успел? – горело, пульсировало жаром.
– Пойдем в спальню, милая, – вкрадчиво прошептал Гордон и погладил по подбородку. – Больно не будет, я уже вижу.
Что именно он видит, уточнять не стала, зажмурилась и заорала. Может, глупо, но если ваш насильник – ваш тюремщик, иначе нельзя. Сейчас сбегутся солдаты, и раздосадованный инквизитор отступит, а я совру, будто испугалась крысы. Однако никто не прибежал, правда, вины гвардейцев в этом не было: Гордон быстро зажал рот рукой.
– Дура! – от души выругался он.
Замычала, силясь достать его ногами. Никогда бы не подумала, что среди инквизиторов окажется такое!.. В отчаянье укусила Гордона. А что мне еще оставалось? Ждать, пока он раздвинет мне ноги?
– Что б тебя! – Мужчина сцедил воздух сквозь зубы и уставился на окровавленный палец. Зрачки медленно возвращались к норме, приступ страсти прошел. – Дважды дура, если решила, будто изнасилую.
– Именно это вы и собирались сделать, – скрестив руки на груди, напомнила я. – И все твердили, как хорошо проделаете.
Гордон болезненно скривился и перевязал пострадавшую конечность.
– Ты хотя бы представляешь, чтобы с тобой сделали, если бы увидели это? – Он ткнул в укушенный палец.
Заметила, в особо эмоциональные моменты инквизитор переходил на «ты». Ну да, тяжело орать с холодным «вы».
Пожала плечами. Не задумывалась.
– Это покушение на убийство представителя власти, Клэр. Продолжать?
Не стоит. До костра бы я не дожила, гвардейцы нашинковали на капусту прямо в кухне.
– Не бойся, не скажу, совру, будто сам порезался, – проявил неслыханную доброту Гордон.
Объяснение столь странному поведению нашлось быстро, его дал сам инквизитор. Сделав небольшую паузу, он хмуро пробормотал:
– Я позволил себе лишнее и поплатился. И давайте, наконец, выпьем чаю! – излишне нервно добавил мужчина. – Теплее не стало.
Аккуратно обошла старшего следователя и уже за его спиной оправила одежду. Несколько глубоких вздохов, чтобы привести мысли и чувства в порядок, и я меня можно подпускать к огню. Чай мне тоже не повредит. Покосилась на Гордона. Похоже, его мучили угрызения совести, вон как пнул табурет. Мог бы довести дело до конца, но не стал, выходит, действительно временное помутнение рассудка.
– Хорошо, будет дознание.
Едва не выронила огниво. Ушам своим не поверила, после сегодняшнего Гордон Рэс собирался мне помочь? Он сумасшедший! Дрожащими руками, боясь повернуться, чтобы не спугнуть видение, наполнила чайник водой из бадьи. Ее не тронули, но содержимого убавилось – проверяли, не зелье ли храню.
– И мне действительно интересна алхимия и аптекарское дело. Хотите, могу извиниться.
– Хочу! – дерзко потребовала я и водрузила чайник на плиту.
Гордон усмехнулся:
– Все-таки вы настоящая ведьма: у всех колдуний мерзкий характер. Хорошо, прошу прощения за недостойное мужчины и следователя поведение и смиренно умоляю отраву в чай не класть.
Против воли улыбнулась. Как умело Гордон разрядил обстановку! Сразу видно, учился. Только вот извинения фальшивые, не сомневаюсь, ему ни капельки не стыдно.
– И часто вы вот так?..
Бочком, оставив между собой и Гордоном стол, прошла к буфету и с облегчением обнаружила чашки целыми.
– Что именно? – нахмурился следователь.
Он заметил мой маневр и правильно его понял. А чего, собственно, он ожидал? Что после попытки склонить к близким отношениям против воли начну радостно щебетать? И с кем – с автором моего будущего приговора. Хотя в отношении Гордона со мной творилось нечто странное. Я одновременно хотела и не хотела его, действуй инквизитор немного иначе, кто знает, может теперь изучал бы мою спальню. Осадила себя и почувствовала, что краснею. Стоп, Клэр, как можно о таком думать? Понимаю, Алан, но даже к нему не тянуло, а тут по сути незнакомый мужчина, который нацепил на тебя ошейник. Ведь столько парней ухаживало, выбрала бы кого-нибудь. Ничего, пройдет.
– Исследовали кровать с арестантками, – пояснила, стоя к нему спиной, иначе бы не смогла.
– Мы это уже обсуждали, – нервно ответил Гордон. – И почему вас так волнует моя личная жизнь?
– Вы пытались сделать меня ее частью, только и всего. Вам с вареньем или с сахаром, господин инквизитор? – беззаботно прощебетала я, изображая радушную хозяйку. На самом деле волновалась не меньше, если не больше Гордона. – Все можно протестировать на первом встречном, – махнула на крохотное, занесенное снегом оконце, – от стражи Перекопа не убудет.
– Не надо. – Мужчина отобрал у меня чашки и развернул к себе за плечи. Ага, обращение «господин инквизитор» не понравилось, вон как глаза блестят. – Будем считать чай первой попыткой доказать свою невиновность. С чего думаете начать?
– А? – пришла моя пора недоумевать.
Стоявший так близко Гордон смущал. Пусть он не приставал, но я ощущала тепло его рук, слышала дыхание, видела губы. Они заставляли думать о разных глупостях, например, жесткая ли у инквизитора щетина. Пока короткая, она пробивалась сквозь молочную кожу. А еще выпуклая ли вон та бледная родинка возле уха.
– Речь о расследовании.
Черты лица Гордона смягчились, но он не торопился отпускать, наслаждаясь моим смятением.
Честно призналась:
– Не знаю. Нужно взглянуть на место преступления, со свидетелями поговорить.
– Завтра съездим. За один поцелуй, – добавил шантажист.
Тут уж я не сдержалась и влепила ему звонкую пощечину. Инквизитор ойкнул от неожиданности и отпустил. Оправив невидимые складки на платье, гордо выпятила грудь и, пылая негодованием, заявила:
– Знаете, мастер Рэс, даже для инквизитора это слишком. Складывается впечатление, будто вы хотите меня соблазнить.
– А если хочу? – наглости Гордону не занимать.
– Тогда зря теряете время, вы не в моем вкусе.
– Жаль! – вздохнул старший следователь, но тему закрыл.
Дальше мы пили чай: я настороженно, скованно, примостившись на самом краешке табурета, инквизитор мнимо расслабленно, хотя на самом деле наблюдал за каждым движением. Сахара не нашла, зато в буфете сохранилась банка облепихового варенья. Вышло неплохо, жаль, заесть нечем, солдаты все растащили.
– Хороший у вас дом.
Гордон первым оставил чашку и поднялся. Я последовала его примеру.
– Покажете остальные комнаты?
– Мастер Рэс!
Он опять за старое?!
– Никаких домогательств, профессиональное любопытство. После я помогу вам в лавке, и вы что-нибудь сварите, можно простенькое. Хочу понаблюдать за работой ведьмы.
Фыркнула:
– Я вам не бесплатное развлечение!
– Нет, – согласился инквизитор и тут же нанес удар, – но находитесь под следствием по тяжкому обвинению. Если я говорю, что мне нужно взглянуть, то это для дела.
Кивнула и отворила дверь в небольшой коридорчик, откуда можно было попасть в простенькую ванную комнату, убогое подобие гостиной, совмещенной с кабинетом, и спальню.
– С чего начать?
Вопросительно обернулась к Гордону.
– Я сам. – Кто бы сомневался! – Вы пока переоденьтесь, мне сказали, вещи целы.
– А гроссбухи?
Не хотелось бы потом заново по крупицам собирать сведения о платежах, если, разумеется, это «потом» когда-нибудь наступит.
– В Управе. Даю вам пять минут.
Скрывшись в спальне, с удовольствием избавилась от форменного платья сотрудниц Второго отдела и нарядилась в простенький повседневный наряд. Все максимально удобное и немаркое.
Гордон вошел без стука, я едва успела переменить чулки. Взгляд обежал комнату, скользнул мимо меня к шкафу. В нем успели покопаться, часть вещей валялась на полу. Не доверяя местным властям, инквизитор заново все проверил, даже заглянул под матрас. Думала, и его вспорет, но нет, не стал.
– На удивление мирная обстановка. Напоказ?
– Нет, просто никогда не планировала стать великой ведьмой.
Следователь не успел ответить – в комнату вместе со звоном битого стекла влетел камень. «Смерть ведьме! – донеслось с улицы. – Сжечь убийцу!» Дальше последовала пара нецензурных слов. Нахмурившись, Гордон метнулся к окну.
– Осторожно, осколки! – зачем-то предупредила я.
Инквизитор мои слова проигнорировал, рванул на себя раму и высунулся наружу.
– Задержать! – раздался его громогласный приказ.
Ответом стал еще один булыжник. Он чудом не расквасил Гордону лицо.
Понуро опустилась на кровать и обреченно вздохнула:
– Сжигайте!
– Вот уж нет!
Хрустя битым стеклом, инквизитор подошел и опустился рядом. Не стала отодвигаться, не вырвала руку, когда мужчина положил пальцы на локоть. Какая разница, если никто не поможет мне найти убийцу Анаиса, зато горожане запросто устроят самосуд.
– Уже сдались? – осудил Гордон. – А ведь вы здесь только потому, что так пламенно отстаивали свою невиновность. Так что хватит, Клэр, истину мы установим. Убили, значит, ответите, нет – вернетесь к прежней жизни. Ночевать вас здесь, разумеется, не оставлю.
Усмехнулась:
– Отправите в коморку с метлами, как бесприданницу из сказки?
Ответ инквизитора удивил:
– Нет, в мои апартаменты. Как выяснилось, – досадливо скривился Гордон, – я не могу иным способом гарантировать вашу безопасность. Стражники наверняка видели хулигана, но ничего не предприняли. Кто поручится, что вас не покалечат?
– Только не говорите, будто пожалели бы! – едко прокомментировала я.
В доброту следователя не верилось. Собственно, с чего вдруг человеку, привыкшему пытать ведьм, преисполнится заботой об одной из них? Остальные тоже не признавали вины, однако их это от толпы не спасло. Нет, Гордон преследовал корыстные интересы, какие, мне предстояло выяснить. Первым в голову приходило намерение затащить в постель, но отмела его как абсурдное. Подобные вещи делаются быстро, инквизитор мог удовлетворит желание прямо сейчас, а после с чистой совестью упечь в камеру. Нет, там выгода, либо денежная, либо карьерная.
– Не одобрил бы, – смягчил формулировку мужчина. – Самоуправство недопустимо, не беспокойтесь, зачинщики беспорядков предстанут перед судом.
Сквозь разбитое окно в комнату ворвался студеный ветер, закружил поднятые с сугробов снежинки. Так хотелось поймать, их стиснуть в ладонях, даже дернулась, но вспомнила об ошейнике. Теперь снежинки просто растают.
Гордон зябко передернул плечами и застегнул пальто. Не нужно ему на сквозняке сидеть, недавно от обморожения оправился, заболеть может.
– Горло замотайте, – посоветовала инквизитору, – у городских оно слабое место. Сейчас чем-то заставлю окно.
Найдется ведь какая-нибудь деревяшка.
– Не надо, идемте. Выиграете дело, окно заново застеклят.
Покорно спустилась за Гордоном вниз, в лавку. Как обещал, старший следователь помог навести подобие порядка: без лишних просьб поднял разбросанные пучки трав, поправил полки, даже собрал треногу, на которой варились зелья.
– Ну, и что вам показать? – Я терялась в догадках.
– Сделайте пока по аптекарской части, микстуру от кашля. Я постою, посмотрю.
Ладно, пусть любуется.
Предупредила, что выйдет только порошок: колбу разбили, а искать новую долго. Зато пестик цел, под рукой. Гордон согласился. Заподозрила, ему действительно нужно лекарство. Говорила же: одевайтесь теплее, но зачем слушать арестантку, теперь расплачивался. Спросить бы, осмотреть, только вряд ли Гордон Рэс подпустит ведьму. Вдруг задушу?
Голова и руки работали по отдельности. Я могла смешивать ингредиенты с закрытыми глазами, за столькие годы отточила движения. Взгляд инквизитора сначала смущал, затем перестала его замечать. Мысли занимали немногие известные факты убийства Анаиса. По сути, мне ничего неизвестно, только то, что он оказался по некой надобности за городом в самую долгую ночь в году. Покойный начальник стражи знал, какую опасность она таит, выходит, его выманило срочное дело. Или кто-то это важное дело выдумал, чтобы спокойно убить жертву. Выходит, без беседы с семьей и коллегами Анаиса не обойтись.
Теперь второе: анонимное письмо и кристалл льда в пальцах покойного. Кто и зачем пытался уничтожить меня? Искала и не находила врагов. Никто не жаждал прибрать к рукам лавку, никакому богатому сыночку я не отказала. Алан? Пожалуй, только у него и врача имелся хоть какой-то мотив, но мертвая ведьма офицеру тоже ни к чему. Или он планировал прикинуться благородным спасителем, надеялся, расчувствуюсь и уступлю? Слишком жестокий план, хватило бы одной анонимки. Алан с начальником не конфликтовал, более того, он же произвел его из капралов в офицеры.
Морща нос, усердно просеивала получившийся порошок. Везде тупик, везде мерещится фанатик… или другой ледяной маг. Точно, почему я сразу не подумала, до моего приезда в Перекопе мог прятаться кто-то из темных. Отчего я решила, будто он непременно ледяной колдун? О свойствах нашей братии знают не только свои, но и всякий, кто хоть как-то связан с колдовством. При наличии дара превратить воду в лед несложно, вот и улика готова. Поежилась. Встречаться с темными не хотелось, они намного хуже нас, потому как рождались с искаженными чувствами и понятиями о нравственности. А еще темные сильнее, если ледяная ведьма не развила дар, у нее нет шансов выжить в поединке. Разумеется, инквизиторы пыталась истребить всех носителей запретной магии, но нередко сами становились жертвами магов. Только, вроде, они пропали, подались в другие части империи, туда, где творилась политика и крутились большие деньги. Поговаривали, темные стояли за некоторыми министрами, нашептывали им решения, что им делать в таком захолустье, как Перекоп?
Очнулась, когда ситечко звякнуло о пиалу. Ну вот, увлеклась, едва все не рассыпала.
– Сейчас! – виновато улыбнулась Гордону.
– Какие-то догадки? – От инквизитора ничего не утаишь.
– Так, бред, лепет ведьмы.
Но старший следователь пожелал его услышать, даже записал в блокнот. Комментировать не стал. Понимаю, не обсуждают следствие с обвиняемыми.
Быстро закончила работу, разделила порошок на дозы и тщательно упаковала их в хрустящую бумагу.
– Вот, – протянула Гордону, – и больше не пренебрегайте здоровьем, а то выкраду ключ от ошейника и сбегу, пока вы в бреду валяетесь.
– Не сбежите, – без тени сомнения возразил инквизитор и убрал лекарство во внутренний карман. – Спасибо.
Оставалось только гадать, считал ли он меня порядочной или надеялся на охрану.
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий