Ледяная магия

Книга: Ледяная магия
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12

Глава 11

Люди очень не любят признавать свои ошибки. Убедилась в этом следующим утром, когда очутилась в Ратуше. Почтенные отцы города предпочитали меня не замечать, а мэр то и дело промакивал лысину платком. Гордон настаивал на том, чтобы дело Олдена выделили в особое производство, забирал себе широчайшие полномочия. Мэр вяло сопротивлялся, понимая, утаит иголку в стоге сена, то есть колдуна во главе городской стражи, не удастся. А еще почтенному главе Перекопа предстояло повиниться передо мной и компенсировать убытки. Последнее вызвало бурю возмущений. Пусть радуется, что жива, ведьма.
– Разве вы не понимаете, мастер Рэс, – в который раз повторял мэр, – госпожа Рур представляет опасность. Может, она невиновна, но горожане не смогут спать спокойно…
– Пусть пьют горячее молоко перед сном, – раздраженно оборвал его Гордон. – И да, не понимаю. Особенно того, как вы, не имея ни малейшего понятия о магии, смеете давать советы инквизитору.
– Но она ледяная ведьма, – стоял на своем плешивый Уорек Мэй.
– А вы болван, дальше что?
Мэр вспыхнул. Прежде его никто так оскорблял.
– Я буду жаловаться! – пригрозил он.
– Жалуйтесь, – пожал плечами старший следователь. – Выставите себя на посмешище и лишитесь поста: Великий инквизитор наверняка расскажет о вас императору. Он ценит образованных людей, а не тех, кто верит бабкиным сказкам.
– Послушайте, милостивый господин!.. – Мэр стал пунцовым от натуги.
– Мне рассказать собравшимся о постоялом дворе? – Гордон метко нанес удар. – Полагаю, им интересно будет узнать, что покойный Анаис Клет оказался вместе своей смерти по причине…эмм… морального долга? Как добрый приятель и честный семьянин…
– Хватит! Довольно!
Несчастный градоначальник спал с лица. Казалось, еще немного, и его хватит удар.
Члены Совета навострили уши, готовые распространить по городу грязную сплетню. Только вот чужой позор в мои планы не входил, поэтому, закашлявшись, привлекла к себе внимание.
Силы небесные, как же хорошо не носить ошейник, избавиться от формы с чужого плеча и снова уложить волосы! Мелочь, но я и не надеялась когда-нибудь снова пользоваться шпильками, красить губы.
– Простите, что вмешиваюсь, но ваш спор бесполезен. Горожанам ничего не грозит, господин мэр, я собираюсь уехать.
Инквизитор неодобрительно покачала головой. Он хотел, чтобы я боролась, только сам бы попробовал остаться в городе, где каждый косится в твою сторону. С ведьмой лучше не общаться, ничего у нее не покупать. Никакие оправдательные приговоры не пересилят общественного мнения. Глубинка живет заветами предков, больше верит преданиям, чем научным фактам.
Господин Мэй с облегчением выдохнул. Пришлось стереть улыбку с его лица, напомнив о компенсации. Если я собиралась покинуть Перекоп, это вовсе не значило, будто все забыла. В итоге выторговала себе удовлетворительную сумму, сойдет за подъемные. Опять переезды, опять скитания… Обрету ли я когда-нибудь свой дом?
– Переезжайте в столицу, – предложил Гордон, когда мы вышли из бурлившего зала Совета. – Про работу я не шутил.
– Ну, и кем вы меня видите? Секретарем?
– Личным помощником или помощником следователя.
Если бы сейчас разразилась гроза, не заметила бы. Положим, помощник – ожидаемо, но следователь… Попыталась объяснить инквизитору, как безумно далека от розыска преступников, он и слушать не стал.
– Перестаньте, Клэр! Вы умная женщина, проявили себя в деле Олдена. Наберетесь опыта, получите образование, сделаете карьеру. Повадки ведьм вам известны, подумайте, сколько преступлений вы поможете раскрыть!
Нахмурилась.
– То есть вы предлагаете мне ловить своих?
– Олден тоже ваш? – ухмыльнулся Гордон.
Крыть оказалось нечем, и я обещала подумать. Безусловно, следствие интереснее перекладывания бумажек, но не лучше ли вести тихую жизнь аптекарши? «И снова угодить за решетку, – вмешался вездесущий внутренний голос. – Гордона рядом не окажется, а другой инквизитор не станет разбираться». Нужно все тщательно взвесить и не рубить с плеча.
– Замечательно, – расцвел довольный инквизитор. – Нужно пользоваться тем, что дала вам природа.
Потупившись, пробормотала:
– Лучше бы отобрала.
– Увы, дар пожизненный, даже магистры способны лишь заблокировать, заглушить, но не более.
Из Ратуши направились на площадь. Словно месяц назад, Гордон призвал к тишине. Только теперь помоста не было, пришлось забраться на перевернутую бочку. Инквизитор привык к публичным выступлениям, легко подбирал слова, управлял толпой. Надеюсь, мне ничего говорить не придется, хватало пытки недружелюбными взглядами. Подумать только, прежде эти люди любезно раскланивались со мной…
– Ну вот, вы официально признаны невиновной.
Закончив, Гордон спрыгнул в снег и предложил отметить мое освобождение.
– Теперь вы не ведьма, госпожа Рур. – Глаза его хитро блеснули. – Раз так, я имею полное право за вами поухаживать.
Щеки опалило огнем. Стушевавшись, вывела носком ботинка короткую линию и с надеждой поинтересовалась:
– Может, не надо?
– Надо, очень надо, госпожа Рур, во благо империи.
Старший следователь явно издевался, пользовался тем, что не могу ему отказать. Или таки могу? Сейчас проверю. Не то, чтобы Гордон мне неприятен, совсем наоборот, но именно поэтому я боялась подпускать его слишком близко.
– Заверяю, мастер Рэс, империя не пострадает, если рядовая аптекарша устроит генеральную уборку в лавке, а не просадит чужие деньги в кабаке.
– Не оскорбляйте меня отказом. Пожалуйста.
Гордон умел выбирать слова. Он не угрожал, не хватал за руки, но добился того, чтобы я с тяжким вздохом согласилась. Чувствую, свидание обернется большими проблемами. Может, я неопытна в любви, но отлично понимаю, что нужно от меня инквизитору. Осталось понять, нужно ли то же самое мне.
Полагала, старший следователь выберет самое дорогое заведение в городе, но он повел меня на окраину, туда, где обычно столовалась стража. Вначале подумала, нам опять придется кого-то ловить, но поведение Гордона убедило в обратном. Он улыбался, много шутил, демонстрируя все те качества, за которые, видимо, его и любили секретари Второго отдела.
– Никогда бы не подумала, что люди вашего ранга ходят по простым тавернам!
Мы устроились в уютном домашнем заведении с клетчатыми скатертями. Прежде я тут не бывала, но чувствовала, хозяева вложили в детище душу. Чего только стоили расписные кувшины на столах? Или неуклюжие, но прелестные своей наивностью картины на стенах. Их нарисовали поверх побелки. Дубовые балки нависали над головой, придавая таверне деревенский шарм. Впрочем, Перекоп, если разобраться, и есть большая деревня. Называлось заведение «Шляпа и посох».
Гордон звонко рассмеялся, естественно, задорно, до бесенят в глазах.
– Вы говорите так, будто я Великий инквизитор! Увы, если я продолжу исправно ловить колдунов и ведьм лет этак тридцать, все равно столь высоко не поднимусь.
– Почему? Вы бы хорошо смотрелись рядом с королем.
Представила спутника в роли Великого инквизитора. Я никогда его не видела, только на редких изображениях, поэтому не ручалась, что реальный образ соответствовал воображаемому. По моему представлению, он носил черную мантию, золотую цепь с символическим ключом от империи и множество массивных перстней, а еще постоянно хмурился. Чем не Гордон?
– Милая Клэр, – мужчина оперся о локоть и доверительно наклонился ко мне, – только зеленые юнцы верят, будто усердие открывает все двери. Связи и деньги, Клэр, только они.
– Разве у вас нет ни того, ни другого?
Гордон выглядел респектабельно, манеры подтверждали, он не из простого люда. Обмолвка о полученном образовании и балах лишь подтвердила мои выводы. Вряд ли обычный мещанин стоял бы у карточного стола среди дворян, а то и сам вел счет очкам мелом на сукне.
Инквизитор с таинственным видом промолчал и кивнул подошедшей подавальщице. Она оказалась не юна, зато приветливо улыбалась. Натужно, но иного я не ожидала. Оправданная ведьма и заезжий инквизитор – слишком колоритная парочка, чтобы их не узнать. Стоило нам войти, как посетители дружно перестали жевать, а хозяин попрятал пивные кружки. Интересно, зачем? Чтобы мы не устроились за стойкой? Сначала опасалась: выгонят, но статус Гордона и любовь к деньгам пересилили. Хотя подавальщица, похоже, ненависти к ведьмам не питала – ничего такого в ее глазах я не прочитала. Страх, волнение – да, но не более.
– Обедал здесь, пока занимался вашим делом, – запоздало объяснил выбор таверны старший следователь и обратился к женщине: – Мне баранины, прошлая чрезвычайно удалась. Гарнир на ваш вкус. Даме, пожалуй, утку. И кувшин сидра.
Неправильное у нас свидание: никаких салатов, вина.
– Совет чрезвычайно меня утомил и пробудил зверский аппетит, – по-мальчишески подмигнул Гордон, когда подавальщица удалилась. – Надеюсь, вы тоже не станете клевать, как птичка.
– Я не горожанка, мне есть можно, – пошутила в ответ.
Утка и сидр – замечательно, обычная вкусная пища.
– Знали бы вы, сколько едят некоторые горожанки! – рассмеялся инквизитор. – Я бы поостерегся платить за них в ресторане, можно разориться.
Принесли сидр, и спутник разлил его по кружкам.
– Ну, – Гордон провозгласил тост, – за вашу свободу!
– За мою свободу, – эхом повторила я и чокнулась с инквизитором.
Все выглядело чрезвычайно странным, неправильным и оттого милым. Как же я радовалась, что согласилась прийти сюда! Гордон не приставал, не сыпал банальными комплиментами, не усыплял мою бдительность. А еще он не соврал насчет аппетита – инквизитор буквально вгрызался в бараньи ребрышки. Я тоже не ковырялась в тарелке, благо готовить в таверне умели. В итоге снова заговорили, когда Гордон заказал десерт – яблочный пирог.
– Нехорошо вышло, – сокрушался он, – пригласил на свидание, а вышел обед.
Не иначе обитатели чертогов Мары дернули меня за язык:
– Еще не поздно все исправить.
После еды я разомлела, расслабилась, забыл, с кем сижу за одним столом. Гордон казался старым добрым приятелем, а не бывшим врагом и мучителем. Он устроился напротив меня и пристально изучал, а я не смущалась, улыбалась.
– Не поздно, только боюсь, опять не понравится. Хотя…
Мужчина на минутку задумался и, откинувшись на спинку стула, чуть прикрыв глаза, начал декламировать:
В туманной дымке, как виденье,
Растаяла ты без следа.
Но не проходит наваждение,
Лишив спокойствия и сна.

Потерянный, иду по свету,
Надеясь тень твою найти.
Забрала ты душу поэта,
Навеки раб своей любви.

Затаив дыхание, вслушивалась в тягучие строки, пропахшие жимолостью и лавандой, даже не заметила, как подавальщица водрузила на стол блюдо с пирогом. Умом понимала, Гордон хочет обворожить, произвести впечатление, но сердце упрямо не желало слушать доводов рассудка. Прежде я не интересовалась поэзией: деньги приносят прикладные знание, а для общего развития полезна история, сейчас же жадно впитывала каждое слово.
– Красиво!
По щеке скатилась одинокая слеза. Я сочувствовала неизвестному автору и желала ему встретиться с возлюбленной. Как тяжело, наверное, обрести счастье и потерять его на долгие годы.
– Вы совсем не похожи на ведьму, Клэр.
Гордон произнес это непривычно серьезно, гипнотизируя взглядом, а потом неожиданно попросил:
– Можно вас поцеловать?
Прежде ему не требовалось разрешение, зачем теперь? Растерянно кивнула. Дыхание участилось, сердце заныло. Сама подалась вперед, прикрыла глаза… и ничего не произошло. В недоумении уставилась на мужчину. Он улыбался! Довольно улыбался.
– Это… это мерзко!
Сгорая от стыда, терзаемая досадой, отвернулась. Глупо, как же глупо я выглядела! Остальные посетители таверны теперь начнут потешаться надо мной, тыкать пальцем. Осторожно, исподтишка осмотрелась. Люди, казалось, ничуть не интересовались нашим столом. Ведьма не спешила заморозить, инквизитор – арестовать, можно отсесть подальше и спокойно поесть. Право слово, Клэр, кого волнуют твои сердечные дела!
– Согласен, немного жестоко, но я обязательно поцелую вас, Клэр, просто хотел доказать одну важную вещь.
Инквизитор с невозмутимым видом принялся резать пирог, даже поинтересовался, хочу я кусок побольше или поменьше. Разумеется, я ничего не желала, только скорее уйти. Предчувствие таки не обмануло, свидание с инквизитором не могло закончится на приятной ноте.
– Не надо, Клэр.
Гордон положил свою руку поверх моей, когда я поднялась с твердым намерением покинуть «Шляпу и посох». Дернувшись, ударила по наглой ладони. Губы скривились в болезненную гримасу.
– Я не игрушка, мастер Рэс. Всего вам доброго!
Растворюсь в ночи и найду упокоение в разоренной лавке. Уткнусь в сырую подушку и переживу, сумею. Я заплатила малую цену, не дошла до конца кривой дорожки.
– Подождите!
Гордон не приказывал, но что-то в его тоне заставило покорно опуститься обратно на стул.
– Я хотел доказать, что вы сами себя обманываете.
Намек вышел прозрачным, но сдаваться я не собиралась. Пусть другие девушки падают в объятия мужчин, а мне нужны доказательства серьезности намерений. Мама поверила отцу, я усвоила чужие уроки.
Выждав немного и так ничего и не услышав, Гордон тяжко вздохнул.
– Хорошо, будь по-вашему. Поговорим об Олдене Монке? В последнее время только работа не вызывает у вас страха и раздражения.
Настроение мгновенно поднялось, я оживилась и поделилась новыми соображениями. Гордон прав, когда речь не шла о чувствах, тревога отступала. Пока инквизитор спорил с мэром, я еще раз обдумала странные ряды цифр в записной книжке ледяного колдуна и поняла, что они означали. Вовсе не карточные долги, хотя нечто схожее. Подобные записи, только нешифрованные вели в лавках. Не все могли приобрести товары, и им давали в долг. В конце месяца итоги подбивались, и покупатели расплачивались по счетам. Олден, судя по всему, тоже занимался ростовщичеством. Гордон мою идею одобрил, признал более правдоподобной. Стражники любили кутить, тратили много денег на женщин и выпивку, кое-кто играл в карты, вот и не хватало жалования. Олден мог ссужать их энными суммами, чтобы затем использовать в своих целях. Как того человека у гостиницы, который изображал ледяного колдуна. Или того, кто напал на нас в лавке.
– Начать нужно со стражи, – озвучила очевидное и проводила взглядом одного из офицеров.
Он вошел, заметил нас и сразу хлопнул дверью. Похоже, теперь я превратилась в проклятие местных стражей порядка. Сначала погиб Анаис, затем очаровала Алана, теперь еще и Олден. Еще решат, будто я Гордона очаровала, чтобы избежать наказания. Как в воду глядела! Снова стукнула дверь, и в таверну ввалились целая делегация во главе с тем самым сбежавшим офицером. Печатая шаг, хмурые, сосредоточенные, они направились прямо к нам и заключили стол в кольцо.
– Чем обязан, господа?
Инквизитор за неимением салфетки промокнул губы носовым платком и чуть отодвинул стул, готовый в любой момент подняться.
– Мы требуем справедливости, мастер, – за главного говорил Брок Кант, старший офицер стражи.
Судя по недоброму взгляду, которым он одарил меня, пресловутая справедливость заключалась в моем уничтожении. Пора паковать оставшиеся вещи и продавать лавку за бесценок: спокойно пожить хотя бы неделю мне не дадут.
– Какой именно?
Гордон приподнял полы и повернулся так, чтобы мужчины видели, он при оружии. Длинный кинжал в умелых руках сослужит добрую службу.
– Суда над ведьмой. – Брок ткнул в меня пальцем.
– На каком основании? – нахмурился инквизитор.
Глаза его заиндевели.
– На основании того, что она добивается казни невиновного человека и магией привязала к себе нашего товарища.
Алан, опять Алан! Действие приворота давно закончилось, если бедняга питал какие-то чувства, то исключительно по собственной инициативе.
Гордон положил левую руку на пояс и уточнил:
– Правильно ли я понимаю, вы указываете мне, что делать, сомневаетесь в компетентности Второго отдела? Напоминаю, госпожа Рур полностью оправдана.
– Она и вас опоила! – с горечью пробормотал офицер.
Сердце ушло в пятки, когда рука ближайшего стража легла на спинку стула. Сейчас Брок отдаст команду, и меня выволокут из таверны. Гордон не сможет им помешать. Он один, а их шестеро. Ладони похолодели, их покрыла легкая изморозь – магия откликнулась на грозившую хозяйке опасность. Сдерживала, убаюкивала дар. Выпустить его наружу я всегда успею, лучше не провоцировать агрессивно настроенных мужчин. Им нужен только повод, чтобы свершить самосуд. Эх, слишком рано я успокоилась, поверила, будто все позади!
Гордон медленно поднялся, заставив стоявшего рядом офицера попятиться. Одинокая фигура инквизитора внушала трепет. Не знаю, каким образом он добивался подобного эффекта. Чувствовалась огромная внутренняя сила, убежденность в своей правоте и безграничности собственных возможностей.
– Господа, – старший следователь не повышал голоса, но все посетители поневоле притихли, обратились в слух, – мне кажется, на сегодня достаточно спиртного.
Брок переменился в лице. Он всегда был упрямым, даже упертым, поэтому не продвинулся по службе, вот и теперь не промолчал, а ринулся в бой.
– Вы намекаете, будто мы пьяны?
Офицер, словно бык, наседал на Гордона. Тот не шелохнулся, только скрестил руки на груди.
– Я попытался найти смягчающие обстоятельства и спасти вас от гауптвахты, но раз вы совершенно трезвы, с вас другой спрос.
– Послушайте, вы…
И тут Брок допустил ошибку, фатальную ошибку: он поднял руку. Уж не знаю зачем, то ли просто активно жестикулировал, то ли действительно собирался ухватить инквизитора за грудки. Так или иначе, сделал он это при свидетелях, а Гордон не стерпел грубости. Офицер взвыл, когда старший следователь заломил ему руки за спину и, толкнув, нагнул над столом.
– Да нет, это вы послушайте, милейший, и ваши товарищи, которых командир распустил настолько, что они возомнили себя наместниками императора. – Гордон надавил сильнее, фактически вжав лицо Брока в доски. – Еще одна выходка, и в Перекопе состоится заседание военного суда. Займутся всеми, в том числе теми, кто молча сочувствовал смутьянам. Судьи не прибудут одни. Полагаю, вам знакомы карательные отряды? Гвардейцы покажутся цветочками. Понятно?! – рявкнул инквизитор, заставив присутствующих дружно вздрогнуть.
Лишенный возможности членораздельно ответить, офицер замычал.
– Теперь насчет сегодняшнего.
Старший следователь отпустил жертву. Покрасневший Брок судорожно оправил ворот рубашки и зыркнул на товарищей: молчите, мол, не смейте болтать о случившемся.
– Так как временно исполняющий обязанности командира стражи находится под следствием, наказание выберу я. Жалобы бесполезны, мэр в курсе временного чрезвычайного положения. Предполагаю, – инквизитор обвел взглядом стражников, ненадолго уставившись на каждом, – у вас возникнет желание подкараулить меня на улице. Не советую, гауптвахтой не отделаетесь. А теперь свободны, не портите мне обед.
Бормоча проклятия, Брок ринулся вон так, словно за ним гнались жители Мрачных чертогов Мары. Следом нерешительно потянулись остальные.
– Вот и новые враги! – тяжко вздохнув, проводила взглядом спины солдат.
– Шавки! – отмахнулся Гордон. – Стоит наступить на хвост, сразу лижут сапоги. Не бойтесь, Клэр, – он ободряюще улыбнулся, – они вас не тронут, позабочусь лично.
Вот «лично» меня и смущало.
Не чувствуя вкуса, доела кусок пирога и поспешила распрощаться.
* * *
Я расставляла флаконы по полкам, когда звякнул колокольчик. Не знаю, на что я надеялась, когда вновь занялась медициной. Отныне мою лавку обходили стороной, но все равно каждый день открывала ее и готовила свежие настои. Нежданный посетитель удивил. Обернувшись, я к облегчению увидела не солдат или Гордона, а одну из соседок. Она в нерешительности мялась на пороге. Глаза бегали, руки комкали концы повязанного на голову платка.
– Доброго дня!
Широко улыбнулась и, поправив передник, направилась к потенциальной покупательнице.
– Чем могу помочь?
– Мне…это… – Бедняжка жутко волновалась. – Жар у ребеночка.
– Который заболел?
Тут важно не переборщить с дозировкой, сначала узнать возраст.
– Младшенький. А ты правда любовница инквизитора?
Подобного вопроса я точно не ожидала и едва не осела на пол. Вот тебе и таверна, вот тебе никто не смотрит! Сплетню разнесли по всему городу. Хотя лучше уж любовница, чем ведьма.
Отойдя от первоначального изумления, поинтересовалась:
– Кто тебе сказал?
Прежде мы были с соседями на короткой ноге, решила пока не переходить на «вы».
– Да так, люди говорят, – Агнешка уклонилась от ответа. – Стихи, мол, читает, за ручку держит, вот Брока поколотил. Кто подумать мог, тщедушный, вроде, а как котенка! Маг, да? – В глазах женщины блеснул живой интерес. Понятно, по какой надобности она действительно ко мне заглянула. – И как в постели? Не обижает?
– М-м-м, я не ответила взаимностью.
В провинции лучше оставаться высоконравственной особой.
– Ну и дура! – вторично удивила соседка и бочком прошла вглубь лавки. – Тебе каждый день мужики на голову падают? На ведьму и вовсе никто не взглянет, проклятая ты. А так, может, ребеночка бы сделал, все женская радость.
Воистину, простота иногда хуже воровства, а некоторым лучше бы молчать. Мать сполна испила «женской радости», ни года спокойно не прожила. Да и унизительно. Словно третий сорт, который из жалости почтили вниманием на ночь, а потом уехали, женились на другой. Отец, конечно, остался холостым, ледяной колдун ведь, но Гордон же завет семью. И не со мной.
Отвернулась, чтобы скрыть выражение лица, и, глубоко вздохнув, вежливо поблагодарила:
– Спасибо за совет.
Вот так. Личная жизнь на то и личная, что ни с кем не обсуждается. Теперь нужно перевести разговор на другую тему, иначе соседка испортит день. К сожалению, некоторых людей не переделаешь, и Агнешка с самого первого дня пыталась меня кому-нибудь сосватать. Мол, раз с первым мужем не вышло, нужно срочно второго найти, а то скоро подурнею и умру. Однако соседка не желала униматься. Пока готовила лекарство, она поведала о последствия злополучной беседы в таверне. По словам Агнешки, по моей вине Брок сотоварищи сейчас сидел на хлебе и воде, а остальных стражников таскали по допросам. Одно радовало: говорила она беззлобно, банально не в силах держать в себе последние сплетни. Ну, и заодно надеялась набрать материала для новых. Увы, в этом я оказалась не помощница, только картинно взмахивала руками и повторяла: «Что ты говоришь!» Немудрено, что Агнешка ушла не в лучшем настроении. Вот ведь, ребенок болеет, а она о чужих отношениях думает.
И все же Гордон мог бы заглянуть на чай. Я бы пирог испекла, отблагодарила. Но инквизитор пропал, словно забыл дорогу. Прошла целая неделя, и я места себе не находила. Могла бы прогуляться до «Цесарки и гуся», но мешала гордость. Девушки за парнями не бегают, особенно теми, кто работают во Втором отделе. Ничего, скоро перееду, так не до инквизитора станет. Я уже раздобыла карту империи и прикидывала, где лучше обосноваться.
Снова звякнул дверной колокольчик. Да у меня сегодня праздник, один покупатель за другим. Нацепив на лицо приветливую улыбку, поспешила навстречу.
В лавку вошла незнакомая дама в черном. Госпожа Сама Элегантность, таких в Перекопе, да что там, в Махале не встретишь. Приталенное пальто, небрежно наброшенный поверх воротника шарфик, шапочка с пером и плотной вуалью, перчатки до локтя. В довершение образа – тросточка. Не иначе, у гостьи сломалась карета, и ей пришлось заночевать в наших краях. Собственная одежда на фоне незнакомки показалась старомодной и нелепой. Опять же передник, кто в столице его носит? Наверное, только горничные. А женщина, безусловно, из столицы, больше не откуда.
– Здравствуйте, – голос незнакомки обволакивал бархатными нотками, – могу я видеть некую Клэр? К сожалению, не знаю фамилии.
– Здравствуйте, – эхом отозвалась я. – Клэр – это я. Клэр Рур.
Женщина кивнула и, не снимая вуали, смерила меня взглядом с ног до головы. Не понравился мне он, ох, совсем не понравился! Стояла и не могла понять чем.
– Рада познакомиться. Несколько старше, нежели я полагала, но дар имеется.
– Кто вы? – нахмурилась я.
Если она почувствовала дар, то не простая женщина. Тоже ведьма? Охотница?
– Какая разница, – отмахнулась незнакомка, – мы видимся в первый и последний раз. Прежде я о тебе только слышала, интересно стало взглянуть. Похожа на отца. Ну, удачи, милая, – женщина повернулась ко мне спиной, – она тебе пригодится.
– Стойте!
Я догнала ее в дверях и не позволила уйти.
– Вы знали моего отца?
Под ложечкой засосало. Неужели родственница? Подумать только, через столько лет!..
– И не только я. Марк, например.
Марк… Олден Монк?!
Незнакомка убрала мою руку с предплечья и распахнула дверь. На улице поднялась поземка. Женщина шагнула в нее и растворилась прежде, чем я успела окликнуть, удержать. В лицо впилась жесткая снежная крошка. Один взмах ресниц, и на улице вновь светило солнце. Растерянная, замерла на пороге. Медленно, но верно приходило осознание происходящего. Вот так уйти снежным путем могла только очень сильная ледяная ведьма, и мне нужно поспешить, отбросить гордость и предупредить Гордона. Колдуньи просто так предупреждениями не бросаются. Зато стала немного понятнее ненависть Олдена. Он подставил меня не потому, что я родилась ледяной ведьмой, а потому, что я дочь своего отца.
Накинула полушубок и, наспех заперев лавку, поспешила к «Цесарке и гусю». По дороге пару раз чуть не упала, поскальзывалась на льду. Странно, вроде прежде на улицах снег настолько не раскатывали. Больше всего боялась, что Гордон куда-то ушел, где тогда его искать? Не бегать же по всему городу, спрашивать. Положим, с меня сняли обвинения, но отношение большинства перекопцев осталось прежним. Юркнув в знакомый холл, устремилась вверх по лестнице. Сердце колотилось в горле, я практически задыхалась.
– Гордон!
Я буквально ввалилась в номер инквизитора, запоздало сообразив, что он может быть не один. Не с женщиной, хотя и это не исключено, а, например, с тем же мэром. И тут я с «Гордоном»… Точно любовница.
– Мастер Рэс! – позвала уже не так уверенно, не решаясь пройти дальше прихожей.
Кажется, шаги послышались в спальне. Неужели?.. Ну да, сейчас день, вряд ли старший следователь прилег отдохнуть. Как глупо! Опрометью ринулась вон. Лицо пылало. Дурочка, какая же я дурочка! Хотя бы постучала бы, а не ввалилась, как к себе домой. И женщина, отчего я решила, будто он станет меня добиваться? Мужчины ценят победы, а не долгие осады, тем более ледяных ведьм. Мы проклятые, холодные.
Сама не заметила, как расплакалась, беззвучно, редкими крупными слезами. Утерла их ладонью и улыбнулась. Вот так, замедлить шаг и спокойно спуститься в холл. Там подойти к стойке и оставить инквизитору письмо.
– Клэр? – удивленный голос принадлежал Гордону.
Остановившись, сжала кулаки. Невезение полюбило меня. Пришлось натужно улыбнуться еще шире и развернуться к преследовавшему меня мужчине. Делать вид, будто оглохла, глупо, бежать – еще хуже.
Гордон замер на лестничной площадке. Совершенно одетый. Последний факт заставил покраснеть еще гуще. Неужели выдумала? Точно дура.
– Рад вас видеть, хотя, признаться, удивлен.
Низко опустила голову. Судя по взгляду, Гордон все понял. Он смотрел так… Самодовольно, с едва заметной ухмылкой, как истинный следователь, который распутал паутину лжи подозреваемого.
– У вас ко мне дело?
Молчание затягивалось, и инквизитор решил помочь, немного подтолкнуть.
– Да, – чуть слышно ответила я и неохотно поднялась по лестнице.
Интересно, мои щеки очень красные? Судя по ощущениям, словно свекла.
– Тогда прошу! – Гордон вернулся к номеру и распахнул дверь.
– Я могла бы и на лестнице…
Инквизитор недовольно прищурился, пришлось войти.
– Значит, таки Гордон. И таки не совсем ледяная.
Он заключил в объятия прежде, чем успела отпрянуть. Дернулась, но мужчина прижал еще крепче, заставив уткнуться в рубашку. От Гордона вновь нестерпимо пахло корицей, такой сладкой, манящей. Наверное, я схожу с ума.
– Итак, я внимательно вас слушаю.
Инквизитор отпустил, не воспользовался удобным случаем, хотя я втайне надеялась, что он меня поцелует. Сама, разумеется, не решилась.
– Ко мне приходила ледяная ведьма. Она знала Олдена и моего отца.
В номере будто закружились снежинки. Резко похолодало, хотя печи топили отменно. Гордон вмиг посуровел, размял пальцы и сухо, уже не как мужчина, а как следователь, осведомился:
– Как вы определили, что она ведьма?
Понимаю, появление колдуньи – чрезвычайное происшествие, в нашем маленьком городке и так перебор с магами.
– Она ушла снежным путем, легко, играючи.
Губы Гордона сжались в тонкую линию.
– Клэр, вы понимаете, насколько это серьезно? Если все пустые фантазии…
Кивнула.
– Понимаю и доверяю собственным глазам.
– Тогда идемте!
Старший следователь порывисто протянул мне руку.
Ох, что же будет? Мэр точно лишится власти, Перекоп займут гвардейцы, но страшило другое – та самая незнакомка в черном. По ее словам, она пришла познакомиться, но не для того ли, чтобы после убить. Ледяной город – идеальная месть.
Я все крепче сжимала пальцы Гордона. Они вселяли уверенность в благополучный исход дела. Пусть смотрят, пусть видят, вряд ли можно погубить мою репутацию еще больше.
– Опишите ее внешность, пожалуйста.
Увы, я почти ничем не порадовала инквизитора. Незнакомка подготовилась, догадывалась, к кому побегу.
– Очень жаль, что вы не знали своего отца. Он сильно насолил господину Монку, раз колдун выбрал вас в качестве жертвы.
Только сейчас поняла, куда мы направляемся – вовсе не к лавке, а к тюрьме. На немой вопрос Гордон пояснил:
– Никаких следов ведьма все равно не оставила, зато господин Монк может отказаться крайне полезен. Одно признание он уж сделал, дождемся второго.
– Какое признание?
Неужели выяснилось, чем ему насолил Анаис Клет? Там ведь не только в супруге дело. Повторюсь, ледяные не способны на страстную любовь. Ну, только слабые, вроде меня. Только вот я бы ни за что не убила жену Гордона. Страдала, плакала, но пальцем бы не тронула. Хотя колдуны немного иные, они жестче, собственники.
– Поведал тайну записной книжки. Там ведь значилось и имя покойного.
Вот так поворот! Я полагала, у Анаиса все в порядке с деньгами. Пусть он жил не на широкую ногу, но ни в чем себе не отказывал. Выходит, брал взаймы?
– Да, Клэр, факт остается фактом. Госпожа Клет косвенно подтвердила слова Олдена. У ее мужа серьезно заболела мать в другом городе, помочь мог только какой-то профессор. За услуги он брал очень дорого. Покойный сокрушался, что столько быстро не соберет, а потом внезапно успокоился.
Интересно, что чувствовал Олден, ссужая деньгами соперника? Злорадствовал, наверное, предвкушал скорую месть. А Анаис ни о чем не догадывался, даже о том, что нечаянно забрал чужую женщину.
– Соответствующую запись в книжке нашли. Помимо Клета, там вся верхушка Перекопа, даже мэр.
Вот так паук! Олден поневоле внушал уважение. Держал в руках все ниточки, хотя казался мелкой сошкой. Но если так, его отпустят. Стоит ледяному колдуну намекнуть, что он придаст огласке содержимое записной книжки, как члены Совета сообща бросят в ноги Великому инквизитору.
Поделилась опасениями с Гордоном, и он подтвердил, мэр уже приходил к нему, просил.
– Только в Перекопе сейчас моя власть, а ведьмы и колдуны вне юрисдикции обычных властей. Не беспокойтесь, Олдена осудят, улики никуда не денутся. Раньше надо было думать, а не покупать любовнице дорогие подарки.
Слова инквизитора вернули меня к ночи убийства. А что, если?.. Назовут наглым поклепом, но возможно же!
– А мэр не соучастник Олдена? – спросила шепотом, с оглядкой, чтобы никто не слышал.
Старший следователь ответил отрицательно.
– Исключено. Я лично допросил его и ту особу. Они успели уехать до темноты. Свидетели имеются.
– То есть Анаис Клет их не видел?
– Нет. Увы, на постоялый двор покойного привел вовсе не чужой моральный облик, а вот эта записка, – Гордон похлопал себя по груди. – Убийце следовало тщательнее обыскивать карманы жертвы, но Олден торопился. Даже ледяные колдуны бояться разгула сил Мары.
Я его понимаю, сама бы ни за что не вышла из дома без крайней надобности. Зло слишком сильно, никакая магия не убережет.
– Вечером дам почитать, – пообещал инквизитор, – когда сделают копию. Сами понимаете, вещь чрезвычайно важная, нельзя потерять. Нашлась во внутреннем кармане жилета покойного.
– Но ведь Анаиса убили не заклинанием! – вспомнила о капельке крови на губах покойного.
– Тонкой иглой, – подтвердил Гордон. – Потом заморозили.
Инквизитор мучил, чего-то не договаривал, с легкой насмешливой улыбкой посматривая на меня, а я мысленно вертелась словно уж на сковородке. Ну же, ну!
– А еще, – добавил любитель пыток, – Анаис Клет не останавливался на постоялом дворе.
– Как?! – выпалила я. – Но хозяин…
– Хозяин всего лишь его нашел и решил, будто гость собирался постучать в двери, но не успел.
– Но Анаиса действительно не было в городе в ту ночь, вы сами сказали, записка…
– А записку мы обсудим чуть позже, и я расскажу, как убитый оказался на постоялом дворе. Или выслушаем все из первых уст.
За разговорами мы приблизились к тюрьме. Ее построили на окраине Перекопа, чтобы не смущать покой мирных жителей. Двухэтажное вытянутое строение с узкими зарешеченными оконцами утонуло в сугробах. У входа переминался с ноги на ногу часовой.
Чуть затормозив движения Гордона, шепотом поинтересовалась:
– Вы его пытать собираетесь?
– Нет, в бирюльки играть, – раздраженно ответил инквизитор и, спохватившись, уже мягче добавил: – Не беспокойтесь, присутствовать не заставлю. Посидите, выпьете чаю в караулке.
Покачала головой. Чаю мне вряд ли нальют, для стражи отныне я враг.
Однако дойти до тюрьмы мы не успели. Воздух внезапно стал обжигающе холодным, каждый вздох отдавался болью в груди. Схватилась руками за горло и, случайно бросив взгляд за спину Гордона, с ужасом убедилась, угрозы ведьм редко расходились с действием.
Лед снаружи и лед внутри стремились навстречу друг другу, между ними тонкой прослойкой билось сердце – единственное, благодаря чему я еще жива. Так вот, что чувствую жертвы ведьм… Не пошевелиться, не произнести ни слова, даже головы не повернуть. Ноги, руки – все окаменело. Скоро вместо дыхания изо рта с облачком пара выпадет льдинка.
– Клэр?!
Надо же, я еще слышу.
Перед глазами мелькнуло встревоженное лицо Гордона. Глупый, ему надо бежать, спасаться: закончив со мной, ведьма примется за него. Людей убивать проще, они не сопротивляются. А он трясет, озирается, зачем-то расстегивает на мне полушубок.
Мир застыл, превратился в картину из бесформенных пятен – холод добрался до головы. Только разум еще трепетал, отчаянно пытался прогнать чужой лед. И сердце, оно тоже не желало останавливаться.
Дальше – тишина, словно отрубили все чувства. Конец.
Назад: Глава 10
Дальше: Глава 12
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий