Светлая и Темный

Глава 1. Переезд

Каждый переезд — это немножко смерть, честное слово. Переезжая на новое место, всякий раз что-то или кого-то теряешь. Хотя не сразу понимаешь, чего лишился.
Д. Д.Калифорния.
Ярко — красный дракон, раскрыв крылья, парит в голубых небесах. Кажется, я чувствую, как ветер бьет в лицо, а солнечные лучи нежно касаются кожи…
Дотронулась кончиком пальца пожелтевшей страницы старого пыльного фолианта и провела по крыльям дракона, изображенного на картинке. Он был великолепен. Неизвестный иллюстратор очень хорошо отразил мощь и опасность, исходившую от этой зверюги.
С тяжелым вздохом осторожно захлопнула увесистый том и поставила на место. Сидя на ступеньках специальной лесенки, которая для удобства сотрудников перемещалась по рельсам, обвела взглядом ровные ряды полок, на которых разместились тысячи книг. Хотя, работая заведующим сектором в научной библиотеке Энского государственного университета, я точно знала, какое количество экземпляров здесь хранилось.
Бросив последний взгляд на старинные книги из фонда легенд, мифов и сказок народов мира, которыми в основном интересовались студенты и преподаватели с исторического и филологического факультетов, я спустилась вниз. Сняв рабочий халат и поправив темную удобную юбку и белую блузку, с неохотой вернулась в реальный мир.
К сожалению, сейчас мне не до сказок и легенд, сегодня правят серая обыденность и суровая реальность. Мои шаги гулко отдавались в опустевшем хранилище, но я привыкла к этому звуку. К присущей только библиотекам деловой тишине, осторожным шагам и негромким переговорам посетителей, отсутствию суеты и торопливости. Среди книг им не место.
На лифте поднялась на верхний этаж, где еще сновали студенты — вечерники или те, кто судорожно листал страницы, готовясь к экзаменам или зачетам. Вот и я через три дня буду принимать экзамены и зачеты у студентов первого и второго курсов по дисциплинам «Библиотечное дело» и «Документоведение». Оба предмета я вела уже четыре года. Сразу после окончания нашего же университета мне помог получить эти ставки отец — декан исторического факультета. Дошла до своего кабинета, по дороге здороваясь с теми, кто знал меня в лицо. Внутри было пусто, моей начальницы уже не было, она частенько уходила домой пораньше. Я же всегда задерживалась на работе, не торопясь возвращаться в родную квартиру.
Сняла плащ с вешалки в углу и с тяжелым вздохом посмотрела на две большие сумки, поставленные возле окна одна на другую. С сегодняшнего дня мне придется жить самостоятельно, как обычно говорят в подобных случаях, по семейным обстоятельствам или не сошлись характерами. Что же, когда-нибудь это все равно бы произошло, и подсознательно я уже несколько месяцев была готова к переменам.
Мне двадцать шесть лет, мама умерла, когда было всего пять, а через пару лет отец женился во второй раз на женщине с ребенком, девочкой на два года младше меня. Банальная история, наверное, отчасти похожая на Золушкину.
Папа много лет занимал должность декана исторического факультета, очень денежную, как оказалось впоследствии. У нас появилась большая хорошая квартира, домработница. Мачеха — Ирина — считала себя женщиной утонченной и светской, и отец потакал ее прихотям, исполнял желания. Нет, меня не притесняли, и в обносках я не ходила — это было бы неприлично. Да и отец любил меня по — своему, а мачеха терпела и воспитывала. Как умела или хотела. С ее точки зрения, в лучших традициях высшего света, с привкусом английского. Зато была бабушка с маминой стороны, которая любила меня всей душой, от чистого сердца, и я платила ей тем же.
Я получила прекрасное образование, но по своей специальности искусствоведение более интересной работы сразу не нашла. Тогда отец помог устроиться в библиотеку, а чуть позже выбил эти две ставки, которые приносят мне пусть небольшой, но стабильный доход. Кроме того, по мнению Ирины, работать преподавателем государственного университета для женщины престижно. В отличие от меня, сводная сестра Валерия окончила среднюю школу и до сих пор находится в поиске себя, а если быть совсем точной — денежного мужа. Числясь, на всякий случай, на заочном отделении университета.
Год назад бабушка умерла, и мне от нее достались по наследству двухкомнатная квартира в центре города и небольшой счет в банке. Мачеха лишь презрительно фыркнула по этому поводу. А потом наша жизнь круто изменилась. Полгода назад разразился скандал: отца сместили с должности и чуть не посадили за взятки, хорошо еще оставили преподавать в том же вузе. Папа изменился, сильно сдал и был морально подавлен. Денежные поступления резко уменьшились, река друзей и подруг Ирины иссякла, вскоре пришлось отказаться и от домработницы. Валерия пошла в разнос, предприняв усиленные попытки найти себе спонсора, мачеха стала просто невыносимой брюзгой. А меня попытались превратить в прислугу.
Я терпела месяца три, не считая возможным в тяжелой житейской ситуации оставлять без родственной поддержки отца, но в один отнюдь не прекрасный момент мачеха разозлилась, что я присела за стол вместе со всеми, а не обслуживаю семью за обедом, мною же, кстати, и приготовленным. Естественно, что злилась она на жизнь, повернувшуюся к ней боком, а я… Ну на ком же ей еще оторваться, в самом деле? Не на муже, худо — бедно продолжавшем обеспечивать, и уж точно не на дочери. Этот случай стал последней каплей, дальше я принципиально убирала только свою комнату, кабинет отца и готовила для нас двоих.
Постоянные скандалы в доме заставили меня уйти в глухую оборону и чаще оставаться ночевать у подруг — Юльки и Наташи. Но вчера мачеха заявила, что лучше бы мне переехать в квартиру бабушки, Валерии, дескать, необходимо все свободное пространство. Ну еще бы, надо же куда-то потенциальных женихов приводить, а тут моя персона маячит, отвлекает внимание на себя. Не дождавшись защиты от отца, который старательно делал вид, что он слепой и глухой, собрала вещи и документы и, хлопнув дверью, ушла. Возвращать в отчий дом меня никто не торопился.
Квартира у меня есть, работа тоже, а мужчину… мужчину я найду. В отличие от Валерии, у меня другие критерии отбора и на любого я не согласна, все жду своего «прынца» на черном коне. Пусть у других будет белый мерседес, а у моего должен быть черный как ночь конь. Бабушка часто говорила, что здоровая ирония помогает увидеть трудную ситуацию под другим углом и показать, что не все настолько плохо, как кажется на первый взгляд. Иногда и посмеяться над собой можно и даже нужно. Это неплохо помогает крепко стоять на земле! И жизнь светлеет.
За окном зажегся уличный фонарь, известив, что наступил вечер, пора прекращать тяжелые раздумья и спешить домой. К себе домой, где меня ждет масса дел, а скучать и печалиться будет некогда. Повесив сумочку на плечо, подхватила свои баулы и пошла на выход. Бабушкина квартира находится всего в квартале от университета. Автобусная остановка рядом, так что смысла тратить деньги на такси нет. Я бы и пешком дошла, если бы сумки не тащить.
Маршрутка подошла сразу. Незнакомый молодой мужчина помог занести в «пазик» багаж, приятно удивив меня. В салоне народу было немного и я, запихнув сумки под сиденье, присела, набегавшись за день.
Мимо бежали, мелькали огни вечернего города, в окнах домов то тут, то там загорался теплый свет. А мне было грустно — кроме подруг я в этом городе никому не нужна, а может и в целом мире. Сказка, в которые я наивно верю с детства, тоже не спешит навстречу. Приходится надеяться на чудо и ждать… неизвестно чего. Или самой рисовать желаемое в воображении.
По салону разносились мировые новости — это водитель громко включил радио. Как назло, всюду взрывы, локальные войны, террористы, экстремисты, грипп, голод. Настроение упало ниже плинтуса. Я люблю жизнь, уважаю и чужую, но слушая такие новости, становится страшно за свою собственную. Особенно, когда за тебя некому заступиться в нашем равнодушном и порой жестоком мире.
От мрачных мыслей отвлекла кондуктор, которая, молча глядя на меня, ждала денег за проезд. Достав из кармана заранее приготовленную мелочь, я заплатила, затем, взглянув ей в лицо, тут же заставила себя мысленно встряхнуться. Не хочу выглядеть так же как она: смиренной, уставшей и как будто безжизненной. Словно робот, а не человек. Эта незнакомая женщина, судя по всему, просто существовала, а не жила, возможно, не умела или не хотела искать положительные стороны или яркие краски в окружающем мире. Мне стало жаль ее.
Мы с кондуктором дернулись, из-за того, что наш автобус неожиданно прибавил скорость. Я заметила желтый свет светофора в лобовом стекле и поняла: водитель решил проскочить перекресток в последний момент. Женщина, чуть слышно выругалась, хватаясь за поручень за моей спиной, а затем краем глаза я увидела огромную тень «Камаза», несущегося прямо на нас.
«Видимо, водитель многотонной махины тоже решил проскочить на желтый свет…» — эта логичная мысль была последней. Последовавший чудовищный удар по касательной в кабину и салон автобуса и жуткий скрежет металла выбили из меня не только мысли. Затылком я ударилась о локоть кондуктора, что в первый момент спасло меня от перелома позвоночника. Все это сознание отмечало за доли секунды.
Люди закричали. Автобус начал сжиматься, словно гармошка, передние сидения, отрываясь от пола, наезжали на задние. Я ощутила, как невероятная по силе боль разливается от коленей и выше. Чувствовала, что, скорее всего, либо оторвало ноги, либо основательно размозжило колени. Сознание почти отключилось, остались лишь чувства и ощущения. Боль в ногах перекинулась на левую руку, полоснула по щеке, затем застряла в груди, не позволяя вдохнуть, с чудовищной силой раздирая все тело. Легкие заполнил запах крови, я ощущала, как она быстро заливает лицо. А еще вслед за вытекающей из меня кровью, в тело начал проникать лютый холод.
В тот момент, когда боль исчезла совсем, и остался сплошной обволакивающий холод, я поняла — это все! Для меня в этом мире все закончилось, а самое обидное, что даже картинки из моей жизни не промелькнули, как водится. Неужели нечего было посмотреть или вспомнить?
Неведомо откуда, но я точно знала: мое тело уже умерло, а душа рыдала по несбывшемуся, непрожитому и неиспытанному. Вскоре и последние ощущения начала поглощать тьма, а я безмолвно выкрикнула в пустоту: «Силы небесные, как же так? Ведь я не любила, толком не жила и не летала… от счастья, неужели конец?»
Странное ощущение, когда еще не погасшая частица сознания бьется в истерике и борется за фактически уже ускользнувшую жизнь, не давая крошечной искорке жизни полностью раствориться в темноте. Я боролась с отчаяньем смертника, который знает, что бой проигран, но пока дышит, не прекращает сопротивляться. Именно эта толика моего сознания каким-то образом цеплялась за пустоту, искала выход из нее, безмолвно кричала. Так утопающий барахтается в глубине в судорожных поисках глотка воздуха и пытаясь выбраться на спасительную поверхность.
Я не увидела, а скорее ощутила разрыв в темноте. Что-то непонятное пронеслось мимо меня, обдавая новой волной пугающего холода, странным, жутковатым облегчением и мрачным сумасшедшим удовлетворением. А в месте разрыва и выхода этого непонятного источника загадочных чувств и «живых» эмоций я на секундочку почувствовала чье-то тепло и устремилась к нему. Не важно, что там! Важно — там тепло, а не как тут — темно и жутко!
Спустя мгновение с того момента, как я скользнула в потусторонний «разрыв», меня сперва обдало живым теплом… А затем вернулась боль, вспыхнувшая с такой силой, что я начала задыхаться как совсем недавно, вроде бы. Но только в этот раз мой судорожный вдох принес не только боль, но и облегчение. Я могла дышать! А боль… боль означала, что я все-таки жива. Боль оказалась моей союзницей в борьбе за жизнь, ведь я держалась за нее как за спасательный круг.
Теперь я чувствовала, что дышу, теперь я чувствовала боль и только теперь я позволила темноте укрыть кроху своего сознания. Почему-то была уверена, что худшее осталось позади, а борьба за жизнь мною выиграна.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. дина
    Прочмтала с удовольствием.