Русские семьи счастливы по-своему (бестселлеры психологии)

Глава 6

Чем лучше человек, тем труднее ему подозревать других в бесчестии

Ut quisque est vir optimus, ita dificillime esse alios improbos suspicatur

Наталья откровенно рассказала об отношениях, в основе которых лежало психологическое насилие

– О, мой мастер! – воскликнула ученица. – Я страстно жду прихода всепоглощающей Любви, но в то же время боюсь, что она проглотит меня целиком. – При первом же ее появлении смело бросай ей в пасть свой страх, – посоветовал Ходжа Насреддин, и она, несомненно, им подавится.

Когда человек встречает всепоглощающую Любовь и отдается ей, то часто он теряет себя. Потеря себя – это самая страшная потеря для человека и любой ее боится. Иногда отношения между людьми начинаются ярко, и ухаживания мужчины напоминают сказку. Женщина считает, что она дождалась своего принца на белом коне. Ее волшебный принц нравится не только ей, но и всем окружающим. И кажется, что такие сказочные отношения продлятся всю жизнь. И вот наступает какая-то жизненная ситуация, совсем не соответствующая сказочной. Часто это незначительная бытовая ситуация, но принц поступает вразрез со своим образом. Будучи полностью захваченной любовью, невозможно подозревать любимого в бесчестии. Трудно дать объяснение его неблаговидным словам и поступкам.

С этого момента сказка заканчивается. В реальной жизни таких неприятных ситуаций становится все больше. Между неприятностями мужчина продолжает оставаться прекрасным принцем, он очень хорошо умеет это делать: обволакивает свою женщину вниманием и заботой. Получается так, что женщина не понимает происходящего в отношениях. Она окружена теплом, вниманием, лаской. Но как только она позволяет себе расслабиться, почувствовать себя счастливой, то получает эмоциональный жестокий удар. За ним опять следуют примирения и нежность. Такие колебания в отношениях могут стать замкнутым бесконечным кругом, в основе которого лежит психологическое насилие.

Психологическое насилие сложно распознать, так как оно точечно направлено только на жертву. Окружающие видят хорошую сторону отношений. Часто друзья и родственники не понимают, на что жалуется женщина, ведь рядом с ней такой замечательный мужчина. А ее жизнь тем временем медленно превращается в ад. Ей кажется, что она виновата в чем-то, но не знает в чем именно. Психологическое насилие ошибочно считают не таким опасным, как физическое, сексуальное. Ведь на жертве нет телесных повреждений. Однако психологическое насилие наносит невидимые окружающим тяжелые душевные травмы и калечит жизнь человека.

Сложность таких отношений заключается в том, что жертва привыкает к насилию и со временем начинает воспринимать их как нормальные. Она страдает, но при этом не пытается что-либо изменить. Это приводит к потере интереса к жизни, затяжным депрессиям, психосоматическим заболеваниям, попыткам суицида, уходу в религию, желанию сбежать из дома к родственникам или друзьям с частым возвращением обратно или периодическим разрывам отношений.

История Натальи – это один из примеров отношений, в основе которых лежало психологическое насилие.

Я так хотела семью, любовь, абажур…

 

«Странно и непривычно описывать свою жизнь… Тогда мне было 28. Я нашла работу по специальности, которая требовала всего, что я могла выдать. И как раз в это время – ни раньше ни после – ко мне пришла любовь. Объекту любви был 41 год. Он прекрасен! – думала я. Он силен и красив, он добр и справедлив, у него великолепный мягкий юмор, достойнейшая сдержанность и внутренняя сила. Он умеет и рассмешить, и помочь, и мне становится грустно, когда его нет со мной. А как он держит только родившихся желтых цыплят в сильных ладонях! Он умеет сажать деревья, готовить еду и строить дом. И это единственный человек, которому ежедневно интересно, что я ела сегодня на завтрак. Он собирает мне завтраки на работу и растирает ноги, если я замерзла, значит, он способен на простую человеческую заботу. Он встречает меня с работы и постепенно, ненавязчиво и уверенно помогает в делах. Я, как никогда раньше, бросаюсь на телефонные звонки с идиотской улыбкой – он? И – страшно сказать – кажется, он любит меня?

Почему я так хотела семью? Сейчас расскажу: скорее всего, потому, что я рано стала самостоятельной. У знакомых и друзей были папы и мамы, горели абажуры над столами, люди пили чай, ждали друг друга с работы, проверяли у детей уроки, зимой ходили в театр, а летом выезжали на дачу.

Было то самое тепло семьи, которого у меня не было. Я мечтала о муже, о семье, о детях. И чтоб абажур непременно. И совместные дела и общие цели.

А любви все не было. Все мужчины были чужие и ни капли мне не нужные. Так же, как и я им. И тут вот первый раз в жизни в 28 лет это случилось!

Роман развивался стремительно. Ничего другого нам было не надо – мы быстро стали жить вместе. Вот так, по сути дела, ничего не зная друг о друге. А что я понимала в мужчинах и в жизни, так лучше не говорить – ровным счетом ничего.

Что я знала про любимого? С женой не живет лет пять. Есть сын пятнадцати лет, с сыном общается. Не разведен, но это формальность. Работает в каком-то разваливающемся „почтовом ящике“, технарь, зарплата три с половиной копейки. Но это не страшно – я же стала зарабатывать! Моих денег хватит на нас двоих, и даже на вполне достойную жизнь, и вообще это такие мелочи!

После разрыва с женой он вернулся к родителям и запил. Жена стала жить с другим, и поставила его в известность, что он в семье лишний. Родители пробовали его лечить. Бросил сам, потому как понял, что так жить невозможно. Это вызывало у меня чувство уважения. Надо же! Насколько у человека сильный характер, чтобы без врачей, без кодирования, только на силе воли и собственном желании. За одно это уже можно уважать!

И тут же мысли: естественно, у нас все будет по-другому. Я никогда не причиню боль этому человеку и сделаю все, чтобы он чувствовал себя хорошо.

Он стал для меня мужем и любовником, папой и мамой, другом и братом. Я купалась в этом, душа моя пела, я летела с работы со всех ног, потому что меня ждал любимый. И мы шли в НАШ дом. Это и было счастье, как оно есть.

Родители

Я познакомила его с родителями. Мои дали добро: Володечка вошел в нашу жизнь. Папенька жал руку, подарил запонки, обещал выучить водить машину и обещание свое сдержал. Бабушка готовила пироги и холодцы для Володечки и утирала слезу, глядя на наши сияющие глаза. Мама вела себя более сдержанно, но, в общем, не возражала, лишь бы я была счастлива.

Я была в свою очередь представлена его родителям. Встретили меня настороженно, если не сказать испуганно, причем мама Володи заметно сильнее: это что еще за фифа свалилась на нашу голову? Не обидит ли она нашего сына? Теперь я понимаю, почему так: они с ним здорово намучались и жалели его. Более того, считали его несчастным человеком, который уже претерпел зло от женщины: разрушенная семья, никому не нужный сын и внук. А тут я – значительно моложе, с деньгами и вообще темная личность. Чего от меня можно ждать? Новых бед?

Начало конца

Странности начались сразу после свадьбы. Вот пример. Это была моя самая первая просьба в наших уже семейных отношениях, потому и запомнила. Только что купили дрель – красивую, супернавороченную. Он был растерян. И рад, и растерян одновременно: слишком дорого. А я просто счастлива: прекрасному мужчине – прекрасный инструмент! Он же такой себе не купит, а руки золотые. Ну, как не порадовать!

Попросила сделать крючок у входной двери, чтобы вешать сумки на него, когда хочешь открыть дверь ключами.

Тогда я не могла внятно описать, что с Володей было. Уже много позже я попыталась как-то систематизировать его действия и слова. Приемы были разными.

„Не понимаю“: прикидывается, что не понял просьбы, провоцирует на объяснения, в процессе которых раздражается и обвиняет, что я плохо объясняю.

„Обвини собеседника“: применяется уже в конце потока. Переводит разговор в плоскость: ты виновата сама. Надо было лучше объяснять, в другой форме, в другое время и т. д.

„Оскорби собеседника“: просто сказать любую ложь, чтобы я села от ужаса и задохнулась от обиды.

„Подмена темы“: мастерски уводит разговор в другую сторону, чтобы там применить приемы „не понимаю“, „обвини“, „оскорби“.

„Не скажу“: если я что-то забуду или не уловлю смысла в этой какофонии слов, то не скажет. Намекнет, что это ОЧЕНЬ важно. Любит наблюдать, как я, унижаясь, прошу его сказать (потому что я всеми силами хочу понять его поведение, и ведь я верю, что мы говорим о крючке, а ни о чем другом!), почему нельзя прибить этот чертов крючок? И одновременно хочу, чтобы все уже успокоилось. Может промурыжить недели две. Будет молчать и смотреть, как я подлизываюсь. Мне уже фиг с ним, с крючком, отношения важнее. На этом измотает сильно. Потом простит.

„Создать ложное впечатление“: я буду под тебя подстраиваться! Впечатление: баба с фокусами. Я, мол, был вынужден выйти на работу, потому что обстановка дома невыносимая! При этом он уже лет десять тогда не работал и даже не понял, насколько глупо это выглядело. У жены, мол, такие заскоки, я не знаю, что с этим делать, мне так тяжело! Так он объясняет ситуацию в нашей семье общим знакомым.

„Тонко опустить“: ну, напиши мне список моих дел! И улыбается, глядя мне в глаза. Знает, что делать не будет. Ну, соберись, представь, что ты на работе! Это когда я болела, уже поправлялась и что-то попросила, зная, что сама я никак не смогу, даже если вывернусь наизнанку.

„Не тонко опустить“: мало ли кто меня просит! Да пошла ты на! Я тебе ничего не обещал! Можешь думать, как тебе угодно!

Вкратце, как-то так…

Впоследствии этим арсеналом он пользовался практически постоянно раз в неделю или две, если вопрос касался хозяйства, быта и жизнеобеспечения. Результат всегда один: дело провалено, я в отключке.

Жили мы так: я работала, он уже нет. Кроме того, надо ли говорить, что мы никогда нигде не бывали? Я опять лезу со своим позитивом: „Пойдем, это же здорово! И развеяться и отдохнуть и впечатлений получить…“. В ответ – скандал. С применением того же богатейшего арсенала приемов. Я размазанная отлетала рыдать на кухне, он шел спать и засыпал мгновенно. Кстати, привычка не спать у меня выработалась именно с тех времен. Ну а утром мне на работу, он оставался дома и ждал меня.

Жизнь немного скрашивалась поездками к родителям. Но я им ничего не рассказывала и ни с кем не делилась. Во-первых, считала, что это не комильфо, во-вторых, не хотела их волновать, в-третьих, я ничего не могла толком рассказать кроме невнятного: я ничего не понимаю, он так странно себя ведет! Такие дикие скандалы! И он меня обвиняет в них, а сам все время врет! Он постоянно врет. Когда у нас скандал, он производит впечатление дурачка какого-то! И все дела стоят на месте. Что я сделаю, то и будет. И мне так больно от этого! Это все, что я могла тогда сказать.

Кстати, всем знакомым он очень нравился. Нас считали прекрасной парой. Мы необыкновенно подходим друг другу. Володя такой сильный и заботливый! Я такая красивая, любящая и любимая!

Середина конца

Через два года нашей такой невыносимой жизни я решила разводиться. Очередной скандал, я, вымотанная, понимаю, что так больше продолжаться не может. Нервы стали сдавать. Плюс я работаю без выходных: компания расширяется, меня повышают в должности, это требует отдачи. Плюс я совершенно перестала спать ночами.

Но тут заболевает и через год умирает моя бабуля. Этот год посвящен ей. Мне некогда разводиться. Не успела похоронить бабушку и прийти в себя после похорон – у мамы первый инсульт. Это как-то одновременно произошло: похороны, мои слова о разводе, какой-то месяц на „давай попробуем еще раз“, черт, все-таки он родной для меня, и эта вечная надежда, что вот-вот оно изменится – и тут мамин инсульт.

И вдруг он предлагает мне свою помощь. И я с благодарностью принимаю ее.

Человек меняется. Он помогает мне найти врачей и сиделку с проживанием, массажистов и лекарства. Он быстр и четок в действиях, он ничего не путает и все понимает! На него можно положиться, как на самое себя.

Я собрана, хоть и реву. Володя рядом, и его помощь сложно переоценить. Я оттаиваю в чувстве благодарности.

В общем, от чувства благодарности за помощь и от надежды на лучшее я подписала себе приговор.

Когда мы организовали лазарет и наладили ежедневные действия по уходу, истязания становятся изощреннее. Он привязал меня. Я никуда не денусь. Я попадаю в зависимость, я на крючке.

Вот тут он отрывается по-настоящему! Он мстит за все: за то, что я зарабатываю, а он нет. За то, что он ждал меня с работы, боясь, что я не вернусь к нему. Во мне сконцентрировалось слишком много всего хорошего: слишком красива, слишком молода, слишком независима, слишком сильна и слишком добра. Но он не верит мне. Я для него не близкий человек, не единомышленник и не друг. Он хочет обезопасить себя от моего возможного предательства. И он любит меня по-своему: извращенной, страшной, болезненной любовью, которая, разумеется, никакая не любовь. У него нет работы, нет друзей, нет интересов. У него нет ничего, кроме меня.

За что я цеплялась? Воспоминания нашего начала, боль от несбыточных надежд, мои еще детские мечты, ответственность… Если угодно – я хотела сохранить семью. И что бы там ни было, хоть стреляйте, но он для меня родной человек. А это на дороге не валяется.

Я стала болеть. Врачи спрашивали: „Что с вами происходит? Молодая женщина не может так болеть!“ Началась полоса больниц, капельниц и лекарств уже не для мамы, а для меня. Сколько усилий и денег я потратила, чтобы вытянуть себя, работу и маму. Сколько времени и ресурсов, сколько надежд! Я подыхала от вирусов, пневмоний и бронхоспазмов. Началась астма.

Я не имела права болеть. Мамина жизнь – это я. Умри я в больнице – ее не будет через неделю. Только однажды я отчетливо почувствовала, что не хочу из больницы идти домой. Мне страшно. Но объяснить по-прежнему ничего не могу. Я только чувствую вранье вокруг себя, липкую паутину вранья и неосознанную, но явную опасность.

Кроме того, на работе я была Натальей Дмитриевной и от меня требовалась отдача. У нас новый проект с иностранным инвестором. Вот так вот.

Как я справлялась со всем этим? На ответственности, вероятно, и на природной силе противодействия: я выживу! А еще я любила свою работу – именно это меня и спасало.

Понимание ситуации с Володей осложнялось тем, что он удивительно трепетно и неизменно ухаживал за мной в больницах. Да и все близкие подруги мои были восхищены таким заботливым мужем и говорили: „Наталья, как тебе повезло! Мой Петя, если я заболею, палец о палец не ударит! А Володя-то какой молодец!“

Так прошло еще 8 лет.

За это время у мамы случился второй инсульт, а потом перелом шейки бедра, после которого я уже ее не вытянула. Домой я старалась приходить только ночевать. Спать с ним в одной кровати к этому времени уже не могла. Но тут болезни были мне на руку: инвалиду нужна отдельная кровать, и это не обсуждается.

А иногда я надеялась на спокойную такую старость с Володей: чтобы вдвоем старичками под ручку идти по осеннему парку… Мне 38 лет, и настоящий ад еще впереди.

Безвременье

Ушла с работы: из-за рейдерской атаки фирмы больше нет. А так бы и работала до последнего, наверняка. Но работать я бы уже не смогла. Это пришлось признавать. Осознавала тяжело. Не вдруг дается такое понимание.

Врачи говорят, что дома мне лучше, потому что я могу не вынести внутрибольничную инфекцию.

Володя работать не хочет. У меня ничего не получается от него добиться. Рушится все, что можно. Я болею, долги растут. Наступает практически нищета. У нас не заплачено за квартиру, нет лекарств для меня и нечего есть, перегорели лампочки и т. д.

Отмучилась мама в лазарете. Мы ее похоронили.

Ад

Сразу после похорон я слегла почти на два года.

Мне доступен кусок неба в грязном окне. Мир сузился до размеров кровати. В квартире стойкий запах лекарств. Стоит капельница. Он готовит мне кашу. Я ее ем. Он играет, сидя за компьютером, и караулит меня, чтобы я не встала. Если я начинаю чуть ходить, он открывает окно с холодным воздухом. Или устраивает скандал. Иногда я ловлю его странный острый взгляд. Он смотрит на меня. Он категорически не хочет, чтобы я поднималась и делает все для этого. Но он поддерживает меня по дороге в туалет, моет меня и готовит мне чай. Яблоки покупает, мандаринки, сыру кусок…

Как-то раз, ни с того ни с сего, прислонился лбом к стене и пробормотал: „Я мерзавец, девонька, какой же я мерзавец!“ Я, конечно, не поняла тогда, о чем это он, и успокаивать его стала.

А как-то раз я мечтать начала – смотрю в интернете домики в Болгарии и предлагаю: „А давай теперь лазарет продадим и купим домик у моря? Кто нам мешает?“ Он вдруг застонал, голову руками обхватил и тянет: „Скажи! В качестве кого я с тобой поеду?“ И чуть не плачет: „В качестве кого???“ Я растерялась тогда: что это с ним? „В качестве мужа“, – отвечаю! Еле успокоила.

Я замечаю, что он не хочет никого видеть у нас дома. Особенно тех людей, кому рада я. Он ревностно охраняет свой мир, так тщательно и долго им создаваемый. Его можно понять: человек двенадцать лет к этому шел – к миру, автор которого он сам. К миру, в котором я слабая, а он сильный. А тут угроза извне для его мира. Он нервничает от этого.

Весна, первое солнышко… Я прошу вывести меня во двор на лавочку, сама боюсь спуститься по лестнице. Он устраивает скандал на тему: это я собралась в ресторан, а у нас денег нет! На мои попытки, как обычно, возразить и объяснить он бьет своим полным арсеналом. Невероятная агрессия, как у дикого зверя. Я пытаюсь выйти сама и падаю в коридоре. Расшибаю ногу и спину. Он доволен, жалеет и успокаивает меня. Допустить, чтобы я вышла, он не может. Это противоречит концепции его мира. Обошлось – я не вышла, да еще и разбилась. Выдыхает, абсолютно успокаивается и жалеет меня.

Я слаба настолько, что меня можно назвать доходягой, я истощена морально и физически, я до сих пор не понимаю, что происходит, я начинаю думать, что он хочет меня убить из-за квартиры. Но не складывается. Нет, не в этом дело. Хотел бы, так уже давно убил бы! А он вон каши мне варит и уколы колет…

Но я отчетливо чувствую, что долго не протяну в этой ситуации. Я по-прежнему ничего не понимаю. Но мне страшно так, как никогда в жизни.

Спрашиваю: „Может быть, ты ненавидишь меня за что-то? Так скажи, я пойму“. Смотрит долгим взглядом, берет меня за руки и шелестит одними губами: „Мне тебя жалко“.

Просвет

Спасение приходит так. Врач-женщина эмоциональная, и во время одного из визитов практически бросается мне на шею: „Ты молодец, ты выкарабкалась! Ты умница!“ И у нее случайно вырывается: „Я уж и не надеялась, что ты справишься, ты в таком состоянии была!“

Я плачу, рассказываю это Володе и спрашиваю его: „Что же ты делаешь? Просьба погулять со мной – это же могла быть моя последняя просьба в этой жизни!“ В ответ – взгляд, который я никогда не забуду: острый, волчий взгляд из-подо лба, быстрый и короткий. Потом забормотал что-то невнятное… Он, по всей видимости, испугался. Понял, что перестарался. Совсем убивать-то меня не хотел!

И тут наступила резкая смена поведения: он вдруг стал добрым, заботливым и внимательным.

Я начинаю гулять, спать ночами, соблюдать режим и всеми силами рвусь к жизни. Он не мешает. Я нахожу массажистку, и он позволяет мне ее нанять. Я с остервенением делаю массажи и набираюсь сил с каждым днем. Начинаю покупать пляжные платья и шорты, вспоминаю, что в жизни бывает море! Нет обычного противодействия, чем я и пользуюсь со всей силой и жаждой

Странная надежда

Отпустил меня Володя примерно на год. Все стало забываться, я готовлю, домом занимаюсь, вроде как и славно. Болеть меньше стала. Только у меня все равно холодок внутри… Как волной страх накатывает. Чувство нереальности происходящего. Уж больно странные вещи у нас творились.

А что дальше меня ждет? Это мой основной вопрос.

Видимо, мое беспокойство передается и ему. Он не верит мне. В постель с ним ложиться не могу, это никак невозможно. Я становлюсь сильнее и активнее с каждым днем, хоть и болею, но не так затяжно и мучительно, как раньше.

При всем при том, что на спокойную жизнь с ним я согласна. Мне, в общем, теперь все равно. Не чужой же человек.

Мы с ним даже антресоль разобрали в квартире! Дышать легче стало. Это единственное дело, которое мы по дому сделали вместе за… 13 примерно лет. Он так старался, как я никогда не видела. Вот так вот я себя настроила на мир и благодать, именно так и собиралась жить дальше, совершенно не принимая в расчет, впрочем, как и всегда, а что же у Володи-то на душе творится.

Конец

Как обычно, все началось с моей бытовой просьбы не то полы пропылесосить, не то еще что…

Тут Володя и проявился. А у меня, по всей видимости, предел наступил и терпения, и всего, чего только можно.

Я следила за его словами, глазами и реакциями. И я сама умирала от ужаса узнавания правды. Мозг отказывался принимать реальность, которая мне открывалась. Это было, наверное, самое страшное, что мне довелось пережить в жизни.

На узнавание ушло полгода. Да, я не специалист. Вероятно, обученный человек с образованием понял бы раньше. Да, я не могла даже помыслить, что все настолько чудовищно. И я снова вцепилась в него мертвой хваткой. Моя измученная душа кричала: „Опровергни! Муж мой, скажи мне, что я не права! Ведь все это не так?!! Защити меня!!“

А в ответ – страх. Основная его реакция – страх. А после страха – нападение. Это у него чередовалось…

Я молодец, что не сошла тогда с ума. Просто умница.

Я предъявляла ему всю свою немыслимую жизнь с ним. И в какое-то время (оно длилось примерно неделю) он „поплыл“, если так можно сказать. Он выдал себя не словами, а реакциями. Но и словами тоже немного…

Однажды он тихо протянул, жалобно помаргивая: „Я теперь тебе совсем противен, да?“ А наутро принес мне кусок колбасы и бурчал: „Ничего, ничего… Я противен… А колбаса вкусная, есть захочешь – возьмешь“. А на мой крик: „Я же тебя просто так любила, за то, что ты есть на свете!“ ответил: „А как можно меня любить?“

Эту безумную неделю, когда он „раскололся“, я не смогу описать, это слишком… Он обхватывал голову руками, неподвижно сидел и смотрел в одну точку, иногда беззащитно по-детски моргал и жалко улыбался, а иногда странно хихикал. Иногда улыбался, но вовсе не жалобно, а сладко от своих тайных воспоминаний, и это было особенно жутко.

А после он взял себя в руки и основной мотив был такой: да ты расскажи кому угодно, кто тебе поверит? Ты просто идиотка и неизвестно что придумала…

Что сказать про меня? Когда все пазлы окончательно сложились и все непонятные и необъяснимые вещи получили объяснение, первая моя реакция была – убью. Убью, как собаку. Мне казалось, что я должна отомстить за ту девочку, которой я была когда-то. Хорошо, что удержалась. Жизнь и так его накажет. Без меня.

А потом мне его стало жалко. Его и себя. Я чувствовала свою вину. Он не был таким, когда я выходила за него замуж. Я помню тех цыплят в сильных красивых ладонях. Я помню силу и мягкий юмор.

Несчастный дурак, измучившийся сам и практически убивший меня. А он, подумав, сказал, что не сможет со мной жить. Ну, в общем, вполне понятно: он мог жить со мной ровно до того момента, пока я не узнала, чем он тут занимался. Как он смотреть-то на меня будет?

Да и у меня бы не хватило сил вытянуть его. И доброты моей не хватило бы. Я бы всегда помнила то, что он делал со мной и нашей жизнью. И не факт, что удержалась бы в доброте.

Жизнь после

Разумеется, это я сейчас, спустя почти полтора года, говорю об этом более-менее связно. В то время после моего прозрения все было не так. Я могла ночью оказаться на улице и не помнить, как туда попала. Потом очнуться, сидя на полу в ванной. Как туда попала, тоже не помнить.

А потом еще полгода я металась, не зная, что мне с этим делать. Диапазон – от желания убить до желания лечить его и спасать семью. Он не уходил, потому что мы выкупали машину. Как только выплатили последний взнос, он ушел. Машину, естественно, забрал.

Когда за ним закрылась дверь, я не могла ходить (буквально), в холодильнике не было пакета молока, и денег всего три рубля. Я не знала, как мне жить и с чего начать. Первая задача – решить, как мне дойти до кухни.

Но когда за ним закрылась дверь, я испытала такое счастье! Это счастье я не могла ни с кем разделить. Мне не нужны были сочувствующие и успокаивающие меня люди. Это мое и только мое!

Дальше все стало налаживаться. Самое главное – улучшилось здоровье. Мой дом перестал напоминать мне бункер с окровавленными стенами, в котором меня держали.

Понятно, что я никогда не буду такой, как раньше, но шансы жить у меня есть, и их куда больше, чем было.

Расскажу, что стало с Володей. Я его увидела примерно через полгода после расставания. Он очень постарел. Весь как-то ссохся. Я его даже не узнала сначала, а когда узнала, чуть не заплакала. Живет с мамой. С сыном от первого брака и невесткой не общается, с внуками тоже. Абсолютно никому не нужный человек, и ему тоже никто не нужен. Я боялась, что запьет. Нет, ничего подобного – новую жизнь начал с ремонта! Ну, умница. Я ему теперь звоню иногда. Долго не понимал, зачем я это делаю. Все спрашивал, не хочу ли я, чтобы он вернулся? Обиделся, что не хочу. Кажется, он понял, что я звоню, чтобы поддержать. Чтобы он не чувствовал себя таким несчастным и одиноким.»

Взгляд психологов на историю:

Любовь Натальи начиналась, как сказка: появился долгожданный принц. Она готова была ему все отдать, бросить мир к его ногам. Ей казалось, что их отношениям ничего не угрожает. Тревожные сигналы недовольства в рассказах о родительской семье и бывшей жене показались Наталье незначительными. Она искренне верила, что у них все будет по-другому. Наталья чувствовала свою вину, когда муж провоцировал ее на скандалы. Она долго не понимала, что происходит в отношениях с мужем, и лишь спустя годы распознала арсенал приемов психологического насилия, которые использовал Владимир. Домашнего садиста поначалу распознать очень сложно. Для Натальи стало истинным кошмаром и откровением, что причиной этого насилия являлась она сама, так как была слишком успешной, доброй, любящей и заботливой. На фоне ее успешности, доброты и порядочности муж выглядел бледно, за это и мстил.

Обычно мучители и выбирают таких женщин в качестве жертвы. Конечно, истинная суть психологического насилия не в том, что жертва слишком хороша, а в том, что рядом с нею живет садист. Наталья к познанию истинной сути своего мужа шла долго. В перерывах между издевательствами он был таким нежным, внимательным, преданным и любящим, причем, не только по отношению к ней, но и к ее родственникам. Именно поэтому Наталье было сложно понять, за кого на самом деле она вышла замуж и что это был за человек. Ее также съедало чувство вины, которое всегда сопровождает жертву: она винила себя в том, что муж ею недоволен.

Болезни Натальи были неосознанными попытками выхода из этих сложных отношений. Даже врачи удивлялись, почему молодая женщина так сильно болеет. Только через нездоровье к ней пришло понимание того, с кем она живет. Полная зависимость от мужа, когда Наталья лежала в постели и не вставала, оценивалась ею как настоящий ад. Она до сих пор помнит случай, как муж принес ей кусок колбасы и бурчал: «Ничего, ничего… Я теперь противен… А колбаса вкусная, есть захочешь, – возьмешь».

Когда Наталья осознала истинную суть своего мужа, то разозлилась на себя, на ту девочку, которая мечтала о счастливой семейной жизни, но им растоптана. Злость ее оказалась настолько сильной, что она даже хотела убить мужа.

Именно злость помогла ей выйти из депрессии, справиться с болезнью и разорвать отношения с Владимиром. При этом Наталья прекрасно понимала, что она уже никогда не будет прежней: всепоглощающая любовь изменила ее. Хочется отметить тот факт, что даже после развода Наталья продолжает звонить и поддерживать своего бывшего мужа. Она все еще жалеет его: чем лучше человек, тем труднее ему поверить в бесчестие другого.

 

Как избежать таких отношений, в которых присутствует психологическое насилие? Есть ли способ сразу распознать садиста? К сожалению, универсальных методик не существует. Если вас что-то тревожит в отношениях: грубость, придирчивость, оскорбления, унижения – не стоит закрывать на это глаза. Жизнь отличается от сказок тем, что человек кардинально не меняется. Если раньше он вел себя непорядочно с другими людьми, то его отрицательные черты через какое-то время проявятся в полной мере и с вами.

Кстати, сейчас психологическое и физическое насилие стали совершать и женщины. Все больше становится случаев, когда жены унижают мужей, если у них карьера не складывается или они меньше зарабатывают. Не редким стало и физическое насилие женщин над мужчинами. Пол садиста не важен, важно то, что это опасно и травмирует другого человека.

Прислушивайтесь, когда замечаете какие-то неприятные и тревожные звоночки. Возможно, вы узнали те же черты, что описывает Наталья в своей истории. Задумайтесь, пока еще не стало слишком поздно. Выбраться из таких мучительных отношений крайне тяжело, но возможно. Только при осознании, что человек подвергается психологическому насилию, возможен позитивный выход из сложившейся ситуации. Ваша жизнь достойна того, чтобы вы были счастливы.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий