Неизвестная Россия. История, которая вас удивит (русский путь)

Стокгольмский синдром

Порою мне кажется, что отношение русских к власти ближе всего к «стокгольмскому синдрому». Этот термин приписывают криминалисту и психиатру Нильсу Биджероту, исследовавшему захват заложников в Стокгольме двумя уголовниками в 1973 году. Пять дней они удерживали одного мужчину и трех женщин в отделении банка, угрожая им смертью. При освобождении заложники попытались помешать полицейским, а затем, уже после суда, стали ходатайствовать об их амнистии, навещали в тюрьме. Одна из женщин, по слухам, даже обручилась с похитителем, другая основала фонд поддержки заключенных. У всех наблюдалось разрушение прежних социальных связей – с родными, близкими, друзьями. Психологи считают, что речь идет о защитном механизме, помогающем человеку пережить экзистенциальную ситуацию. Сильный шок побуждал жертвы сочувствовать насильнику, оправдывать его, даже перенимать его идеи и пропагандировать их как прогрессивные и спасительные. Правда, для формирования «стокгольмского синдрома» существенны не только угрозы жизни, но и проявление насильником хотя бы «малой доброты» по отношению к жертве – то, что в России обычно называют «политикой кнута и пряника». Один из заложников, Свен Сафстром, признавался: «Похититель хорошо к нам относился, мы думали о нем, как о боге».

 

В роскошном томе «Творчество народов СССР» 1937 года издания читаем:

По-иному светит нам

Солнце на земле:

Знать, оно у Сталина

Побыло в Кремле…

Не вмещает стольких вод

Ширь Днепра сама,

Сколько есть у Сталина

Светлого ума.

В небе столько звездочек

Нету в синеве,

Сколько дум у Сталина

В светлой голове.

Как вкруг дуба молоди

Не видать конца,

Так и мы вкруг Сталина —

Дети вкруг отца.

Эта книга вышла в разгар большого террора. С августа 1937 года по ноябрь 1938 года было репрессировано 1 575 259 человек, из них расстреляно 681 692 человека. Характерно, что за главным приказом НКВД о большом терроре от 30 июля 1937 года под номером 00447 не стояло никаких оперативных разработок по выявлению врагов советской власти. Указ устанавливал цифры подлежащих репрессиям произвольно, вероятно, с целью погрузить страну в ужас, экзистенциональное состояние всеобщего страха: разнарядка на расстрел была определена в 75 950, в лагеря должны были отправиться 193 000 человек. Эти цифры были механически разложены по регионам. Правда, регионы потом будут требовать увеличения «лимитов». И их будут увеличивать.

 

На этом фоне в декабре 1937 года, проходят выборы в Верховный Совет СССР. Формально Россия получает парламент, избранный всеобщим, равным и прямым голосованием. В 1938 году он начнет свои заседания, тогда же учреждено звание Героя Социалистического Труда. На экраны выходит музыкальная комедия «Волга-Волга». Любовь Орлова, наряженная в ситец, поет:

Много песен над Волгой звенело,

Да напев был у песен не тот:

Прежде песни тоска наша пела,

А теперь наша радость поет.

Разорвали мы серые тучи,

Над страною весна расцвела,

И, как Волга, рекою могучей

Наша вольная жизнь потекла!

Существование «стокгольмского синдрома» известно ученым давно. Об этом, например, писала еще дочь основателя психоанализа Анна Фрейд в 1936 году. Феномен обожания грубого насилия многократно исследовался на примерах сексуального рабства и архаичных семейно-бытовых отношений, которые, очевидно, господствовали и в России с древних времен. Вот что пишет один из самых сдержанных иностранцев, побывавший в Московии первой четверти XVI века, Сигизмунд Герберштейн: «Есть в Москве один немецкий кузнец, по имени Иордан, который женился на русской. Прожив некоторое время с мужем, она как-то раз ласково обратилась к нему со следующими словами: «Дражайший супруг, почему ты меня не любишь?» Муж ответил: «Да я сильно люблю тебя». – «Но у меня нет еще, – говорит жена, – знаков любви». Муж стал расспрашивать, каких знаков ей надобно, на что жена отвечала: «Ты ни разу меня не ударил». – «Побои, – ответил муж, – разумеется, не казались мне знаками любви, но в этом отношении я не отстану». Таким образом, немного спустя он весьма крепко побил ее и признавался мне, что после этого жена ухаживала за ним с гораздо большей любовью. В этом занятии он упражнялся затем очень часто и в нашу бытность в Московии сломал ей, наконец, шею и ноги». Может, эту историю стоит отнести к длинному списку клеветнических измышлений о России, – например, тот же Олеарий отказывался в нее верить, – но как быть с русской народной поговоркой, дожившей до наших дней «Бьет – значит, любит»?

«Домострой» середины XVI века наставляет: «Любя же сына своего, увеличивай ему раны… воспитай дитя в запретах… не улыбайся ему, играя… И не дай ему воли в юности, но сокруши ему ребра, пока он растет». А вот о женах: «Жены мужей своих вопрошают о строгом порядке, как душу спасти, Богу и мужу угодить… и во всем покориться мужу; а что муж накажет, с тем охотно соглашаться…» А это уже про всех домочадцев – и детей, и жен, и слуг: «Плетью же в наказании осторожно бить, и разумно, и больно, и страшно, и здорово». Таким образом, любовь, по мысли автора «Домостроя», – это прежде всего воспитание покорности с помощью наказания и запретов. «Не улыбайся ему»!

 

Можно спорить о том, чье влияние было определяющим, семьи на государство или государства на семью, однако очевидно, что речь идет об общих принципах построения и функционирования иерархических сообществ в России. Характерно заимствование государством семейных метафор, которые становятся ключевыми в описании взаимоотношений страны и ее хозяина. «Царь-батюшка» – это не официальный титул, но абсолютно естественный оборот для русской речи. В 1721 году Петру Великому вместе с императорским достоинством уже абсолютно официально присвоили звание «отца отечества». Обычным же обращением к императрицам, которые правили Россией почти весь XVIII век, становится домашнее слово «матушка». Чего удивляться, что и Сталин удостоился канонического титула «отец народов», в то время как за Лениным в советском эпосе закрепился эпитет «дедушка». «Путин – это отец нации, его нельзя в чем-то обвинять», – заявляет уже наш с вами современник Арам Габрелянов, хозяин Lifenews и издатель газеты «Известия».

 

Поскольку современный режим в России стилистически постмодернистский, власть не ограничивается какой-то одной метафорой. Уже в начале нулевых возник политико-половой хит «Такого, как Путин». В информационном пространстве периодически всплывают данные каких-то исследований, согласно которым каждая третья женщина видит во сне Путина. В честь дня рождения Путина студентки снимаются голыми для специального календаря, как бы «отдаваясь» ему, хоть и на фотографиях. Сам Путин играет роль хрестоматийного мачо, он охотно позирует с обнаженным торсом, на коне, с кинжалом на поясе, с тиграми, во главе стаи птиц или вот – с – та-а-кой рыбой. «Отец», – очевидно, не самая главная и не самая важная из его ипостасей. Путин – скорее возлюбленный нации или, говоря современным языком, ее гражданский муж.

 

Таким образом, Россия до сих пор не вырвалась за пределы брачно-семейной и гендерной метафорики, которая заменяет нам рациональную политическую мысль. Более того, наш язык в описании взаимоотношений власти и общества становится все более беззастенчивым. В прямом смысле слова. «Отец» легко превращается в «любовника» или «твердую руку» при жарком одобрении ширнармасс. «Бьет – значит, любит», – считает русский народ.

Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Юзеф Печурчик
    Какой предварительный вывод можно сделать из исследования Н.Ускова (и др. историков). Россия отстает: 1) она моложе всех; 2) она на чужой территории (как все славяне - пришельцы в Европе). Было приведено высказывание приближенного к императору, что местные жители России (чуваши, мордва и пр) - свободны, а русские - рабы. Ясное дело, потому что они живут в родной стихии. Также автор отмечает, что Япония позже познакомилась с Европой, а теперь перегнала Россию. Во-первых Япония объединила племена в 5-6 вв, когда славяне только спускались с Карпат, во-вторых - на своей территории.