Неизвестная Россия. История, которая вас удивит (русский путь)

Конец самодовольной Руси

Итак, Русь находилась вне западной pax romana и при этом имела лишь очень слабое отношение к византийской цивилизации. Византийское семя было брошено в землю, но дало малые всходы. С этим семенем великой религии на Русь не пришла вся богатейшая агрокультура Восточного Рима. Что выросло, то выросло под скупым северным солнцем да на бедных наших почвах. Русь была предоставлена самой себе, точнее, своей участи. Распластанная на огромных просторах и беззащитная перед яростью степного кочевника, она, кажется, тонет в первобытном невежестве, но кое-где вдруг блеснет нечаянной красотой своей самобытности.

Стоит, наверное, только удивляться, что русская иконопись достигла такого чувства умиротворения и гармонии, какую мы знаем по доскам и фрескам Андрея Рублева, такой домашней теплоты и сердечности, как у Дионисия, такой раблезианской радости жизни, любования ее красотой и узорочьем, как в «строгановских письмах». Каким бы неучем Иван Грозный ни выглядел на фоне европейского XVI века, он, наверное, первым явил пластику и сочность русского языка, которые ни на секунду не заставят пожалеть о том, что Русь не выбрала греческий. Даже наша древняя архитектура, в силу инженерных сложностей менее самостоятельная, чем иконопись или литература, оставила несколько выдающихся образцов абсолютно самобытного гения. Быть может, собор Василия Блаженного и получился таким многохрамным только потому, что русские не знали, как строить большой купол, и нагромоздили много маленьких церквей, соединив их лестницами и переходами, но эта банка с малиновым вареньем, увенчанная горкой зефиров, безусловно является феноменальным шедевром мировой архитектуры.

И тем не менее русские в XVII веке «теряют, по выражению Ключевского, прежнее свое самодовольство», то есть больше собою не довольствуются и смутно осознают, что живут сильно хуже, чем соседние народы. Толчком, выбившим наш народ из его привычного жития-бытия, стала, конечно, Смута, которая едва не привела на московский престол поляка, и, как всякая развилка, трудный, но сознательный выбор пути заставили критически взглянуть на состояние отечественных дел.

Кажется, первым нашим русофобом можно считать князя Хворостинина, который уже при царе Михаиле Федоровиче жалуется, что «в Москве людей нет, все люд глупый, жить не с кем, сеют землю рожью, а живут все ложью». Его современник дьяк Иван Тимофеев пишет: «Мы друг от друга в любовном союзе расходимся, каждый поворачивается к другому спиной – одни к востоку зрят, другие же к западу». Дьяк был неточен. На востоке России лежала огромная, почти дикая Сибирь. Не на Китай же тогда смотрели в самом деле. Оппоненты западников зрили в себя, в отеческую старину. С этого времени, с 20-х годов XVII века, начинается у нас раскол на западников и славянофилов, или националистов.

Выбор Запада был закономерен как в силу торговых связей, прежде всего с Англией и Голландией, так и внешнеполитических задач. В войнах с Польшей и Швецией, составляющих часть XVI и почти весь XVII век, Россия сталкивалась с относительно развитой европейской культурой и вынуждена была приглашать в Москву европейских военных специалистов, чтобы формировать «полки нового строя», начиная уже с 1630 года. Характерно, что Россия, потенциально обладавшая огромными запасами руды не только на Урале и в Сибири, но и в центральной России, была вынуждена покупать тысячи пудов железа, оружие, причем не только огнестрельное, но и холодное, и даже порох за границей, причем часто у своего врага – Швеции. Неинновационная или «бесхитростная» экономика делала это неизбежным, а неограниченность ресурсов возможным.

Только в 1626 году московское правительство озаботится приглашением в Москву первого «рудознатца» из Англии, то есть геолога, который сумел бы найти отечественные месторождения. Первый тульский оружейный завод будет основан голландцем в 1632 году. За «рудознатцами» и оружейниками потянулись и мастера множества других специальностей, так что Немецкая слобода в Москве выросла во внушительный и самый комфортабельный район столицы.

Древнейшим университетам Европы к XVII веку исполнилось уже по 400–500 с лишним лет, университеты открылись и в сопредельных славянских странах: в Праге – в 1347 году, в Кракове – в 1364 году. В Киеве, входившем в Речь Посполитую, существовала Могилянская академия, история которой начинается с 1615 года. В Московии не известно ни одной школы, даже чисто духовной, по типу киевской. Робкие, притом неудачные попытки завести хоть какую-то школу будут предприняты в 1649 году. Но первое учебное заведение – Славяно-греко-латинская академия – появится только в 1687 году. В этом же году Исаак Ньютон опубликует свой фундаментальный труд «Математические начала натуральной философии», в котором он сформулирует закон всемирного тяготения и три закона механики. А на Руси только-только начали систематически изучать древние языки. Это был самый тривиальный в прямом смысле уровень знания. До этого древними языками здесь владели исключительно ученые-греки да выпускники Киевской академии, которых специально, очень редко, выписывали в Москву для тех или иных практических нужд: что-то перевести, подправить или издать. Россия, которую националисты до сих пор именуют наследницей Византии, удосужилась приступить к обучению своего юношества греческому, когда Византии не существовало на карте мира уже 234 года! И, надо отметить, в этой первой московской школе бойчее учили уже не греческому, а латыни, которая была к тому времени куда как более востребована.

Блеск и комфорт европейской культуры делал все больше московских бояр и, конечно, царей бытовыми западниками. Траектория соблазнения выглядит до боли знакомой. Царь Михаил Федорович был помешан на часах, которыми загромоздил всю свою палату. Его сын, Алексей Михайлович, любит заграничную музыку, и у него во время ужина «в органы играл немчин, в трубы трубили и по литаврам били». Но настоящей страстью Тишайшего был театр. Все эти трогательные комедии про то, как Артаксеркс велел повесить Амана, регулярно шли в Преображенском. А еще он жалует своего воспитателя боярина Морозова роскошной каретой иноземной работы, обтянутой золотой парчой, подбитой соболем и окованной серебром, – куда русскому человеку без импортного автопрома?!

Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Юзеф Печурчик
    Какой предварительный вывод можно сделать из исследования Н.Ускова (и др. историков). Россия отстает: 1) она моложе всех; 2) она на чужой территории (как все славяне - пришельцы в Европе). Было приведено высказывание приближенного к императору, что местные жители России (чуваши, мордва и пр) - свободны, а русские - рабы. Ясное дело, потому что они живут в родной стихии. Также автор отмечает, что Япония позже познакомилась с Европой, а теперь перегнала Россию. Во-первых Япония объединила племена в 5-6 вв, когда славяне только спускались с Карпат, во-вторых - на своей территории.