Стояние в Вере

Разве разделился Христос?
(Вместо предисловия)

ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ТЫ, боголюбивый читатель, прочтешь эту книгу, я хочу сказать, что события полувековой давности, описанные в ней, до сих пор не потеряли своей назидательности и злободневности. “Еще и ныне горька речь моя” (Иов. 23:2). Бес раздора и внутреннего мятежа упорен и неутомим, а падшее человеческое естество легко склоняется к внушениям страсти: расколы и разделения испокон веков служили и всегда будут служить врагу рода человеческого верным орудием против благочестивых христиан, жаждущих спасения…
Анализируя причины церковных смут, пытаясь понять тайные пружины нестроений, терзающих православный люд, необходимо прежде всего уяснить, что корень всяческих бед человеческих — гордыня и ее производные: тщеславие, своеволие, сребролюбие, любоначалие, гнев… “От высокомерия происходит раздор”, — говорит Священное Писание (Притч. 13:10), “Надменный разжигает ссору” (Притч. 28:25), “Беззакония ваши произвели разделение” (Ис. 59:2).
Как высший дар, как искру благодатного богоподобия даровал нам Господь свободную волю, потому что истинная Любовь не терпит насилия. Но — увы! — история человечества свидетельствует, что гораздо охотнее мы сослагаем свою волю с лукавыми помыслами и страстными вожделениями. Отвергая благое иго Закона Божия, стремясь устроить свое бытие в соответствии с собственным разумением, человек незаметно для себя начинает действовать по вражескому наущению, удаляясь от Господа, Бога мира и милосердия, приближаясь к бездонной и мрачной пропасти вечной погибели.
Здесь — в грешном, мятущемся человеческом сердце — первопричина всех и всяческих расколов и смут.
Вспомним печальную историю грехопадения. Возгордившись могуществом и властью, ниспал во ад сатана, совратив за собой бессчетные сонмы небожителей. Се — первый и главный раскол с момента творения и даже до сего дня. С того мгновения и доныне диавол, сатана, супротивник Божий остается первоисточником всех дальнейших разделений и мятежей.
Адам, не послушавший голоса Истины и вкусивший по вражьему наущению запретный плод, был изгнан от лица Господня. Каков же первый горький результат его падения? Разделение и раскол!
Святые отцы учат, что, пребывая в раю, первозданный человек содержал все силы своего естества, все его составляющие: дух, душу и тело — в гармонии и в соборном, благодатном единстве. Теперь же дух, ведавший Бога и в Нем Одном находивший покой, обретавший полноту чистого, безгрешного бытия, оказался порабощенным душевными страстями и телесными похотями. Душа, до того момента совокуплявшая все силы свои — мысли, чувства и желания — в стремлении к блаженному Богопознанию, утеряла сие единство, предоставив уму блуждать в бесплодных, а зачастую грешных и богопротивных помыслах, чувству — коснеть в страстях гнева, тщеславия и им подобных, желаниям — увлекать волю к разрушительному сладострастию.
Внутренний раскол соответствующим образом явил себя и вовне. Первые же сыновья Адама разделились в своем выборе смысла жизни. Движимый завистью, возникшей на основании такого разделения, Каин убил Авеля, и не только не раскаялся, но даже не ужаснулся содеянному, за что и был осужден Божественным судом на вечное изгнание.
С каждым поколением потомков Адама губительная гордость все сильнее и сильнее полоняла человеческие сердца, разделяя их с Богом — единственным источником справедливости и добра, милосердия и сострадания. Так продолжалось до тех пор, пока нечестие не достигло крайнего предела и благодать Духа Святого не отступила от нечестивцев, не желая пребывать “в человецех сих, зане суть плоть” (Быт. 6:3). Велением Божиим даже стихии ополчились на людей, уничтожив развратившееся человечество в водах всемирного потопа.
Но разве образумился человек? Разве перестал искать “своей” истины вне Бога, коснея в мятежном, разделенном своем бытии — равно в жизни внутренней, душевной, и внешней, общежительной? Первое же поколение детей благочестивого Ноя, единственного праведника, спасшегося, благодаря благочестию, от потопных вод, разделилось в своем выборе. И разделение это продолжается до сих пор, затрагивая все области человеческой жизни без изъятия, ибо диавол, по словам Господа Иисуса Христа, задался целью “прельстить, если возможно, и избранных” (Мф. 24:24).
Сатана сумел внушить богопротивные мысли даже ученику Христову — Иуде; он исхитрился соблазнить, пусть и на малое время, всех остальных апостолов — в ту страшную ночь, когда их Учителя увели из Гефсиманского сада на неправедный суд старейшин израилевых. Так нам ли, грешным, удивляться, что раздоры, распри, расколы и смуты легко получают доступ в наши горделивые сердца?!
Но страшнее всяких иных разделений смуты церковные, ибо с каждым отпадением части членов Церкви, склонившихся на человеческие мудрствования, все меньше и меньше остается спасающихся. Ибо только в Церкви, сохранившей неповрежденным учение Христово, проповедь апостольскую и правила семи Вселенских Соборов, возможно спасение.
Потому-то враг рода человеческого прилагает все старания, чтобы разрушить соборное, спасительное единство Церкви Христовой. Едва лишь апостолы распространили слово Божественной Истины по разным народам и странам, едва лишь первые христиане собрались под покровом церковной благодати, бес мятежа и раздора породил разделения даже среди этих избранников Божиих.
“Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, — взывал к неразумным апостол Павел, — чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо… сделалось мне известным, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: “я Павлов”, “я Аполлосов”, “я Кифин”, “а я Христов”. Разве разделился Христос?” (1 Кор. 1:10–13).
Но гордыня человеческая, подстрекаемая вражией лестью, продолжала порождать свойственные ей злые плоды. Ереси и расколы из века в век терзали Церковь. Безумные ересиархи и расколоучители дерзали присваивать себе право на Истину, раздирая тело Церкви, как некогда сребролюбивые стражники раздирали у подножия Креста ризы распятого Сына Божия.
В начале XI столетия по Рождестве Христовом этот процесс завершился страшным несчастием — от полноты православного вероучения отпала Западная Церковь, увлеченная в ересь гордыней и высокомерием римских первосвятителей. Через несколько веков католицизм, лишенный полноты благодати, подвергся новому расколу, породив протестантизм, давший затем жизнь бесчисленным лжехристианским сектам…
Увы нам! Ныне гибельные плоды этих разделений видны повсюду. Дерзостно и нагло, как никогда ранее, лжеименный человеческий разум претендует на самоценность, на некое высшее знание и значение, бросая вызов Богу, бесстрашно попирая Закон Божий, отвергая Крестную Жертву Христову. Большая часть человечества отвергает Единую Соборную Апостольскую Церковь, которую “нашего ради спасения” оставил на земле Сам Христос и которую до скончания века не одолеют, согласно Его обетованию, врата адовы. В этом страшном море всеобщей апостасии малым островком спасения еще удерживается Православная Россия, недавно освободившаяся милостью Божией от многодесятилетнего богоборческого пленения.
Святая Русь испокон веков удерживала рвущееся в мир сатанинское зло, и врагу рода человеческого нелегко пришлось в борьбе с Православием, обретшим надежную защиту в лице могучей российской государственности. За девять столетий с момента крещения Руси ни козни иноземцев, ни внутренние гражданские смуты, ни ересь жидовствующих, ни старообрядческий раскол не смогли поколебать административного единства Русской Церкви, не сумели замутить чистоту спасительного вероучения, содержащегося в ее благодатных недрах.
Однако того, чего не добились ненавистники России силой, враг рода человеческого достиг коварством, ложью и лестью. Мало-помалу начал набирать силу процесс “расцерковления” русского общества, достигший к началу XX столетия ужасающих размеров. Увлеченная материалистическими, богоборческими теориями, занесенными к нам с Запада, русская интеллигенция объявила Православию настоящую войну. Соборное единство России было разрушено, общество раскололось по классовым, национальным, сословным и религиозным признакам.
Казалось, час торжества темных сил настал, когда могучий колосс Православной Державы рухнул, подточенный зловредными микробами богоборческой (полуатеистической, полуиудейской) заразы. От земли был отъят “Удерживающий” — Русский Православный Царь, и реки мученической крови обагрили Святую Русь…
Кровавая братоубийственная смута стала естественным результатом утери национально-религиозного единства. Придя к власти на волне этого мятежа, христоненавистники первым делом решили покончить с Православием, прекрасно понимая, что до тех пор, пока жива Русская Церковь, их победа не может быть окончательной, ибо сохраняется возможность возрождения Российской Державы во всем блеске ее государственного могущества и духовного величия.
Но даже самые жестокие антихристианские гонения не в состоянии исторгнуть святыни Православия из верующих сердец. Сознавая это, новые хозяева России присовокупили к внешним жестокостям и государственным репрессиям активную деятельность по разрушению внутрицерковного единства, всемерно поощряя разделения и расколы, пытаясь лишить Церковь правильного управления, раздробить ее на враждующие между собой группировки и секты.
Последствия такой подрывной деятельности мы ощущаем на себе до сих пор. Вот почему особую злободневность обретают вопросы, связанные с историей церковных расколов в России в 20 — 30-х годах XX века. Не определив своего отношения к этому сложнейшему периоду русской церковной истории, не изжив соблазнов, внесенных в православное сознание церковными нестроениями “советского периода”, не преодолев искушений, порожденных противоречиями и драматическими хитросплетениями церковной политики тех лет, — мы не сможем двинуться вперед, не сумеем возродить Святую Русь.
Первая попытка богоборцев внести в Церковь смуту связана с так называемым “обновленческим” движением.
Воспользовавшись революционными потрясениями, сокрушившими Российскую Империю и упразднившими русскую государственную власть, открыто провозглашавшую своей важнейшей задачей поддержку Православной Церкви, часть “свободомыслящего” духовенства предприняла попытку захватить в свои руки высшее церковное управление. Прикрываясь лозунгами “обновления” и “демократизации” внутрицерковной жизни, опираясь на активное содействие масонского Временного Правительства, обновленцы пытались внести в церковный обиход недопустимые новшества в духе западноевропейского либерализма и протестантизма.
На какое-то время им даже удалось обмануть часть верующих, увлекая людей за собой искусной демагогией и потаканием человеческим слабостям. Но их предложения по переустройству церковной жизни были столь очевидно “революционны”, антиправославны и еретичны (женатый епископат, например, выборность духовенства, отрицание власти Патриарха, искажение богослужебных текстов и т. п. “улучшения”), что, невзирая на поддержку властей и активную пропагандистскую кампанию, обновленческое движение скоро захлебнулось.
Даже сегодня, несмотря на упорные попытки некоторой части модернистски настроенного духовенства и “демократической интеллигенции” возродить обновленчество как идейное течение в Русской Православной Церкви, воспоминания о нем столь свежи и столь отталкивающи, что успеха неообновленцы не имеют. Подавляющая часть православной паствы, помня беззаконные попытки модернистов узурпировать церковную власть и разрушить соборное единство Церкви, отвергает их недвусмысленно и категорично. (Впрочем, ни по времени своего возникновения, ни по характеру, ни по своим последствиям обновленчество под тему нашего исследования не попадает и в этой книге подробно не рассматривается).
Гораздо более важным для современного православного сознания является беспристрастное и всестороннее рассмотрение церковных нестроений и смут, связанных с оппозицией так называемому “сергианству”, то есть, с неприятием церковной политики, проводившейся Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским), фактически возглавлявшим Церковь в период самых ожесточенных антиправославных гонений.
Важность, необходимость и особенная злободневность такого анализа объясняется прежде всего тем, что, в отличие от обновленчества, “сергианство” до сих пор вызывает значительные расхождения в оценках даже среди безусловно благонамеренной и патриотически настроенной части православной общественности. Сама личность митрополита Сергия и избранный им курс в области церковно-государственных отношений становятся объектами ожесточенной полемики.
При этом одни рассматривают Заместителя Патриаршего Местоблюстителя как мудрого и дальновидного политика, сумевшего в тяжелейшей обстановке сохранить административную структуру Церкви, чистоту веры и каноническую безупречность, преемственность высшей церковной власти. Другие клеймят его едва ли не предателем и вероотступником, подчинившим (из корысти или по малодушию) церковную жизнь России влиянию богоборческого советского государства.
К сожалению, нынче полемический, мятежный дух спорливости и самомнения зачастую берет верх не только над исторической истиной, но и над элементарным здравым смыслом, мешая спокойному и беспристрастному рассмотрению дела. Нам же в условиях нынешней русской смуты как никогда важно перевести все внутрицерковные дискуссии в конструктивное, немятежное русло, взыскуя в спорах не словесной победы над оппонентами, но обретения достоверности и правды Божией.
В связи с этим мне кажется, что моя работа, посвященная церковным расколам 20 — 30-х годов и написанная три десятилетия назад (она в качестве магистрской диссертации была представлена в Московскую Духовную Академию в 1966 году) не только не потеряла сегодня своей актуальности, но, наоборот, приобрела дополнительный интерес для всякого, кому небезразличны судьбы русского Православия.
Время выхода работы и особенности церковной жизни того времени наложили свой неизбежный отпечаток на первоначальный текст исследования, форму подачи материалов и тон комментариев. Конечно, не могло быть и речи об упоминании антицерковных зверств ВЧК — ГПУ — НКВД, расстрелов архиереев и священников, глумлений палачей и всенародном исповедничестве, давшем Руси сонмы новомучеников и страстотерпцев. Была исключена всякая возможность сочувственных отзывов о тех, кого официальная пропаганда клеймила как “реакционеров” и “мракобесов”, “врагов первого в мире государства рабочих и крестьян”.
Любая — даже самая лояльная и безобидная — работа в области церковной истории выходила с трудом. Тогда я рассудил, что преимущества появления исторического исследования по этой теме перевешивают все неизбежные недостатки, связанные с “запретными зонами”, и выпустил работу в свет, надеясь, что искушенный читатель многое сумеет прочесть между строк. Сегодня я вижу, что оказался прав в своих надеждах.
Тем не менее, когда возникла необходимость очередного переиздания книги, я счел своим долгом восстановить историческую справедливость и назвать своими именами те гонения и репрессии, которым подвергались равно клирики и миряне Русской Православной Церкви. Кроме того, мне показалось нелишним отредактировать старый текст, несколько популяризовав стиль научной работы тридцатилетней давности, сделав его более доступным для читателей.
Ни в коем случае не претендуя на роль непогрешимого судии, я все же надеюсь, что эта книга сможет внести некоторую ясность в проблематику “сергианства”. Но окончательное решение сего больного вопроса следует, как мне кажется, предоставить времени, Божьему суду и грядущему Поместному Собору, который — буде на то воля Божия — сумеет окончательно ликвидировать в церковной жизни последствия семидесятилетнего богоборческого пленения России.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий