Стояние в Вере

4. В отрыве от Церкви

ПОСЛАНИЕ МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЯ от 1 января 1927 года знаменовало собой полное размежевание Русской Православной Церкви с ВВЦС. Григорианский Синод вступил на самостоятельную стезю, вне всякой зависимости и от митр. Петра, и от митр. Сергия, тем более, что последний был арестован, и четыре месяца (с 30 ноября 1926 г. по 27 марта 1927 года) Церковью управлял архиеп. Угличский Серафим (Самойлович). Куда вела григориан эта стезя — понятно: она вела в глубокую пропасть антиканонической раскольнической жизни. Но члены ВВЦС продолжали коснеть в заблуждении относительно их права управлять Церковью и соблазняли других мнимой правотой своего дела. Называя наложенное на них запрещение кощунственным, “хуже прощений обновленческого собора”, они демонстративно игнорировали его. На все же вопросы по этому поводу они отвечали так: поскольку запрещение было вынесено единолично и вдобавок человеком, который не имеет законных полномочий на управление Церковью, то оно не имеет канонической силы. Недействительным считали они и подтверждение запрещения митр. Петром — поскольку тот, по логике григориан, был физически отстранен от управления. Не пожелали раскольники признать каноничным и вступление в должность временно управляющего Церковью архиеп. Серафима. 
К весне 1927 года, когда позиции сторон выяснились окончательно, григорианский епископат составляли 16 архиереев (13 из них старого поставления и 3 — нового). По своим нравственно-духовным качествам большинство из них особыми достоинствами не отличалось. Например, архиеп. Константин (Булычев) еще в 1922 году ушел в обновленческий раскол, а оттуда переметнулся к григорианам. Еп. Назарий (Андреев) перешел из обновленческого раскола в ВВЦС в октябре 1926 года.  Архиеп. Иоанникий (Соколовский) осквернил свою архиерейскую клятву переходом в лубенский раскол. Не отличался устойчивостью в истине и еп. Виссарион (Зорин), который после покаяния в июне 1926 года вновь вернулся к прежней неправоте. Еп. Тихон (Русинов) проявил колебание еще до хиротонии во епископа, ибо первая его хиротония была совершена обновленцами. Еп. Борис (Рукин), пользовавшийся большой популярностью среди столичной интеллигенции, тем не менее ставил свои интересы выше церковных: самый его переход в григорианство, по свидетельству авторитетных лиц, состоялся исключительно по личной вражде к митр. Петру.  Не раз переменял “вотчину” и митр. Митрофан (Симашкевич): человек вроде бы незаурядных способностей, высокообразованный и справедливый, он также, прежде чем примкнуть к ВВЦС, побывал в обновленческом расколе…
Подобная неустойчивость во взглядах григорианских епископов свидетельствовала о том, что учредители ВВЦС отнюдь не были сторонниками твердых идейных убеждений. В основе их деятельности лежали прежде всего личные интересы.
Вступив на самостоятельную стезю, григориане рассчитывали склонить русский епископат на свою сторону. А чтобы устранить влияние “сергианства”, они торопились как можно скорее созвать “Поместный Собор”, который бы установил авторитетное коллегиальное управление и, осудив деяния митр. Сергия, предал бы его суду архиереев.
Поставив перед собой эту цель, ВВЦС вел усиленную разработку программы “собора”. Однако события церковной жизни препятствовали планам самочинного совета.
27 марта 1927 года Промыслом Божиим освободившийся митр. Сергий вновь вступил в отправление обязанностей Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. Предварительно посоветовавшись с преосвященными, он начал вести переговоры с гражданскими властями о легализации возглавляемой им Церкви и учреждения при ней Временного Патриаршего Синода. Григориане поначалу одобрительно восприняли эти действия, полагая, что если митр. Сергий признал необходимость соборности и легализации (т. е. то, что, по их мнению, давно уже осуществил ВВЦС), то, естественно, он осознает свои ошибки и в отношении их “Совета”, признает ВВЦС и тем самым прекратит разделение.
Однако, когда выяснилось, что ни о каком сближении с григорианами митрополит и не помышляет, они восприняли это как личную неприязнь к ним Заместителя.
28 апреля (11 мая) григориане собрались на совещание в Донском монастыре. Их целью являлось, во-первых, противоборство митр. Сергию и защита своих полномочий, а во-вторых, подготовка общественно-церковного мнения к предстоящему съезду епископов-староцерковников, [Здесь и далее под “староцерковниками” имеются в виду епископы, не участвовавшие в обновленческом движении] намеченному ими на ноябрь.
Совещание длилось три дня и выработало послание и объяснительную записку к нему. Первый из этих документов гласил:
“Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами (Флп. 4:33).
Волею Божией, 25 марта — 7 апреля 1925 г. скончался канонический первоиерарх и возглавитель управления Российской Православной Церкви, святейший Патриарх Тихон. Преемник его, митрополит Петр Крутицкий, 6 декабря того же года передал управление Церковью, в порядке единоличного противуканоничного поручения м. Сергию Нижегородскому. Последний означенное поручение утаил, и Церковь осталась без управления, будучи в то же время и вне гарантий и защиты закона, как нелегализованная. Этим представлялось широкое и открытое поле деятельности обновленцам, организованным и имевшим свободное положение в государстве и управление. Ввиду этого, группа епископов-староцерковников, находившихся тогда в Москве, испросив разрешение государственной власти на собрание и обсудив на нем положение церковных дел, избрала для управления церковного Малый Собор Епископов, или Временный Высший Церковный Совет, предусмотренный Поместным Собором 1917–1918 гг., дала ему Наказ, узаконила его и подчиняющиеся ему общины, чем вывела Русскую Православную Церковь из тупика, в котором она оказалась, и преградила дорогу обновленцам в их разрушительной церковной деятельности. Казалось, надо было радоваться и благодарить Бога за случившееся (случилось это 9/22 декабря, в день празднования иконы Божией Матери, именуемой “Нечаянная радость”).
Но сатана, просивший некогда у Бога, дабы сеять верных как пшеницу, попущением Божиим внес в это святое и полезное дело семя раздора. Митр. Сергий Нижегородский, доселе скрывавший полученные им от м. Петра Крутицкого неканоничные полномочия, тут неожиданно предъявил свои права. И хотя м. Сергий был приглашаем неоднократно в состав БВЦСовета для совместной работы, он все же дерзнул, вопреки Евангелию и св. канонам церковным, осудить один целый Собор Епископов, обнаруживши этим присущее ему, как бывшему главе и учредителю обновленцев, стремление к насилию над Церковью Божией через застращивание немощной совести верных, и давая этим обновленцам возможность вновь действовать, пользуясь раздором в среде православных.
Наличие у м. Сергия единомышленных ему епископов, бывших в большинстве ранее тоже обновленцами, оскорбленных в своем самолюбии, затем неосведомленность церковного общества в уставах и канонах Церкви и, наконец, чрезмерная ревность некоторых, возомнивших себя блюстителями и хранителями веры, могущими пасти самих пастырей, — все это помогло м. Сергию внести смуту в Церковь и лишить ее тех выгод, которые она приобретала через узаконение Врем. Высш. Церковн. Совета, как органа ее управления. После этого смелость м. Сергия дошла до того, что он, пренебрегши даже распоряжением м. Петра, которого он признавал, от 1 февраля 1926 г., о лишении его данных ему ранее полномочий, воспрепятствовал м. Агафангелу, вернувшемуся из ссылки, вступить в отправление несомненно лежавших на нем обязанностей Патриаршего Местоблюстителя. Впрочем, Временный Высший Церковный Совет, следуя примеру Святейшего Патриарха Тихона, презревшего кощунственные и неканонические прощения обновленческого Собора, лишившего его патриаршества, священства и монашества, пренебрег подобными и даже худшими прещениями м. Сергия и стал твердо на своем пути в деле помощи староцерковникам в их законном устроении своей церковной жизни и в отстаивании свободы Церкви Божией от насилий и натисков со стороны обновленцев.
Обновленцы и сергиевцы, объединившись в своей борьбе против Временного Высшего Церковного Совета, стараются всячески смутить и сбить с толку сознание верующих. Они указывают на то, что число епископов, образовавших ВВЦСовет, было не велико; но оно, во всяком случае, больше нормы, указанной во Св. Евангелии — “идеже бо еста два, или трие собран и во имя Мое, ту семь посреде их” (Мф. 18: 20). Указывают еще на малую известность сих епископов в Церкви; но Родившийся в вертепе и в яслях возлегий Спаситель мира изначала избрал худородных, уничиженных и не сущих, да упразднит премудрых и сущия. Говорят, что ВВЦСовет захватил верховную власть в Церкви обманным и насильственным путем. Но у кого же он ее отнял? у м. Петра? — Но его нет и не было у кормила церковного; у м. Сергия? Но он ее не имел. Лотом, что имел, скрыл, а затем употребил не на созидание, а на разорение Тела Христова — Церкви. У м. Агафангела? Но ВВЦСовет много раз просил его и письменно, и устно, через своих членов, вступить в отправление лежащих на нем обязанностей Патриаршего Местоблюстителя; и не вина ВВЦСовета, что м. Агафангел от них отказывается, а вина того же м. Сергия; что же касается ВВЦСовета, то 1-й параграф его Наказа гласит, что он “находится в каноническом и молитвенном общении с Патриаршим Местоблюстителем”, будь то м. Петр или м. Агафангел, лишь бы они были налицо и управляли.
Ни слова Божия, ни канонов церковных, ни веры Православной, ни обрядов епископы Врем. Высш. Церк. Совета не нарушили и не нарушают, все же обвинения против них суть лишь плод зависти, злобы и невежества. Удивительнее всего, что такие обвинения решаются бросать нам обновленцы, которые нарушают слово Божие о единобрачии клириков, св. каноны о безбрачии епископата и насильственным, обманным путем отстранили некогда Святейшего Патриарха Тихона от церковного управления, а затем осудили его таким беззаконным судом, каким ныне осуждает нас м. Сергий. Ныне они тщатся ввести в заблуждение верующих своими сношениями с Восточными Патриархами, будучи сами гонителями и хулителями Патриаршего звания и служения.
Предоставляя противникам нашим клеветать на нас и поносить нас, мы стремимся в чистоте совести, по мере сил наших, служить устроению Церкви Божией. С этой целью назначаем на 12–15 ноября сего 1927 г. общее собрание архипастырей, пастырей и пасомых староцерковников, проживающих на территории СССР, дабы общими силами и общим советом найти лучшие пути и средства к общему спасению и благоустроению нашей Православной Патриаршей Церкви. На съезд приглашаются прежде всего все православные епископы, кроме того, от епархии и полусамостоятельных викариатств приглашаются по два депутата от клира и по два от мирян, избранных на епархиальных и викариальных собраниях. От отдельных групп приходов, равно от отдельных общин, избираются по 1 депутату от клира и 1 от мирян.
Доводя о сем до общего сведения верующих, просим вас вместе со ев. Апостолом Павлом: вместите нас, мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти (2 Кор, 7:2).
Тем же, которые сомневаются в нас, скажем с тем же Св. Апостолом: испытывайте самих себя, в вере ли вы…. о нас же, надеюсь, вы знаете, что мы то, чем быть должны (2 Кор. 13:5–6).” (Далее идут 14 подписей).
Потерявшие под собой всякую почву, григориане все еще усиленно пытались доказать, что их дело направлено исключительно ко благу Церкви, а виновник всех раздоров — митр. Сергий, который якобы и власть получил незаконно, и действует против ВВЦС репрессивно. Примечательно, что к тому времени самочинный совет был уже настолько бездушным организмом, что даже обновленцы указывали на малочисленность и малоизвестность его архиереев и обличали их обманные методы присвоения власти.
Не ограничившись обширным посланием, участники совещания препроводили его специальной объяснительной запиской, суть которой сводилась к следующему:
Церковное управление, установленное ВВЦС, имеет соборное начало, которое учреждено Самим Иисусом Христом и св. Апостолами. Единоличного управления в Церкви быть не может, что доказывается самой жизнью Церкви, в которой высшая власть принадлежит епископам, Вселенским Соборам. С момента установления на Руси патриаршества Церковь управлялась должным образом, но ныне соборность нарушена Заместителем Патриаршего Местоблюстителя. ВВЦС исправил эту вопиющую ошибку, и потому только он имеет единственно законное правомочие на управление Церковью. Что же касается митр. Сергия, то он есть церковный преступник, подлежащий суду Поместного Собора. По этой причине все его действия, как и действия окружающих его лиц, не могут быть признаны полезными для Церкви. Справедливость этого мнения подтверждает циркуляр самого Заместителя Патриаршего Местоблюстителя по поводу учреждения Временного Патриаршего Синода.
Резко негативное отношение григориан к митр. Сергию и “сергианам” вообще проявлялось не только на словах. Известен печальный случай с еп. Германом (Коккелем) во время его управления Ибресским викариатством (1925–1927 гг.). В один из воскресных дней, когда он направлялся на богослужение в женскую Киево-Николаевскую обитель, из-за монастырских ворот на него вдруг обрушился град камней, сопровождаемый руганью и поношениями. Оказалось, что монастырем завладели григориане во главе с еп. Виссарионом (Зориным), которые и научили инокинь “достойно” встретить епископа.
Но как ни велика была ненависть григориан ко всем мыслящим иначе, чем ВВЦС, она свидетельствовала лишь о неправоте их дела.
Григориане разослали по епархиям и приходам три тысячи экземпляров своего послания и объяснительной записки. Но ожидаемой поддержки не обрели. Получив эти бумаги, православные архиереи сочли за лучшее никак не откликнуться на призыв ВВЦС, а свою паству предупредили о появлении в Церкви нового раскола. Так, например, управляющий Уфимской епархией еп. Иоанн (Поярков) разослал в августе 1927 года своим чадам такой циркуляр:
“К сведению духовенства, православных правлений и общин. Имею долг и необходимость предупредить православных о появлении нового разделения, весьма вредного Св. Церкви. Разделение это учинил архиепископ бывший Свердловский Григорий. По его имени оно называется “григорьевским”. Будучи православным и староцерковником, еп. Григорий, после смерти Патриарха, создал независимое от патриарших преемников церковное управление и присвоил созданному им Временному Высшему Церковному Совету права верховной власти Церкви Российской. Все это он сделал без благословения и согласия законных преемников почившего Святейшего Патриарха Тихона. Он не посчитался с правилом св. Апостолов, которое повелевает ни в одной стране никакому епископу ничего не творить превышающего его власти, и без воли первого епископа страны.
Первым епископом страны нашей является соборно-законно уполномоченный епископ по изволению почившего Патриарха, избранный и принявший его попечение о всей Церкви с согласия соепископов, присутствовавших на патриаршем погребении и из других мест, письменно призвавши его на пост Местоблюстителя Патриаршего — митрополит Петр Крутицкий. Все полномочия Заместителя Местоблюстителя Патриаршего Престола Петром митрополитом, вследствие лишения его возможности управления, переданы в декабре 1925 года митрополиту Нижегородскому Сергию, а в январе текущего года 1927 эти права тем же Местоблюстителем Петром митрополитом за Сергием митрополитом Нижегородским подтверждаются. Архиепископ же Григорий, воспользовавшись условной резолюцией того же митрополита Петра, предполагавшей невоможность церковной работы для митр. Сергия, создает независимую организацию церковную, так называемый им “малый собор” ВВЦС. Митрополит Сергий, как законный первенствующий по должности среди иерархов, нашел в этом деянии Григория архиепископа преступление канонического характера, угрожающее церковному единству, учитывая и то, что архиеп, Григорий без воли первоиерарха никаких учреждении, тем более во всесоюзном масштабе, создавать не имел права. Его, митр. Сергия распоряжением, подтвержденным после Местоблюстителем Патриаршим митр. Петром, архиеп. Григорий устраняется от занимаемой им до сего Свердловской кафедры и подвергается впредь до суда над ним запрещению в священнослужении. Григорий архиеп. с группою архиереев, вошедших в состав ВВЦС, не подчиняются воле первоиерархов. Таким образом, создается новое разделение, новый раскол “Григорьевщина”.
ВВЦС, орган григорианского объединения, легализуется гражданской властью в начале 1926 г. с сохранением за собою именования “староцерковнического”. От одного канонического преступления — созыва незаконного собора…, Григорий, запрещении архиепископ, перешел к другим. Он позволил себе не считаться с запрещением, на него возложенным двумя первенствующими митрополитами, а кроме того, сам с группою своих сотоварищей позволил иным лицам не считаться с запрещениями, возложенными другими епископами и духовниками и в неподведомых ему областях, чем пренебрег заповедь Спасителя “что свяжете на земле, будет связано и на небесах” и заповедь церковную, — что один духовник суд другого духовника решити не может. К нему примкнули те, кто недоволен был прещениями церковными. Велика опасность усугубить раскол свой тем лицам, которые не видят раскола в общении своем с Андреем, бывшим Уфимским епископом. Раскол этот состоит в противлении порядку законного иерархического преемства. Следствие его: дробление тела Церкви, отмирание целых частей сего тела. Слышите и разумейте”.
Отклики на призыв григорианского “синода” были настолько малочисленными, что сам архиеп. Григорий был вынужден признать слабость авторитета ВВЦС. Осознав, что за такими вождями народ не пойдет, он решил заручиться поддержкой какого-либо известного архипастыря, к слову которого люди прислушивались бы. Он предположил, что сумеет найти нужного ему человека среди сосланных на Соловки архиереев (в так называемом “соловецком епископате”).
Действительно, на Соловках были заключены поистине великие и славные иерархи, пользовавшиеся любовью и доверием паствы. Одним из них был Верейский архиеп. Иларион (Троицкий), которого за ум и твердое стояние в вере в народе называли Великим. На нем-то и остановил свой выбор архиеп. Григорий. Правда, он не был уверен, что сумеет склонить на свою сторону “великого Илариона”, но тем не менее предпринял попытку к переговорам. И вот в начале лета, едва лишь теплые воды освободили поверхность Белого моря ото льдов, архиеп. Илариона срочно особым транспортом доставили в Москву.
Свидание архиепископов состоялось в присутствии гражданских лиц. Архиеп. Григорий упрашивал своего собеседника набраться мужества и “для блага и спасения Церкви от обновленцев и сергиевщины” возглавить ВВЦС. Однако архиеп. Иларион решительно отказался, поскольку считал дело, затеянное григорианами, плодом людей, не сведущих ни в канонах, ни в церковной жизни и высказал уверенность, что оно потерпит полный провал. Он братски увещевал вождя раскола оставить опасные для Церкви затеи и обратиться на правый путь. На этом архиепископы и расстались, сокрушаясь о непоколебимости друг друга. Спустя немного времени архиеп. Григорий повторил попытку переубедить соловецкого высокопреосвященного пленника, но, как и в первый раз, тот ответил полным отказом, ибо истина была для него дороже обещанных наград и возвышений.
Несмотря на все неудачи, григориане не отступили от своих намерений и, как ими и было намечено, открыли 2 (15) ноября 1927 года в помещении Донского монастыря так называемый предсоборный съезд епископов и мирян. Интересно отметить, что на этот “съезд” официальным билетом за № 62 и за подписью секретаря ВВЦС был приглашен обновленческий митр. Александр Введенский. Правда, последний не пожелал принять участия в делах ВВЦС, но факт остается фактом.
В программе съезда были обозначены следующие вопросы:
“1. О соборности.
2. О единстве Святой Церкви.
3. Сущность движения, возглавляемого малым Собором Епископов, или Высшим Церковным Советом, Задача Совета.
4. Второй Поместный Собор Российской Православной (Патр.) Церкви. Состав. Органы высшего церковного управления. О епископах правящих, полусамостоятельных викариях и обычных викариях. Органы епархиального управления. Благочинническое управление. Приходское управление. Настоятели храмов и члены клира. Их церковные права и обязанности. Обеспечение заштатных священников, вдов духовенства и их детей.
5. Обновленчество, сергиевщина, автокефалисты и т. п. и отношение к ним.
6. Церковная дисциплина.
7. Церковное просвещение. Открытие духовной академии, средних пастырских школ. Их программа и организация. Журналы. Издание богослужебных книг и книг религиозного содержания.
8. Вопрос об отношении Церкви к государству. О свободе Церкви, Свободная Церковь и свободное государство. Отделение Церкви от государства. Полная лояльность Церкви как целой организации, так и в лице отдельных членов к существующей в СССР государственной советской власти.
9. Об Украинской Церкви. О Белорусской Церкви. О Закавказской Церкви”.
Ввиду отсутствия протоколов трудно сказать однозначно, насколько широко и как именно решались эти вопросы. Но судя по тем данным, которыми мы располагаем, можно утверждать, что решения съезда были проникнуты все той же ненавистью григориан к митр. Сергию, как к “скрытому обновленцу” и “узурпатору церковной власти”, так что борьбу с ним делегаты посчитали своей первоочередной задачей. 
Этот съезд был последним из заседаний григориан. Их дело явно клонилось к закату. И хотя раскольники возвели архиеп. Григория в сан митрополита, его авторитет упал даже в глазах его последователей.
Так, на съезде духовенства и мирян в Челябинске, куда в конце 1927 года митр. Григорий прибыл спасать дело ВВЦС, был избран во епископа местный протоиерей Петр Холмогорцев. Однако при этом община выразила полное недоверие митр. Григорию и постановила, чтобы хиротонию совершал не он, а митр. Агафангел, и с этой целью отослала прот. Петра в Ярославль.  Правда, митр. Агафангел отклонил просьбу григориан, и в конце-концов хиротонию совершали митр. Григорий и еп. Анатолий, но сам факт отношения челябинцев к председателю ВВЦС говорит не в пользу последнего.
Постоянные неудачи, с которыми сталкивался глава раскола на протяжении двух с половиной лет, надломили его, и, чувствуя сердечную слабость, он сложил с себя полномочия председателя ВВЦС, передав их архиеп. Виссариону (Зорину). Сам же, оставшись в качестве епархиального архиерея в Свердловске, он служил в небольшой церкви в честь Александра Невского, а после ее закрытия в 1930 году перешел в храм св. Иоанна Крестителя на городском Ивановском кладбище и жил в церковной сторожке до самой своей кончины.
Еп. Виссарион, возглавивший ВВЦС вслед за митр. Григорием, обладал не столько твердостью характера, сколько широкими замашками и заботился более о своем личном благоустроении. Сын священника Нижегородской епархии, он учился в Казанской духовной академии, где в 1899 году принял монашество, рукоположение в иеродиакона, а затем в иеромонаха. По окончании в 1902 году академии со степенью кандидата богословия он был определен в Калужскую, а через год в Волынскую духовную семинарию — преподавателем, инспектором, а спустя несколько лет и ректором, с возведением в сан архимандрита. В 1909 г. его перевели ректором Самарской духовной семинарии, а в сентябре 1923 года он был хиротонисан во еп. Симбирского.
Еп. Виссарион очень любил внешнюю помпу, и по этой причине его разъезды по епархии зачастую ложились неудобным бременем для сельских приходов и производили далеко не благоприятные впечатления мирян о своем архиерее. 
Когда организовался ВВЦС, еп. Виссарион стал одним из членов григорианского “синода”, но весной или летом 1926 года покаялся в своем заблуждении перед митр. Сергием и получил прощение. Однако вступление еп. Угличского Серафима в отправление обязанностей Заместителя Патриаршего Местоблюстителя вновь смутило его дух, и в начале 1927 года Симбирский епископ опять перекочевал к григорианам — уже до конца своих дней.
О его жгучей ненависти к “сергианам” можно судить хотя бы по тому примеру с еп. Германом, которого, наученные еп. Виссарионом, монахини забросали камнями.
Вообще, этот архиерей был одним из самых активных пропагандистов григорианства. В критические для раскольников моменты он предпринимал поездки по епархиям, чтобы спасти ситуацию. Так, на епархиальном съезде в Корсуни (23 марта 1927 г.) он убедил собравшихся признать ВВЦС, основываясь на том, что покойный Патриарх Тихон благословил его во еп. Ульяновского — и съезд избрал еп. Виссариона своим архипастырем с титулом архиепископа Ульяновского.  А в Барнауле, также присутствуя на епархиальном съезде, он настраивал паству против митр. Сергия, называя его “тайным обновленцем в вынужденной тихоновской маске”. 
После ухода с должности митр. Григория еп. Виссарион поселился в Донском монастыре и прежде всего озаботился тем, чтобы члены ВВЦС возвели его в сан митрополита Воронежского. В свою очередь он провозгласил митрополитами еп. Бориса (Рукина) и архиеп. Иоанникия (Соколовского), рассчитывая таким образом поднять авторитет своего “синода”.
Но несмотря на то, что григориане имели уже пять митрополитов: Виссариона (Зорина), Григория (Яцковского), Митрофана (Симашкевича), Бориса (Рукина) и Иоанникия (Соколовского), — это обстоятельство отнюдь не упрочило положение ВВЦС в глазах верующих.
Как в свое время архиеп. Григорий, еп. Виссарион также усиленно искал в среде российского епископата человека, имя которого покрыло бы своим авторитетом деятельность “совета”. Понимая всю бесполезность агитации в ВВЦС архиеп. Илариона (Троицкого), он остановил свой выбор на архиеп. Томском Димитрии (Беликове). Правда, имя последнего не было столь известным, но тем не менее он слыл за архиерея с кипучей энергией, хорошо эрудированного в светских и духовных науках и к тому же лично известного и Патриарху Тихону (который прочил архиеп. Димитрия в члены Священного Синода), и митр. Петру (который включил его членом коллегии трех).
Скажем сразу: он не обманулся в своем выборе. Архиеп. Димитрий фактически был готов признать ВВЦС. В конце 1926 или в начале 1927 года, когда обязанности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя временно исполнял архиеп. Угличский Серафим (Самойлович), он, вероятно, смущенный частой сменой Заместителей, решил, что Русская Православная Церковь лишена канонической главы, и, желая сохранить свою паству в должном порядке, созвал епархиальный съезд, на котором объявил Томскую епархию автокефальной, не признающей ни митр. Петра, ни митр. Сергия и никого другого. Узнав об этом, архиеп. Серафим отстранил архиеп. Димитрия от управления епархией и наложил на него запрещение в священнослужении до полного раскаяния и суда над ним православных архиереев. Однако тот отказался подчиниться и продолжал управлять епархией и священнодействовать. Не изменил он своего решения и тогда, когда к обязанностям Заместителя вновь приступил митр. Сергий. [Примечательно, что ознакомившись с докладом о беседе некоего делегата своей епархии с митр. Сергием, архиеп. Димитрий написал: “По содержанию нахожу доклад обстоятельным и важным, ввиду необходимых мероприятий для благосостояния епархии и к сбережению ее целости”. Этот доклад (однако вместе с посланием григориан) он разослал по епархии] И вот теперь, когда делегация от митр. Виссариона предложила ему стать на сторону ВВЦС, он легко согласился, а благодарные григориане тут же провозгласили его митрополитом.
Но и приход Томского архиепископа не укрепил позиций григориан. Паства, узнав, что их архипастырь перешел к раскольникам, перестала его уважать, а епископы, знавшие архиеп. Димитрия, глубоко сокрушались о его отступлении, говоря между собой: “Не дождался старец белого клобука от митр. Сергия и с легкостью принял его от григориан”.[по сообщению митр. Мануила]
Действительно ли архиеп. Димитрий мечтал о сане митрополита, нам неизвестно, но только, получив его ценой измены канонической истине, он, обесчещенный и обесславленный, дожил остаток дней в ссылке, где, вероятно, и скончался.
В 1924 году григорианский “синод” пополнился еще одним архиереем — архиеп. Иоакимом. Об это человеке мы знаем лишь то, что его ценил митр. Агафангел. Во всяком случае, когда свердловская паства запросила митр. Агафангела, за кем ей идти, он ответил: “Рекомендую держаться архиеп. Иоакима”. Но либо этот иерарх не проявлял активности в делах раскола (и, возможно, даже скрывал свою принадлежность к ВВЦС), либо к тому времени, когда свердловчане просили совета у митр. Агафангела (а это было в сентябре 1928 года), он уже отошел от раскола — так или иначе, но о его роли в ВВЦС мы ничего сказать не можем, кроме того, что обращение архиеп. Иоакима в григорианство было последним проблеском в жизни ВВЦС.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий