Стояние в Вере

2. Открытое противостояние и последовавшее примирение

Ссылка на слабое здоровье была лишь косвенной причиной отказа митр. Агафангела от управления Церковью. Главным мотивом, как об этом свидетельствует его телеграмма митр. Сергию от 11 (24) мая, была забота о сохранении церковного мира. Ради этого мира святитель признал необходимым пребывать в молитвенно-каноническом общении с митр. Сергием, который, по его мнению, как более молодой и энергичный иерарх, мог лучше и надежнее провести церковный корабль сквозь рифы. Однако бурные события заставили его усомниться в правильности выбранной позиции. Особенно поколебали его взгляды учреждение 25 мая Временного Патриаршего Синода и намеченный новый курс церковной политики, принятый в упомянутой декларации. Если до сих пор митр. Агафангел признавал незаурядный административный талант митр. Сергия, то теперь он увидел в его мероприятиях отступление от церковных канонов и попрание свободы Церкви. В такой ситуации он посчитал небезопасным и для себя, и для своей паствы дальнейшее пребывание в административном подчинении Заместителю Патриаршего Местоблюстителя.
Тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию и боясь внести в церковную жизнь новые нестроения, он решил прежде всего обсудить болезненный вопрос со своими викариями: архиеп. Угличским Серафимом (Самойловичем), архиеп. Варлаамом (Ряшенце-вым), временно управляющим Любимским викариатством, и еп. Ростовским Евгением (Кобрановым). Что это были за люди?
Архиепископ Серафим — уроженец Полтавской губернии. Родился в 1885 году, окончил Полтавскую семинарию, принял монашество и рукоположение и уже в двадцатилетнем возрасте был направлен миссионером в Северную Америку, где впоследствии был назначен наместником Толгского монастыря по просвещению инородцев. В 1915 — 1920-х годах настоятельствовал в Угличском Александровском монастыре, был возведен в сан архимандрита. Его незаурядные способности и твердость убеждений были замечены Святейшим Патриархом Тихоном, который счел достойным поставить его на свещницу архиерейского служения, несмотря на то, что в ту пору архимандриту было всего 35 лет. 2 февраля ст. ст. 1920 года он был хиротонисан во епископа Угличского, викария Ярославской епархии, а в 1924 году Патриарх Тихон возвел его в сан архиепископа.
Это был стойкий в Православии, неподкупный иерарх. Именно за эти качества митр. Иосиф (Петровых) распоряжением от 25 ноября (8 декабря) 1926 года поставил архиеп. Серафима в число своих преемников. За эти же качества ценил его и митр. Сергий, и в то время, пока он находился под арестом (с 30 ноября 1926 г. по 27 марта 1927 г.), именно архиеп. Серафим управлял Русской Церковью.
Другой, временный викарий, управляющий Любимским викариатством с конца 1927 года, — архиеп. Варлаам (в миру Виктор Ряшенцев) — родом с Тамбовщины. Он родился 8 июня 1878 года в купеческой семье. Закончив в 1900 году Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия, был определен учителем русского и церковно-славянского языков в Уфимское духовное училище. В том же году, 8 октября, он принял иноческий постриг, а 10 октября — рукоположение в сан иеромонаха. Служил преподавателем и инспектором Уфимской духовной семинарии, выполнял благочиннические обязанности по надзору за единоверческими церквами Уфимской епархии. В августе 1902 года был переведен ректором в Полтавскую духовную семинарию, с возведением в сан архимандрита, где трудился до своей хиротонии во епископа в 1913 году. (Кстати, в его хиротонии принимал участие и Сергий (Страгородский), архиеп. Финляндский), Сначала епископ Гомельский, викарий Могилевской епархии, затем еп. Псковский, архиепископ Пермский, [Дата возведения его в сан архиепископа неизвестна] он в ноябре 1927 года был уволен на покой, а в декабре был временно назначен управляющим Любимским викариатством Ярославской епархии.
Этот иерарх также отличался твердостью в Православии. Обновленцы активно пытались склонить его на свой путь, но он категорически отказался примкнуть к еретикам. Это был в полном смысле слова архиерей-подвижник, отличавшийся духом старчества, любовью к церковно-уставным службам, смирением и сердечностью.
В отличие от двух первых викариев, третий — еп. Евгений — обладал несколько иными чертами. Это был хотя и глубоко эрудированный, но весьма заносчивый и своенравный человек.
Родившийся в 1891 году в Смоленской епархии, он окончил Московскую духовную академию и был оставлен в ней профессорским стипендиатом. Одновременно он слушал лекции на восточном факультете Петроградского университета. В конце 1917 года Патриарх Тихон рукоположил его в священники, а в 1921 г. еп. Палладий (Добронравов) совершил над ним иноческий постриг в Новоспасском монастыре, который он возглавил после кончины настоятеля. В 35 лет, 14(27) марта 1926 года, в Нижнем Новгороде архим. Евгений был хиротонисан во еп, Муромского, викария Владимирской епархии. Однако сразу же после таинства он неожиданно заявил хиротонисавшему его митр. Сергию, что в Муром не поедет, а желает остаться в Москве. “Зачем же вы принимали назначение, наречение и хиротонию в Муромского, если не хотите ехать туда? — спросил его митр. Сергий. — За нарушение присяги Вас нужно сейчас же лишить архиерейства”. Только после такого вразумления еп. Евгений смирился и отправился к месту назначения. 15 сентября 1927 года его перевели еп. Балашовским, а 14 декабря того же года — еп. Ростовским, викарием Ярославской епархии.
Вот с такими архиереями и обсудил митр. Агафангел наболевший вопрос. В их совещании, котороое состоялось в январе 1928 года, принял участие и высланный в Ростов митр. Иосиф (Петровых).
Высказав свои мысли по поводу создавшегося церковного положения, ярославские архиереи решились на отделение, о чем и известили 6 февраля (24 января ст. ст.) 1928 года митр. Сергия:
“Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Митрополиту Сергию, Заместителю Патриаршего Местоблюстителя.
Ваше Высокопреосвященство! Хотя ни церковные каноны, ни практика Кафолической Церкви Православной, ни постановления Всероссийского Церковного Собора 1917–1918 гг. далеко не оправдывают Вашего стояния у кормила высшего управления нашею отечественною Церковью, мы, нижеподписавшиеся епископы Ярославской церковной области, ради блага и мира церковного считали делом своей совести быть в единении с Вами и иерархическом Вам подчинении. Мы одобряли и утешали себя молитвенным упованием, что Вы, с Божией помощью и при содействии мудрейших и авторитетных из собратьев наших во Христе — епископов, охраните церковный корабль от грозящих ему со всех сторон в переживаемое нами трудное для Церкви Христовой время опасностей и приведете его неповрежденным к спасительной пристани — Собору, который уврачует живое и жизнеспособное тело церковное от постигших его, по попущению Промысла Божия, недугов и восстановит надлежащий канонический порядок церковной жизни и управления.
Но заветные чаяния наши и надежды не сбылись. Мало того, мы видим и убеждаемся, что Ваша деятельность по управлению Церковью, чем дальше, тем в большей степени вызывает недовольство и осуждение со стороны многих и многих представителей православного епископата — смущение, осуждение и ропот в среде клира и широких кругов мирян.
Сознавая всю незаконность своего единоличного управления Церковью — управления, никаким соборным актом не санкционированного, Вы организуете при себе “Патриарший Синод”. Но ни порядок организации этого “Синода”, Вами единолично учрежденного и от Вас получающего свои полномочия, ни личный состав его из людей случайных, доверием епископата не пользующихся, в значительной части своей проявивших даже неустойчивость своих православно-церковных убеждений (отпадение в обновленчество и (один) в раскол белопоповства), не могут быть квалифицированы иначе, как только явления определенно-противоканонические.
В своем обращении к чадам Православной Церкви от 29/VIII 1927 года Вы в категорической форме объявляете такую программу Вашей будущей руководящей деятельности, осуществление которой неминуемо принесло бы Церкви новые бедствия, усугубило бы одержащие ее недуги и страдания. По Вашей программе начало духовное и божественное в домостроительстве церковном всецело подчиняется началу мирскому и земному, во главу угла полагается не всемерное попечение об ограждении истинной веры и христианского благочестия, а никому и ничему ненужное угодничество “внешним”, не оставляющее места для важнейшего условия устроения внутренней церковной жизни по заветам Христа и Евангелия — свободы, дарованной Церкви ее Небесным Основателем и присущей самой природе ее — Церкви.
Чадам Церкви и прежде всего, конечно, епископату — Вы вменяете в обязанность лояльное отношение к гражданской власти. Мы приветствуем это требование и — свидетельствуем, что мы всегда были, есть и будем честными и добросовестными гражданами нашей родной страны; но это, полагаем, не имеет ничего общего с навязываемыми Вами политиканством и заигрыванием и не обязывает чад Церкви к добровольному отказу от тех прав свободного устроения внутренней религиозной жизни церковного общества, которые даны ему самою же гражданскою властью (избрание общинами верующих духовных руководителей себе).
На место возвращенной Христом внутрицерковной свободы Вами вводится административный произвол, от которого много потерпела Церковь и раньше. По личному своему смотрению Вы практикуете бесцельное, ничем не оправдываемое перемещение епископов — часто вопреки желанию их самих и их паствы, назначение викариев без ведома епархиальных архиереев, запрещение неугодных Вам епископов в священнослужении и т. д.
Все это и многое другое в области Вашего управления Церковью, являясь, по нашему глубокому убеждению, явным нарушением канонических определений Вселенских и Поместных Соборов, постановлений Всероссийского Собора 1917–1918 гг. и усиливая все более и более нестроения и разруху в церковной жизни, вынуждает нас заявить Вашему Высокопреосвященству: Мы, епископы Ярославской церковной области, сознавая лежащую на нас ответственность пред Богом за вверенных нашему пастырскому руководству духовных чад наших и почитая священным долгом своим всемерно охранять чистоту святой православной веры и завещанную Христом свободу устроения внутренней религиозно-церковной жизни, в целях успокоения смущенной совести верующих, за неимением другого выхода из создавшегося рокового для Церкви положения, отныне отделяемся от Вас и отказываемся признавать за Вами и за Вашим Синодом право на высшее управление Церковью, При этом добавляем, что мы остаемся во всем верными и послушными чадами Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви; неизменно пребываем в иерархическом подчинении Местоблюстителю Патриаршего Престола Высокопреосвященному Петру, Митрополиту Крутицкому, и через него сохраняем каноническое и молитвенное общение со всеми Восточными Православными Церквами. Оставаясь незыблемо на таком твердом основании, мы будем управлять Ярославской церковной областью и руководить своими паствами в деле угождения Богу и душевного спасения самостоятельно. — в строгом согласии с Словом Божиим, с общецерковными канонами, правилами и преданиями, с постановлениями Всероссийского Собора 1917–1918 гг., с неотменными распоряжениями Высшей Церковной Власти предсоборного периода, а также с распоряжениями Святейшего Патриарха Тихона, его Синода и Совета.
Настоящее наше решение останется в силе впредь или до сознания Вами неправильности Ваших руководственных действий и мероприятий и открытого раскаяния в Ваших заблуждениях, или до возвращения к власти Высокопреосвященнейшего Митрополита Петра.
Агафангел, митрополит Ярославский.
Серафим, архиеп. Угличский, вик. Ярославской епархии, б. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя.
Митрополит Иосиф, — 3-й из указанных Патриаршим Местоблюстителем заместителей.
Архим. Варлаам — (Б. Пермский), врем. управляющий Любимским викариатством.
Смиренный Евгений, en. Ростовский, вик. Ярославской епархии.”
Очевидно, что в своем решении об отходе от митр. Сергия митр. Агафангел, как и прежде, руководствовался заботой о церковном мире и нежеланием вносить какого-либо разделения. Но, опасаясь внести раскол, он в то же время боялся и отрицательного, по его мнению, влияния на паству новой политики Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. Поэтому он и остановился на таком половинчатом решении: не создавать раскола, но выйти на время из административного подчинения митр. Сергию и управлять епархией самостоятельно; а чтобы не оказаться оторванным от общего церковного организма, он признал над собой иерархическую власть митр. Петра и через него — каноническое и молитвенное общение с Восточными Церквами.
Конечно, Ярославский митрополит и его викарии были не правы. Они не учли одного весьма важного обстоятельства: административный разрыв с Заместителем неминуемо вел к разрыву молитвенно-каноническому и, следовательно, к расколу. И как бы ни старались ярославские архиереи доказать, что своими действиями они лишь стремятся морально воздействовать на митр. Сергия, факт остается фактом — отход от первоиерарха, по смыслу церковных канонов, уже является расколом.
На том же совете ярославские архиереи постановили никаких порядков в своей “церковной области” не менять и, для сохранения мира, не принимать в общение с собой никого из других епархий, отсылая таковых непосредственно к митр. Сергию.
Вместе с актом отхода архиеп. Угличский Серафим (Самойлович) счел нужным препроводить на имя Заместителя братское, увещевательное письмо, в котором уже не официальным языком, а в сострадательно-увещевательных тонах разъяснял митр. Сергию его ошибки, ибо при всем своем отрицательном отношении к политике Заместителя архиеп. Серафим чувствовал к нему жалость и сострадание.
Получив оба эти послания, митр. Сергий пришел в смущение. Отход митр. Агафангела был крайне нежелателен не только для него самого, но и для всей Русской Церкви, паства которой могла последовать примеру авторитетного иерарха. Не теряя времени, митр. Сергий созвал внеочередную сессию Временного Патриаршего Синода и обсудил заявление ярославских архиереев.
В ходе обсуждения заседавшие пришли к выводу, что митр. Агафангел и его викарии вступили на путь оппозиции не по своему упорству и не ради властолюбия, а исключительно по незнанию некоторых сторон церковной жизни. Не теряя надежды на положительный исход дела, они решили послать к митр. Агафангелу одного из членов Синода, который бы в личной беседе объяснил действительное положение дел и убедил его изменить решение об отделении.
Миссию эту возложили на митр. Тверского Серафима (Александрова), с которым митр. Сергий направил специальное письмо (от 10 февраля 1928 года). В нем он убеждал святителя не порывать общения и потерпеть его немощи, “пока не выяснится с определенностью”, куда он ведет церковный корабль: “к сравнительно ли сносному существованию в данных условиях или к погибели”, стремится ли Синод “к утверждению веры или же жертвует ею ради личного благополучия”.
“Поверьте, — писал Заместитель, — что ни святой веры мы не предаем, ни от свободы церковной мы не отрекаемся и не намерены отрекаться. Мы только не закрываем глаза на ту обстановку, среди которой нам приходится действовать, и полагаем, что, как бы ни связывала нас эта обстановка, мы не можем оправдывать ею своей бездеятельности: мы должны действовать и делать то, что можем в данных условиях… Итак, еще и еще раз прошу Вас: останьтесь с нами и не берите на свою ответственность столь тяжкого дела, как разрыв общения без достаточных к тому оснований”.
Имела ли успех беседа митр. Серафима с митр. Агафангелом и какое впечатление произвело на последнего письмо первоиерарха, осталось неизвестным. Вероятнее всего, письменного ответа не последовало, и прежде всего по той причине, что вскоре после этого архиеп. Серафим и митр. Иосиф были высланы из Ярославской области: первый — в могилевский Вуйнический монастырь, а второй — в Николо-Моденскую обитель Новгородской губернии. Это событие сильно пошатнуло здоровье митр. Агафангела, который решил замкнуть свои уста и никому ничего не отвечать.
Но в то время, пока митр. Агафангел находился в расслаблении, народная молва распространила слух, будто митр. Иосиф (Петровых) стремится объединить под своим главенством ярославскую оппозицию, на что якобы митр. Агафангел дал свое согласие. Это дало повод митр. Сергию вновь созвать внеочередную сессию Синода, на которой 14(27) марта было вынесено постановление о лишении кафедр отдельных лиц, упорствующих в оппозиции: иосифлянских епископов, а также архиеп. Серафима (Самойловича), архиеп. Варлаама (Ряшенцева) и еп. Евгения (Корбинова), с запрещением их в священнослужении.
Митр. Агафангела это постановление не коснулось. Члены Синода решили еще раз послать к нему своего представителя с предложением пересмотреть заявление. На этот раз в Ярославль отправился архиеп. Вятский Павел (Борисовский), с которым митр. Сергий также направил письмо [Письмо это, к сожалению, не сохранилось], разъясняюшее, что движение, поднятое в Церкви посланием Ярославской группы, принимает все признаки раскола и задается целью объединить оппозицию под главенством раздраженного митр. Иосифа.
Содержание письма глубоко взволновало митр. Агафангела. Он ни в коей мере не мог согласиться с обвинением в расколе и стремлении объединить оппозицию под главенством митр. Иосифа. Он попросил архиеп. Павла обстоятельно изложить точку зрения как самого Заместителя, так и его Синода, после чего высказал свое несогласие с первой частью письма, но при этом изъявил намерение пересмотреть свое заявление об отходе — правда, при участии тех лиц, которые вместе с ним принимали это решение.
Беседу иерархов митр. Агафангел кратко вопроизвел в ответном письме митр. Сергию от 25 марта (7 апреля) 1928 года.
Ответ Ярославского митрополита укрепил в митр. Сергие надежду на примирение, и в начале апреля он вновь обратился к нему с письмом:
“Высокопреосвященнейший Владыко!
Выраженное Вашим Высокопреосвященством согласие пересмотреть вопрос об административном разрыве со мною внушило мне надежду на благоприятный исход возникших между нами недоразумений, и в этой надежде я решаюсь еще раз обратиться к Вам с усердной просьбой о названном пересмотре. При этом я не могу скрыть своих опасений, что церковный суд, следуя канонам, вынужден будет дать выступлению Вашей группы несколько иную оценку сравнительно с той, какую даете этому выступлению Вы сами.
Ваше Высокопреосвященство утверждаете, что раскола Вы учинять не намерены, так как “отделяетесь не по разномыслию в вере, а только в порядке административного управления”. Но, по мысли канонов, расколом называется именно разделение не из-за веры, а из-за вопросов, “допускающих врачевание” или же из-за нежелания подчиниться распоряжению законной церковной власти (“самочинное сборище”). Что же касается сохранения молитвенного общения при административном разрыве, то можно весьма сомневаться даже в том, возможны ли вообще или, точнее, канонически законны ли такие отношения между двумя архиереями, принадлежащими к одной и той же поместной Церкви и признающими над собой одного и того же духовного главу “первого епископа”. Но если такие отношения и возможны где-либо фактически, то только между архиереями, административно друг от друга независимыми и не связанными друг с другом никакими обязательствами. Между тем, по распоряжению нашего “первого епископа”, я имею тяжкий долг заменять его; несу все его обязанности по управлению Русской Церковью и потому имею право ожидать от своих собратьев-епископов того же канонического послушания, каким они обязаны по отношению к самому “первому епископу”. Объявить себя состоящим в послушании первому епископу и в то же время административно порвать с Заместителем, которого первый епископ поставил, значило бы противоречить самому себе. — “Приемляй аще кого послю, Мене приемлет” (Ин. 13:20) и наоборот, — это общий закон, не допускающий исключения.
Таким образом, административный разрыв со мною — Заместителем первого епископа Русской Церкви не может быть признан деянием безразличным для епископа той же Церкви, а будет несомненно оценен с канонической точки зрения как отказ в послушании первому епископу. А такой отказ не считается по канонам наказуемым только в том случае, когда первый епископ всенародно начнет проповедывать заведомую ересь. Вот почему митрополит Иосиф и его достойные сотрудники истощают свои силы, стараясь подвести мои административные действия (охотно допускаю, небезошибочные) под понятие ереси; обвиняют меня в предательстве (традиторстве), и в поругании Церкви, и в отречении от Христа, от Бога, и, наконец, от вечного спасения, что де еще хуже ереси. Но чем ужаснее обвинения, чем чудовищнее делаемые из них выводы, тем настоятельнее требуется их фактическая проверка, притом не любителями-добровольцами, а вполне компетентным и авторитетным органом церковного суда — Собором епископов. Разрыв же общения со мною раньше приговора такого Собора, из-за каких-либо неправильных административных распоряжений, тем более без фактической проверки, на основании народной молвы, искусственно муссируемой, — канонически будет определяться как раскол, со всеми указанными в церковных канонах последствиями для учителей его.
Ввиду всего этого, я с особой радостью приветствую Вашу готовность пересмотреть заявление от 6-го февраля и усерднейше прошу Вас не медлить с этим пересмотром. Ваше решение порвать с расколом и оставаться в административно-молитвенном общении с православной нашей иерархией, несомненно, возвратит Церкви многих соблазненных и, наоборот, если Вы останетесь в расколе, это послужит причиной закоснения в нем многих, привыкших идти за другими.
Что касается возвращения в Ярославль архиепископа Угличского Серафима, то об этом мною уже возбуждено ходатайство. Но я прошу Вас не ставить это возвращение непременным условием пересмотра. Не от Вас зависело удаление архиеп. Серафима, не в нашей воле и его возвращение.
Нельзя же решение вопроса такой общецерковной важности ставить в зависимость от обстоятельств второстепенных и более или менее случайных. Личную беседу с архиеп. Серафимом легко заменить перепиской. Да если бы архиеп. Серафим был и против пересмотра, это не может быть оправданием для других; каждый отвечает перед Богом и Церковью за себя. Я же позволю себе думать, что архиеп. Серафим, подписавший заявление вслед за Вами, еще с большей готовностью последует за Вами и в Вашем решении исправить допущенное.
Испрашивая Ваших молитв и всею душою желая вместе с Вами единым сердцем и устами прославить Воскресшего Господа, остаюсь Вашего Преосвященства покорнейший слуга и брат о Христе митрополит Сергий”.
Примечательно, что, указывая митр. Агафангелу на его принадлежность к расколу, митр. Сергий не угрожал ему отлучением, а только предупреждал о тех опасных последствиях, которые могут произойти вследствие занятой им позиции.
Как же отнеслись к доводам Заместителя Патриаршего Местоблюстителя ярославские архиереи? Факты свидетельствуют, что ни сам митр. Агафангел, ни два его викария: архиеп. Варлаам и еп. Евгений, — не согласились с причислением их к раскольникам, считая свой разрыв административным и только. Но несмотря на это, они согласились пересмотреть свое решение, и 10 мая 1928 года направили митр. Сергию такое письмо:
“Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь!
В разъяснение нашей декларации от 6 февраля с. г. и в дополнение к письмам митр. Агафангела на имя Вашего Высокопреосвященства, находим нужным сказать следующее:
1. Мы до сих пор не прерывали и не прерываем нашего молитвенного общения с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митр. Сергием.
2. Никакого раскола мы не желаем учинять и не учиняем.
3. Никаких новшеств в церковной жизни нашей епархии не вводили и не вводим.
4. Принципиально власть Вашу, как Заместителя, не отрицаем.
5. Распоряжения Заместителя, смущающие нашу и народную религиозную совесть и, по нашему убеждению, нарушающие церковные каноны, в силу создавшихся обстоятельств на месте, исполнять не могли и не можем.
6. Всех обращающихся к нам иноепархиальных епископов, клириков и мирян, с просьбой возглавить их и принять в молитвенное и каноническое общение, мы не отторгали и не отторгаем от единства церковного, а, внося мир, направляли их непременно к Вашему Высокопреосвященству и Синоду, предварительно, насколько возможно, успокоив их смущенную религиозную совесть.
Да послужат эти наши разъяснения, при помощи Божией, ко благу и миру церковному.
Испрашивая Ваших святительских молитв, с совершенным почтением и истинною о Христе любовью остаемся Вашего Высокопреосвященства покорные слуги”.
(Далее следуют три подписи).
Таким образом, хотя ярославские архиереи и указывали на то, что молитвенно-канонического общения с митр. Сергием они не прерывали и принципиально не отрицают за ним власти, как Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, но уже одно то, что они не считали возможным исполнять его распоряжения, смущающие их совесть, свидетельствовало о том, что фактически ярославцы остались при своих убеждениях и ничего нового к ранее высказанному не добавили.
Тогда митр. Сергий в третий раз направил в Ярославль своих представителей: архиеп. Иувеналия (Масловского) и прот. Владимира (Воробьева), настоятеля церкви Николы на Арбате. И хотя митр. Агафангел чувствовал себя нездоровым, он принял посланцев, душевная беседа с которыми окончательно расположила его к примирению. Произошло это 3(16) мая 1928 года.
Многие из тех, кто знал митр. Агафангела, с недоверием отнеслись к этому факту, и своим скептическим отношением смущали малодушных. Очевидно, противникам митр. Сергия не хотелось, чтобы это примирение состоялось. Мы располагаем одним документом, который подтверждает как наличие сомнений в церковных кругах относительно примирения, так и сам факт случившегося. Вот этот документ:
“Его Преосвященству, Преосвященнейшему Феофилу, Епископу Кубанскому и Краснодарскому протоиерея Воскресенской г. Майкопа церкви Сергия Молчанова Рапорт.
Вследствие того, что многие отнеслись с недоверием к тому, что М. Агафангел воссоединился с М. Сергием, я, желая доказать правоту сего, запросил М. Агафангела телеграммой, на что он дал мне определенный ответ. Вот копии этих телеграмм:
“Ярославль Митрополиту Агафангелу. Правда ли что соединились канонически Митрополитом Сергием. Протоиерей Молчанов”.
“Майкоп Протоиерею Молчанову. Верно. Митрополит Агафангел”.
Вслед за митрополитом примирились с Заместителем и три его викария: архиеп. Серафим, архиеп. Варлаам и еп. Евгений. Сам митр. Агафангел недолго прожил после этого события: ровно через пять месяцев, 3(16) октября 1928 года, он мирно почил о Господе в г. Кинешме б. Костромской области.
Давая историческую оценку Ярославскому расколу, можно сказать, что большого влияния на епископат и на паству он не имел. Это был чисто иерархический раскол, носивший местный характер: дальше Ярославской области он не распространился. Свое официальное существование он продолжал всего лишь три месяца, с 6 февраля по 3 мая 1928 года.
С канонической точки зрения, отделение ярославских иерархов являлось нарушением церковных правил. Нельзя было, выставляя причиной церковно-административные ошибки Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, отделяться от него; необходимо было ждать соборного решения о его деятельности и только после этого окончательно определять свое отношение к нему. Не сделав этого, ярославские архиереи нарушили 14 и 15 правила Двукратного Константинопольского Собора, что влекло их к низвержению из священного сана. Правда, наказание коснулось лишь трех епископов, участвовавших в расколе; митр. Агафангел не был запрещен в священнослуженни, и потому все его распоряжения как епархиального архиерея и священнодействия имели благодатную силу.
Более подробно каноническая оценка Ярославского раскола раскрыта в письме митр. Сергия к митр. Агафангелу (в апреле 1928 года), которое мы будем цитировать в следующей главе.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий