Ты создана для этого

Книга: Ты создана для этого
Назад: Мерри
Дальше: Мерри

Сэм

Приехав в Стокгольм, мы оставили машину на стоянке и пошли пешком в порт, где выстроились в ряд паромы, отправляющиеся на архипелаг. Штормило, под нами была бездонная пропасть, заполненная водой густого серого цвета. Мы поднялись на паром последними. Высадились на берег Финнхамна. Небо немного прояснилось, дождь прекратился, но тучи висели низко, готовые в любой момент разразиться ливнем.
Некоторое время мы шли вдоль берега, затем по тропе по краю острова в направлении пролива. Встретили одинокую пару туристов, одетых в теплые водонепроницаемые костюмы. Они прошли мимо нас по тропинке и улыбнулись нам в знак приветствия.
– Привет, – сказали мы в ответ, словно это был для нас самый обычный день.
Холод пробирал до костей. Остров лишился былой зелени и стал каким-то коричневым; большинство деревьев стояли голыми, сбросив свою листву. Вскоре наступит зима. Здесь все будет покрыто льдом и снегом. Остров превратится в холодную пустыню со множеством замерзших озер.
Я смотрел на Мерри, которая шла впереди. Маленькая и хрупкая. Ее движения были медленными, но уверенными, как у животного, которого ведут на бойню. Мы молчали.
Мы приблизились к небольшому проливу и забрались на скалу. Мерри держала коробку посиневшими руками.
– Как мы это сделаем? – спросила она.
– Мы просто развеем прах здесь, над водой.
Она кивнула.
– Знаешь, – сказал я, – я встречался с одной женщиной. Весь прошлый год.
Я услышал, как у нее перехватило дыхание.
– Ее зовут Малин.
Мерри молчала.
– Она – психотерапевт, – продолжил я. – Я обратился к ней за помощью.
– Психотерапевт, – повторила она.
– Понимаешь, я пытался, пытался стать лучше. Избавиться от старых вредных привычек, пагубного образа жизни. От всего, что стоит на пути к настоящему счастью.
Я будто цитировал рекламный буклет. О, Малин. Она возлагала на меня большие надежды. Заставляла меня проигрывать различные сценарии. Гештальт-терапия. Приказывала разговаривать с подушками, представляя, что они были моей женой или матерью. Она вынуждала говорить вслух то, что я до этого никогда не мог произнести.
«Я вас ненавижу. Вы меня пугаете. Хочу вас всех уничтожить».
– Малин была уверена, что я делал успехи. Медленные, но постоянные. Крошечные шажки, так она говорила.
Я взглянул на Мерри, которая уставилась на воду.
– Я готова это сделать, – наконец вымолвила она.
Она аккуратно открыла коробку, вытащила урну, из которой достала пластиковый пакет. В нем находился серый песок – все, что осталось от нашего ребенка. Мерри протянула мне пакет.
Мы осторожно спустились по скале и подошли к воде. Я открыл пакет, набрал горсть пепла, нащупав пальцами остатки измельченной кости. Вытащил руку и бросил пепел в море.
Потом передал пакет Мерри.
Она тоже набрала горсть и, сложив руку чашечкой, кинула прах Конора в воду, прикрывая другой рукой глаза, потому что ветер задувал пепел ей в лицо.
Мы по очереди передавали друг другу пакет, бросая пригоршни пепла в залив, наблюдая, как ветер кружил пепел в воздухе, а потом он падал на воду, невесомый и нежный, как поцелуй.
Когда пакет опустел, мы стояли и смотрели в пучину моря под нами. Конора унесло течением, его частички соединились с легкими, изменчивыми и бесконечными волнами, путешествующими от Балтийского моря до Атлантического океана и обратно. Они неподвластны времени, невесомые и вечные. Я подумал, что это было подходящим местом упокоения для Конора.
– Пойдем, – сказал я Мерри. – Быстро.
Это было бесполезно, но мне было все равно.
Я стянул с себя ботинки, джинсы, носки и нижнее белье. Она взглянула на меня и все поняла. Сняла всю одежду, и мы вместе вошли в обжигающую холодом воду, от которой сразу покраснела кожа.
Я нырнул. Мерри последовала моему примеру. Наши головы наполовину погрузились в воду, воздуха не хватало. Жизнь остановилась. Я открыл глаза. Мерри наблюдала за мной. Мы встали, хватая ртом воздух. На губах почувствовал соленый привкус морской воды, серую пыль, которой уже не было видно, но, казалось, она была везде. Я облизнулся, попробовал ее на вкус и проглотил. Увидел заплаканное мокрое лицо Мерри.
Она замерзла и дрожала. Мы стояли друг перед другом – две половины расколовшегося целого.
– Ты все разрушила, Мерри.
Она смотрела на меня, ничего не говоря, будто онемела. Я тоже начал дрожать, леденящая вода сковывала тело. Еще немного, и все было бы кончено.
– Разрушила все, что я для тебя сделал. Все, что я построил. А ты предала меня самым гнусным образом.
Из ее немигающих глаз ручьем текли слезы. Глядя на меня, она понимала, что должна была сделать.
Прощение стоит очень дорого. А по-другому быть не может.
– Прости, Сэм. Прости меня за все.
Мерри пыталась встретиться со мной взглядом. Наверное, надеялась увидеть в моих глазах помилование, но там его не было. Она кивнула.
– Мне очень жаль, Сэм, – повторила она.
Мерри отвернулась от меня и снова опустилась под воду. В этот раз она поплыла далеко – в ледяное небытие. Туда, где ее ждало забвение и неизбежная смерть. Послушная жена. Я был уверен, что она так и поступит.
Вода, как ножом, резала обжигающим холодом прямо до костей. Мои легкие напряглись, грудь сдавило. Казалось, невозможно было дышать. Я стоял, не двигаясь, наблюдая, как она превращалась в расплывчатое пятно, которое все глубже и глубже уходило под воду.
«Уходи, – подумал я, – умри в страданиях, под пытками режущей ледяной воды».
Она большего не заслуживает.
– Ты боишься женщин, – однажды сказала мне Малин. – Боишься, что они что-то заберут у тебя, например, твою силу. Так, как сделала это твоя мать, когда ты был ребенком, а после молодым человеком.
А ведь я ей не рассказал даже половины всего того, что было.
Я пытался измениться. Делал все, что мог. И что получил взамен? Вот это. Только это.
Я дрожал. Мне следовало выйти из воды. Я протер глаза. Попытался увидеть Мерри, но она превратилась в крупицу, исчезающую в глубине. Она удалялась все дальше, растворяясь в воде. Уходя навсегда.
Я остался один. Ее уже не было видно. Конор умер, Фрэнк уехала. Меня все покинули.
Я смотрел на воду, в море небытия, равнодушную толщу. Холод сковал тело. На берегу завывал сильный ветер. Начал моросить дождь со снегом.
Из груди вырвался крик отчаяния и ярости.
В ответ – ни звука.
Я стоял в одиночестве. Я снова закричал.

 

Не знаю, как мне удалось сдвинуться с места. Но я снова погрузился в море и бешено заколотил своими замерзшими конечностями по воде. Сердце выскакивало из груди, в голове бушевало пламя. Я плыл так быстро, как только мог, ярость спасала меня от холода. Плыть становилось все труднее и труднее. Я опустил голову под воду, открыл глаза, отчаянно пытаясь отыскать Мерри в глубине. Наконец увидел еле уловимую тень и ореол темных волос.
Я поплыл туда, нашел ее, подхватил. Казалось, моя жена налилась тяжелым свинцом и весила как тысяча здоровых мужиков. Я больше не чувствовал холода. Понимал, что это было плохим знаком – предвестником скорой смерти. Подхватив Мерри рукой, я тянул ее тяжелое тело. В то же время изо всех сил пытался удерживаться на поверхности, неистово двигая ногами и свободной рукой. Мне с огромным трудом удавалось плыть против течения. Я орал в пустоту. Наконец показались скалы, где земля встречается с морем. Там все еще лежала раскиданная нами одежда, напоминая остатки кораблекрушения.
Мерри в моих руках тянула нас вниз, глубоко под воду. «Давайте, опускайтесь. Я знаю отличное местечко для вас», – пела русалка.
Да, смерть слишком заманчива, слишком легкая. Захотелось отказаться от дальнейшей борьбы за выживание и отдаться воле божьей. Да, я преклоняю перед ней колена и уже готов смириться со своей судьбой.
Вода умоляла выпустить ношу из рук, конечности болели, отказываясь сопротивляться. Хотелось просто остановиться, утонуть, позволив воде забрать нас. И пусть все закончится.
– Нет! – закричал я, продолжая тянуть Мерри и плыть, несмотря на сковывающий меня холод. В конце концов я встал по пояс в воде и потащился к берегу, ощущая себя каким-то первобытным человеком, вышедшим из моря. «Видишь, у тебя есть ноги и легкие, сейчас ты стал настоящим человеком, родившимся заново». Ледяной воздух кусал и жег огнем холодную мокрую кожу.
С трудом переставляя ноги, я буквально волочил ее на себе. Наконец добрался до скалы и рухнул. Мерри лежала возле меня. Казалось, кровь покинула ее тело. Она была холодна как смерть. Или еще холоднее. Хотя земля была сухая, я понимал, что ее тепла недостаточно, чтобы согреть нас. Обезумев, я закатил Мерри на себя. Наши голые тела тесно прижались друг к другу в стремлении получить тепло и возвратиться к жизни.
Я втягивал воздух и вдувал в ее легкие, обнимал ее, пытаясь охватить всю целиком. Ее глаза были открыты. Она не успела утонуть, просто окоченела от холода и стала похожа на ледяную деву.
– Растирайся, – приказал я ей, массируя ее руками, дыша на нее, согревая ее собой, стараясь вдохнуть жизнь в ее неподвижное тело.
Она очень медленно приподняла руки и положила их на меня. Я ощутил ее дыхание на своей шее, сначала еле уловимое и чуть теплое, а потом глубокое и жаркое. Сверху в меня впивались ее острые кости, а снизу – холодные, грубые и безжалостные камни. Я стал растирать ее спину и бедра, прижимал к себе ее хрупкое и субтильное тело, которое, как мне всегда казалось, могло растаять, как сахарная вата. Своим дыханием я согревал ее миниатюрное посиневшее лицо, ее щеки, онемевшие губы. Я чувствовал каждую клеточку ее тела, лежавшего на мне, слышал стук ее сердца, который отдавался в моем собственном.
– Мерри, – окликнул я ее. – Мерри, ты в безопасности. Я тебя держу.
Вот и все, правда выплыла наружу. Голая и беспощадная. Нам больше нечего скрывать.
Вот она, истина. Мы лежим, обнаженные и холодные, и больше ничего не можем скрыть друг от друга.
Да, больше никогда между нами не будет никакой лжи.
Мы прижимались друг к другу на скалах, пока не ощутили тепло крови, струившейся по нашим венам, два уродливых обездоленных существа, выброшенных волной на берег.
Мерри. Моя жена.
Мать моего ребенка.
Назад: Мерри
Дальше: Мерри
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий