Ты создана для этого

Мерри

Если бы ты нас увидела, тебе, наверно, просто стало бы тошно! Мы выглядим как актеры в рекламе процветающей страховой компании, – такие же сияющие, счастливые. Прямо образцовая маленькая семейка, живущая безупречно благополучной, счастливой жизнью.
«Правда, отличный был денек?» – спрашиваем мы обычно, подытоживая безмятежно проведенные дни. Этакое заверение, этакое обнадеживание, своего рода гарантия, что все остальные дни будут ничуть не хуже. Но здесь, в Швеции, таких «отличных» деньков просто не счесть!
Тут так красиво, особенно сейчас, в середине лета – яркие краски, танцующий свет, нежное ласковое солнце. Красный деревянный домик, в котором мы живем, будто сошел со страниц детской книжки с картинками, – стоит себе в лесу среди деревьев, в цветущем саду. Обилие ярких красок здесь просто возбуждает: грядки овощей с сочными зелеными листьями, кусты, отяжелевшие зреющими на солнце летними ягодами; повсюду витает сладкий, пьянящий аромат цветов, и жужжат пчелы, которых привлекает все это великолепие. Летние вечера тихи и бесконечны – темнеет гораздо позже десяти. Бескрайнее озеро безмолвно и спокойно, его зеркало бледно-бледно голубое – наиболее светлого оттенка синего диапазона. Покой и благодать – только пение птиц да шелест листвы на ветвях.
* * *
Наша жизнь течет чередом: не слышно шума машин за окнами, не чувствуется уличной вони, не мешают ни соседи сверху своей оглушительной музыкой, ни соседи снизу воплями и нескончаемым нытьем. Тут нет ни мусора на тротуарах, ни гниющих отходов, как на манхэттенских свалках, ни потных работяг в метро, ни туристов – вообще никаких толп. Здесь не нужно каждый день отбиваться от крыс или тараканов, и здесь ты не сталкиваешься с какими-то извращенцами или уличными проповедниками. Нет ничего, кроме этой безоблачной жизни, неизъяснимой легкости и надежд. Только Сэм, я и наш малыш на этом островке для нас троих.
Как обычно, я уложила ребенка спать и пошла на кухню что-нибудь испечь. Сегодня у нас пирог с черникой, которую мы собрали в лесу в прошлые выходные. Я замесила тесто, раскатала корж, проколола вилкой и отправила в духовку запекаться до образования хрустящей корочки. Солнце уже вовсю лилось в большие распахнутые окна, его лучи расчерчивали полы нашего славного домика. Я варила спелые ягоды на медленном огне, добавив кленового сиропа и корицы, помешивала, чтобы они не пригорели и не испортилась начинка. Сэм в своей студии учуял запах выпечки со сладким фруктовым ароматом и вышел на кухню посмотреть, что я приготовила. Глянул на меня – и расплылся в широкой улыбке.
– Вот видишь, – сказал он, – я всегда тебе говорил, что ты просто создана для этого!
Пирог удался; мы ели его еще теплым, прихлебывали кофе из больших кружек, сидя под ласковым полуденным солнцем в саду. Малыш попробовал ложечку начинки – и она тут же полезла у него изо рта, как будто миниатюрный клерк в задумчивости разгрыз синий фломастер. Сэм рассмеялся и собрал ложкой темную кашицу с детского подбородка.
– Ты самый лучший ребенок на свете, – воскликнул он.
Затем подхватил его на руки и стал подбрасывать. Малыш смеялся, визжал, разбрызгивая остатки начинки. Я наблюдала за своими мужчинами. Мальчишки! Мои мальчишки. Отец и сын. Я улыбнулась, чувствуя кожей тепло солнечных лучей.
Чуть дальше по грунтовой дороге, соединяющей дома на территории природного парка, один из соседей построил загон, где содержались призовые кобылы со своими жеребятами. Жеребята, появившиеся на свет этой весной, пошатываясь, ступают на своих тоненьких слабеньких ножках, жадно изучая окружающий мир; кобылы осторожно подталкивают их мордами, мягко подбадривая своих малышей. Кобылы – превосходные матери. Терпеливые, заботливые. Они готовы яростно защищать свое потомство, как того требует природа.
Мы с Сэмом повели ребенка в поле, посмотреть на них.
– Лошадка, – сказал Сэм, ткнув пальцем в сторону животного. – И-го-го!
Сын закатился восторженным смехом. Я протянула руку к стоящей у забора каштаново-рыжей кобыле и почувствовала, как под моими пальцами перекатываются мощные тугие мышцы. Она была прекрасна. Сильное, уверенное в себе животное. Черные глаза горели огнем.
– Осторожно, – предупредил Сэм. – Молодые матери могут быть опасны.
Мы оставили лошадей и медленно вернулись к дому. Уже около года это – наш дом. Он находится в сорока пяти минутах езды от Стокгольма, в природном заповеднике на окраине Сигтуны, самого старого города Швеции. Этот природный парк занимает довольно большой участок на берегу озера Меларен, его территория покрыта в основном полями и лесами. Лишь кое-где меж сосен разбросаны редкие домики. Многие из домов столетиями принадлежали разным поколениям одной семьи. Старые красные деревянные хижины, которые в течение этих лет достраивали и реконструировали по многу раз. Эти стены повидали немало на своем веку и стали свидетелями многих рождений и смертей.
* * *
Сэм унаследовал дом от второй жены своего деда, Иды, которая родилась и выросла здесь. У нее не было своих детей, и она питала слабость к Сэму, который уже ребенком знал, как очаровать ее, как похвалить ее розарий, или пряное печенье, или мягкий шведский акцент, из-за которого ее речь звучала как песня. Когда несколько лет назад Ида умерла, оказалось, что она оставила ему этот дом, с условием, что его нельзя продавать, но можно передавать по наследству.
До прошлого года мы никогда не приезжали сюда и никогда не вспоминали ни о доме, ни вообще о Швеции. Единственной связью с этой страной была, пожалуй, та красная игрушечная далекарлийская лошадка, национальный символ Шведского королевства, которую Ида привезла нам в подарок во время своего приезда в Нью-Йорк. Игрушка стояла на подставочке для специй в нашей бруклинской квартире, рядом с мельницей для перца и нераспечатанной баночкой шафрана, которую я выторговала на ночном рынке в Марракеше.
Конечно, переезд сюда был идеей Сэма.
Все хорошие идеи принадлежат ему, как он любит шутить.
Он сказал, что ему хочется пожить в сказке. Что здесь мы будем еще счастливее, чем прежде.
Он был прав. Как всегда. Он всегда ведет нас в правильном направлении, как компас, который помогает мне избегать бурь. Мне очень повезло, что у меня есть Сэм.
Ближе к вечеру мы втроем долго гуляли по лесу, уютно усадив ребенка в специальный эрго-рюкзак. Гуляя, мы называли деревья и птиц, которых научились отличать за этот год, – ель, гнездо вьюрков, ясень обыкновенный. Это наше новое увлечение, хобби, которое мы тут приобрели. Иногда мы смеемся сами над собой, представляя, какими были раньше.
В Сигтуне мы зашли в кафе у причала перекусить жирной селедкой в ржаных сухарях и картофельным салатом. Мы сидели и слушали крики чаек и плеск воды, гипнотически переплетающихся с тихим говором хорошо одетых шведов. Официантка потрепала нашего малыша по щечке и на безупречном английском приняла наш заказ. «Спасибо, – поблагодарили мы на шведском. – Спасибо».
Вернувшись домой, я искупала сынишку и стала укачивать его на руках, пока он не уснул. Я уткнулась носом в его шейку, провела пальцами по его мягким, как пух, золотистым волосикам, которые потихоньку начинали густеть. Дотронувшись рукой до груди, я почувствовала стук его сердца, размеренный и удивительный. Тук, тук – эхо моей жизни. Мы с Сэмом, уставшие от долгой прогулки на свежем воздухе, скользнули под хрустящие простыни еще до того, как окончательно стемнело. Я свернулась клубочком в объятиях мужа и задумчиво переводила взгляд с его мужественного лица на темные глаза и решительный твердый подбородок, а затем на его грудь, мощную, словно закованную в доспехи. Настоящий мужчина. Сильный мужчина, который способен нести тебя по жизни на руках – и оно так и складывается.
– Отличный был денек, правда? – сказала я с довольным вздохом.
Сэм поцеловал меня в лоб и закрыл глаза. Я пошевелила рукой, собираясь повернуться на живот.
– Нет, – сказал он, – лежи так.
Да, все так, как и говорил Сэм. Сказочная жизнь в лесу.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий