Ты создана для этого

Книга: Ты создана для этого
Назад: Сэм
Дальше: Мерри

Фрэнк

Все пропало. Возможно, я поторопилась. Нужно было еще немного подождать. Или нужно было все рассказать. Чтобы Сэм знал, что именно делает Мерри и что она задумала.
О, я не знаю, теперь все так запуталось! Он ведет себя так, будто я все выдумала. Может, так оно и есть?
Но как бы я могла? Я же не слепая. И все видела собственными глазами. Видела слишком многое.
Мое единственное утешение – этот славный, прекрасный ребенок. Конор хоть и не плоть от плоти моей, но я люблю его всем сердцем.
Да, я расскажу все. Я буду ему лучшей матерью, чем она. Я люблю его всей душой. И я подумала, что у меня был шанс… Да что об этом теперь говорить!
Какая же я глупая!
Сэм намеренно старается сделать мне больно, доказывая свою точку зрения. Он не может позволить себе отпустить жену. Он подготовил и организовал для них с Мерри празднование годовщины в городе. А я должна присматривать за ребенком. Всего лишь няня – не более.
– Я уверен, ты не будешь возражать, Фрэнк, – сказал он. – Вы с Коном прекрасно ладите.
Они уехали под вечер, чтобы развлечься «по полной». Он заказал для них праздничный ужин и ночь в отеле. Мерри составила список и прикрепила его на холодильник. Когда кормить, чем и из каких бутылочек, какие препараты применять в случае недомоганий, любимые игрушки и время укладывать спать.
Будто я всего этого не знаю. Будто я не занималась всем этим уже несколько недель.
Я чувствовала себя злоумышленником. После того как они ушли, я прошлась по всем ящикам и шкафам в доме. И я нашла противозачаточные таблетки, спрятанные в мешочке в глубине ящика для нижнего белья Мерри. Еще одна интересная деталь, о которой Сэм наверняка даже не догадывается.
Перебрала все ее нижнее белье. Простые, скучные трусы и лифчики из хлопка, вылинявшие от частых стирок. Неудивительно, что Сэма так и тянет на сторону. В нижнем ящике обнаружила коробку с письмами и несколькими фотографиями. Фото ее отца, Сэма в студенчестве – он был запечатлен в каком-то экзотическом месте, рядом со странным человеком, покрытым не то золой, не то серой глиной. Фото ее матери, судя по виду, явно сделано в какой-то фотостудии.

 

«Моя другая дочь, – как называла меня всегда Морин, – именно такой и должна была стать моя дочь».
Завоевать ее привязанность было легко. Все, что нужно было сделать, это сказать ей, как хорошо она выглядит сегодня.
«О, ты очень милая!» – восклицала она с притворным смущением, будто не прикладывала к своей внешности максимум усилий со всеми этими пластическими операциями и омолаживающими процедурами. «Не слишком смело? Не слишком вызывающе молодежно?»
«О нет, Морин, эта мини-юбка великолепно сидит на вас! А ноги-то! Какие ножки!»
* * *
Главное научиться этим трюкам, а дальше они получаются естественно, словно сами собой, без особых усилий. Льстишь, лебезишь, втираешься в доверие.
«Ты пиявка, Фрэнк!» – снова и снова повторяла мне Мерри, когда мы были подростками.
«Нет, – возражала я. – Я просто знаю, как получить то, что хочу».
Я всегда думала, что это полезно. Нужный навык. Но Мерри никогда не знала, что такое страстно чего-то хотеть. Желать чего-то, что тебе недоступно. Да и откуда ей было это знать, если жизнь преподносила ей все на блюдечке? Все, что она когда-либо хотела или думала, что хочет.
Праздничный ужин. Я представляла себе, как они вдвоем празднуют годовщину своей затворнической жизни здесь, в лесу. Как ей удается так его одурачить? Как он может так обманываться?
Что ж, я уже решила. У меня нет выбора, кроме как рассказать Сэму все, что я знаю, все, что я видела за последние недели, самые странные и непонятные в моей жизни.
По крайней мере Конор заслуживает этого. Кто-то должен о нем позаботиться. Бедный малыш! Да, я все расскажу. Выведу их на чистую воду. Пусть их захлестнет волной правды – и она смоет всю эту мутную ложь, фальшивое благополучие их «прекрасной» жизни. Так будет лучше для всех.
Я стояла перед зеркалом в спальне. В шкафу я нашла ее свадебное платье, хранившееся в защитном пластиковом чехле. Странно, что она привезла его сюда с собой, притом что все остальное оставила в Штатах. Я помню, как она в нем выглядела: затянутая в корсет, с широкой кружевной юбкой в пол.
Платье принцессы, о котором я всю жизнь мечтала. Я прикрепила картинку с изображением этого платья на «доске желаний», которую мы когда-то с ней придумали, – нам было лет по семнадцать. Мы приклеивали туда вырезки с картинками домов, машин, детских колясок, обручальных колец, о которых мечтали, пляжей, куда поедем в отпуск со своими красавцами-мужьями. Фотографии платьев, в которых хотели бы быть на своей свадьбе. Это было мое платье. Она украла его – и именно в нем шла к алтарю церкви. Обворожительная, словно воздушная, Мерри шла со своей нарисованной улыбкой, в то время как я, подружка невесты, стояла в углу, в дурацком платье абрикосового цвета и старалась не лопнуть от ярости.
Я вытащила платье из пластикового чехла. Пощупала материал, прошлась пальцами по жестким ребрам корсета. Потом сняла с себя одежду – и натянула платье. Было трудно справиться с пуговицами на спине. Я перевернула платье задом наперед, чтобы застегнуть три четверти всех пуговиц, а потом медленно перекрутила его на место. Было очень трудно, ребра корсета больно впивались в грудную клетку, выдавив весь воздух из легких. Я задержала дыхание.
Потом посмотрела на себя в зеркало. Нет. Я не выглядела красивой в этом платье. Я не была ничьей невестой.

 

Конор закричал из своей спальни. Он проснулся после дневного сна. Я попыталась расстегнуть пуговицы, но они были слишком мелкими.
Я пошла в комнату Конора. Он стоял в кроватке и сердито колошматил ладошками по перекладинам.
– Проснулся? – сказала я, и он протянул ко мне ручки. – Все в порядке, – успокоила я его, – тетя Фрэнк здесь. Тетя Фрэнк тебя любит. Любит тебя, любит тебя, – повторяла я, уткнувшись лицом в его животик, отчего малыш расхохотался.
Звук был просто бальзамом мне на душу, напоминанием о том, что даже в такой кромешной тьме есть что-то хорошее и красивое.
Как им повезло! Какое благословение свыше они получили!
Конор ухватился за бусинки на платье и потянул.
– Правда, дурацкое платье? – воскликнула я.
Оно было слишком тесным. Я чувствовала, как острые железные застежки врезаются в бок, больно царапая кожу.
На кухне я потянулась, чтобы достать одну из бутылочек Конора из шкафа, и почувствовала, как треснула ткань.
– О боже! – выдохнула я. – Бывает, что ж поделать.
Дышать стало легче. Я нашла бутылку вина и налила бокал. Потом проверила, который час. Я усадила Конора на ковер и принесла ему набор деревянных кубиков.
– Давай построим дом, – предложила я.
Вскоре ему надоело, и он раскапризничался. Я вытащила какие-то кастрюльки из кухонного шкафа и дала ему ложку, чтобы он по ним постучал, как по барабанам. Это ему понравилось. Я достала из холодильника одну из маленьких баночек с детским питанием, заготовленных Мерри, и разогрела ее. Потом заправила посудное полотенце за лиф свадебного платья и принялась кормить Конора ложкой. Он с улыбкой наблюдал за мной, ожидая, что я сейчас буду гудеть, как грузовик, или как летящий самолет, или как какой-то скоростной катер.
Нам было очень комфортно друг с другом. Ребенок смотрел на меня с огромной любовью.
Телефон зазвонил, когда я вынимала Конора из ванны. Это была Мерри.
– Я просто так звоню, проверить, все ли в порядке, – довольным, слащавым голосом сообщила она. – Как вы там? Все нормально?
– Да, – ответила я. – Просто отлично. Как вы там празднуете?
– Знаешь, – похвасталась подруга, – мы прекрасно проводим время. Действительно прекрасно.
Я повесила трубку и мельком взглянула на свое отражение в огромном оконном стекле. Женщина в платье, дважды украденном. Я не узнала себя.
Я смотрела на лежащего на спинке голенького малыша. Он уставился на меня отчаянно доверчивым взглядом. Словно гадал, что я собираюсь делать.
В странном оцепенении я долго смотрела на него, и у меня возникло ощущение какого-то неприятия, острой несправедливости. Конор устал, он тер глазки кулачками и зевал. Толстенький животик, круглая пухлая упругая попка, ножки с еще не сформированными коленками болтались в воздухе. Его ступни похожи на ступни Мерри. Длинные пальчики, узкая стопа, сходящаяся конусом впереди. Дернув ножкой, он ударил меня в живот. Ему хотелось двигаться, хотелось, чтобы его взяли на руки, чтобы его приласкали.
Не знаю, что на меня нашло… Может, все дело в ней. В Мерри. Я посмотрела на Конора и схватила его за ножки. Прижала их к столу и сдавила. Плоть под моими пальцами была мягкая, косточки почти не ощущались. Один жир.
Я впала в какой-то сомнамбулический транс, словно моя душа выскользнула из тела и наблюдала за его действиями со стороны. Сжала тело ребенка, он отчаянно закричал, и я сдавила еще сильнее – лишь на короткое мгновение, – а потом отдернула руки, дрожа всем телом. Мне стало дурно. Кожа была красной. Ребенок визжал от боли. Сердце бешено колотилось в груди. Я подхватила его на руки.
Он ударил меня ладошкой по лицу, и я безропотно стерпела. О боже! О боже, что я наделала?! Это чудовищно! Я рыдала, не в силах остановиться, и все качала, утешала и целовала несчастное дитя.
– Все хорошо, все хорошо!
Сердце Конора тоже испуганно колотилось. Прижимая ребенка к груди, я чувствовала, как оно трепещет. Словно крылышки мотылька, которого поймали и накрыли стаканом.
– Ах ты, мой крошка! – меня захлестнула волна любви и бесконечного раскаяния. Я осмотрела его ножки в поисках синяков. Целовала и укачивала, сидя на стуле, до тех пор, пока он не уснул.
Вероятно, я тоже заснула, свернувшись калачиком прямо на ковре у его кроватки. Утром я проснулась, когда он заплакал. На мне все еще было это свадебное платье. Из ранки между моими двумя ребрами выступила тоненькая полоска крови, оставив на ткани красное пятно.
Назад: Сэм
Дальше: Мерри
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий