Блюз перерождений

Глава 8. Священная корова

Воспоминания улетучились, и Майло вернулся в убогую квартиру в Загробном мире, встретив взгляд Сюзи.
Он моргнул.
– С кузнечиком вышло неплохо, – заметил он. – Я был знатным кузнечиком.
Попить бы. Интересно, есть в холодильнике пиво? Он отправился взглянуть.
Пройдя на ощупь темный коридор, он завернул в кухню, открыл холодильник и – Чудо! Свет! Электричество! – обнаружил упаковку холодного дешевого пива.
Открыл банку и, услышав шорох за спиной, вторую, для Сюзи.
– Фу, – сказала она.
– У дешевого пива свой вкус, – возразил он. – Как у дорогого сыра.
– Есть идея, – сказала она, подпрыгнув, чтобы присесть на кухонную стойку.
Майло ждал, прихлебывая пиво.
– Думаешь, ты всерьез готов достичь совершенства?
– Разве не ты сама…
– Имеешь представление, как оно выглядит? Совершенство?
Майло поразмыслил над этим.
– Ладно, – сдался он. – Не имею.
– Хочешь увидеть?
Он глотнул еще пива. Почесался.
– Да, – сказал он.
– Отлично. Идем вместе на работу.
– На работу, то есть…
– Удел Смерти. Забирать души. Обрывать жизни. Да. Одна из душ, что я заберу завтра, близка к совершенству. Хочешь увидеть, на что это похоже? Пойдем.
– Так тебе можно? Брать с собой людей?
Он получил поцелуй и хотел вернуть его, но она отстранилась.
– Шесть утра наступит рано, – сказала она. – Ставь будильник.
– На шесть?
– На работу везде встают одинаково, Майло. Что внизу, что наверху.
Он заснул под телевизор, где шел «Капитан Кенгуру».
Утром они завернулись вдвоем в ее длинные черные волосы, ставшые крыльями, потом ветром и ворохом сухих листьев. Улетно, весело и жутко. Лететь со Смертью все равно что лежать в спальном мешке с Мерилин Монро и тарантулом.
Ветер стих, и он почувствовал под ногами землю. Они были в чьей-то гостиной, освещенной только мерцанием телевизора. В комнате был бардак. Коробки из-под пиццы. Грязные тарелки. Какие-то журналы. Разбросанная одежда. На диване, мало отличимый от мусора, ссутулился молодой парень с длинными сальными волосами в рваной футболке.
Тусклые глаза парня были в один цвет с лицом, кожу которого пересекали глубокие складки. Рот полуоткрыт, как незаживающая рана, и набит, как показалось Майло, кукурузой – черными и желтыми зернами. Приглядевшись, он понял, что это зубы.
Он почувствовал Сюзи рядом. Она все еще держала его за локоть.
– Хм, – сказал Майло, – так это просветленная жизнь, венец Совершенства? Теперь этот парень пройдет через Солнечную Дверь и присоединится к Сверхдуше?
Сюзи поморщилась.
– Не глупи. По пути есть несколько остановок.
Рядом с парнем на кофейном столике лежал осколок кафеля, с маленькой горкой порошка или толченого стекла.
Сюзи опустилась перед парнем на колени. Он шевельнулся.
– Крис, – прошептала она.
Парень кашлянул. Веки стали смыкаться.
– Кристофер, – теперь требовательней.
– Даешь им себя увидеть? – спросил Майло.
– Иногда. Когда трудно уходить. Теперь шшшь.
Она чуть притронулась к щеке Кристофера, и глаза его широко открылись. Разглядев Сюзи, он дернулся, как будто хотел соскочить с дивана и убежать, да только ноги не слушались.
Лицо Сюзи окутало теплое свечение.
– Хреново, – прошептал Кристофер, потом на губах выступила пена, и он умер.
– Все? – спросил Майло.
– Угу. Мгновением позже он проснется у реки. Нам пора. Держись.
Снова ветер и тьма. Теперь перед ними была женщина в лохмотьях, с младенцем на руках, сидевшая на деревянном табурете. Вокруг водоворотом сновали чумазые, босые ребятишки. Потянувшись из-за плеча женщины, Сюзи коснулась лобика младенца. Майло вздрогнул.
– Проклятье. Ты сдурела?
Сюзи поцеловала женщину в макушку, застыв на мгновение с закрытыми глазами. Ветер и тьма. Они задержались прибрать толстяка за компьютером. И большого черного пса. Забрали одинокую старуху на постели в полутемной комнате. В миг, когда та испустила дух, в коридоре пробили часы. Свист ветра, ворох листвы. Они очутились в Индии, на углу жужжащей улицы Мумбаи, запруженной телегами и осликами. Мимо брела корова. Одна из многочисленных священных коров города. Она стала пересекать улицу, и движение замерло. Животное могло быть чьей-то бабушкой.
Сюзи тронула Майло за руку.
– Идем.
– За коровой?
– Хочешь узреть совершенство?
Он кивнул.
Корова направилась через рыночную площадь, мимо брамина с гирляндой магнолий на шее. Майло мог бы поклясться, что корова ему кивнула.
Они стали свидетелями весьма необычного и разумного коровьего поведения. Корова плелась мимо прилавков и, улучив момент, когда продавец отвлекся на очередного покупателя, вытянула шею и потрусила дальше с мясницким ножом в мясистых слюнявых губах.
Миновав площадь, они углубились в район, где дома уступили место лачугам, а под ногами, взамен тротуара, хлюпало грязное месиво. Одна из бесчисленных трущоб Мумбаи. Почва здесь состояла из утоптанных отбросов, жители ютились в убогих хижинах среди мусорных куч. Пропитанный вонью фекалий вперемешку с кислым молоком воздух гудел от полчищ насекомых. За коровой увязалась компания танцующих детей.
Корова остановилась у хижины, целиком слепленной из картонных коробок, и просунула голову внутрь. Майло и Сюзи попытались заглянуть поверх ее спины. Едва глаза привыкли к сумраку, Майло охнул и отпрянул.
– Что с ними? – спросил он.
– Голодают, – ответила Сюзи.
– Голодают многие. Тут что-то еще.
– Они слишком больны, чтобы искать работу или даже просить милостыню. Без еды вскоре помрут.
Сюзи протиснулась вслед за коровой в хижину. За ней Майло. Обитатели – семейная пара, старуха и четверо ребятишек – были явно поражены появлением животного. Но сил на приветствие либо протест уже не оставалось. Кожа как на барабане обтягивала их торчащие кости. Головы напоминали черепа. Старухе корова пригрезилась инкарнацией смерти, пришедшей, наконец, по их горемычные души.
– Навряд ли, – усомнился мужчина. – С чего нам такая удача?
Корова опустила голову, уронив нож на землю, и произнесла:
– Прошу, ешьте меня.
– Ух ты, – прошептал Майло.
Прочие разразились возгласами изумления и благодарности. Любезность коровы простерлась настолько, что она кивнула в ответ на благодарность главы семейства. Сюзи протянула руку и притронулась к коровьему лбу. Спасительница упала замертво.
Прежде чем приступить к разделке, семейство стало молиться.
– Сюзи, – с трудом выдохнул Майло.
– Э?
– Что это было?
– Ты увидел душу, достигшую совершенства.
– Пожертвовав жизнью?
– Не только.
На полу перед ними началась разделка. Сперва медленно. С должным уважением.
– Корова не просто корова. Ей довелось быть множеством созданий, в том числе прославленной бодхисатвой по имени Айшварья. Она пожертвовала себя этому семейству, в полной мере осознавая, что ее плоть поможет им выжить. Без тени страха или тщеславия.
Между ними явилась молодая женщина с чарующим взором, с удовольствием наблюдающая за процессом семейного пиршества. Они с Сюзи кивнули друг другу. И женщина растворилась.
Майло потер подбородок.
– Я смог бы принести себя в жертву, – сказал он. – Скорее всего.
Сюзи кивнула.
– У тебя много общего с этим воплощением души. По-своему ты так же внимателен к людям. Оттого и оказался здесь.
На полу перед ними началась кровавая вакханалия. Старуха особенно усердствовала, разрывая хрящи голыми руками.
– Нам пора, – сказала Сюзи.
Ветер и тьма. Они были на берегу реки в Загробном мире, посреди огромной толпы. Ярко одетые участники сборища размахивали желтыми шелковыми знаменами. Небо заполоняли дирижабли и воздушные шары. Бывшая некогда коровой бодхисатва Айшварья с чарующей улыбкой спускалась к реке. Толпа расступилась, и она вошла в реку.
Воздух вокруг нее стал золотистым, он сверкал и пенился, потом вспыхнул кольцом космического света, заливая все вокруг подлинным Совершенством – тысячи душ, камней, дирижаблей и сам ветер.
Вспышка померкла. И все развернулись и отправились по своим делам, как будто голос через репродуктор сказал:
«Непревзойденная волшебная женщина-корова покинула здание. Шоу окончено, смотреть больше нечего».
В квартире Майло Сюзи растянулась на диване в гостиной, а Майло поместился на мягком кресле трансформере. Из дырки сбоку кресла высыпался пенопластовый наполнитель.
– То, что может сделать корова, смогу и я, – заявил он. – Исполнив свой великий жертвенный акт, я перей-ду на некую ступень совершенства, и тогда, возможно, будет что предложить взамен отправки в Ничто.
– Майло, это не просто жертва. Когда волк, чтобы выбраться из капкана, отгрызет себе ногу, это также жертва, но в порыве отчаяния. Это не Совершенство. Необходима любовь.
– Любовь есть! – возразил Майло. – Я люблю тебя.
– «Любовь» и «любить» не всегда одно и то же, – сказала Сюзи. «Любить» свойственно людям. Феромоны. «Любовь» понятие космическое. Я тебя тоже люблю.
Она взяла его руку, и что-то взорвалось внутри него, будто галактика. На мгновение он стал вместилищем чудес, звезд и времени, мог говорить по-испански и существовать в двадцати измерениях. И едва не начал лопаться.
– Детка, – взвизгнул он.
– О, прости, прости.
Поцелуй в щеку. Он съежился до привычных габаритов.
Какое-то время они сидели молча. Свет за окном стал другим.
– Хочу есть, – сказала Сюзи.
Они отыскали бургерную ниже по реке. Лесной вертеп с названием «Черпак». Пианист был пьяным и громким, воздух спертым, мясо горячим, а лучшее местное пиво «Скитер» – черным. Такие места не посещают создания вроде Мам и Нянь либо другие вместилища вселенского разума.
– Сегодня без Няни и Мамы, – сказала Сюзи, заканчивая первое пиво с первой порцией крылышек. – Они могут только наблюдать. Смотреть, как люди живут, что-то делают, пока они в сторонке составляют свои суждения.
Она настояла на своей маскировке для совместного выхода – накладные усы и бейсбольная кепка. Иначе люди указывали на нее и перешептывались. Смерть была подлинной знаменитостью.
– Ты ведь одна из них, – заметил Майло.
– Знаю, – ответила она. – Умолкни.
У людей, проживших вместе восемь тысяч лет, подобные разговоры не в новинку.
– Проклятие! – Сюзи сорвала накладные усы, в которые набился чесночный соус.
Майло пытался прикончить строптивую куриную ножку до того, как та развалится в его руках.
В подобной забегаловке есть и одновременно разговаривать довольно сложно. После они прогулялись по берегу.
– Может, я одна из них, да не им чета, – продолжала Сюзи. – Они смотрят на наш союз критически и только нервы мотают.
– В каком-то смысле понять можно, – ответил Майло. – Ты вроде божества, а я…
– Сколько раз говорить. Я не божество.
Майло счел за лучшее не отвечать. Они шли молча. Рядом прожужжала стрекоза и полетела вдоль реки.
– Я решила завязать, – сказала Сюзи.
Да ну? – подумал Майло. Она всерьез? И откуда слезы? Прежде не видел, чтобы она плакала.
– Как это, «завязать»?
– Знаешь, – она взмахнула руками, – завязать. Закончить свою работу. Я сыта по горло дерьмом, когда вечно приходится беспокоиться, чтобы не раскачать космическое каноэ.
– А это возможно? – спросил Майло. – Закончить быть Смертью, как перестаешь обслуживать столики или учить биологию?
– Не знаю.
Над поверхностью воды стрекоза выписывала сложные узоры.
Вынырнувшая рыба схватила стрекозу.
Майло обнял Сюзи.
– Вопрос, – сказал он. – Когда в Загробном мире рыба съедает стрекозу, попадает ли та в Загробный мир?
– Майло, она и так в Загробном мире.
– Верно, и?
– Как сложно.
– Ты говоришь так обо всем.
– Так и все, на хрен, сложно.
Вокруг них с жужжанием облетела еще одна стрекоза. В точности как предыдущая.
– Хочу открыть свечную лавку, – сказала она.
Он посмотрел одним глазом. Лавку?
Как, интересно, делать бизнес в Загробном мире? Понятно, случаи были. Но Майло так и не уяснил, как здесь работают деньги. Если хотел, ты мог их заработать, но при этом, когда что-то нужно приобрести, ты мог пойти в магазин и взять это даром. И тем же порядком прийти в банк и попросить немного денег, и тебе их дадут. Как и все в Загробном мире было условно, изменчиво и непонятно. Раз он спросил Маму, пытаясь разобраться. «Деньги в Загробном мире все равно что воздух! Идеальное понятие, не забыл? Так сказать, идея денег», – объяснила она.
Денежные расчеты представлялись немалой проблемой. Он вопросительно приподнял бровь.
– Хочешь стать лавочницей?
– Пожалуй, скорее художником, – сказала она. – Я стала бы делать свечи. Самые разные.
– Это ты прямо сейчас решила?
– Нет. Мне хотелось делать свечи с тех пор, как их придумали. По мне это самые замечательные скульптуры. Сделаешь, скажем, свечу в виде Майкла Джексона, чтобы как вылитый был, покажешь, и все скажут: «О, как круто!» Потом зажигаешь и смотришь, как его голова плавится. Свечи классная штука.
Сумрак перетек в темноту. Что-то выпрыгнуло и плеснулось в реке.
– И ты предпочла бы это обязанностям Смерти, – заключил Майло.
– А ты нет?
Ясное дело, – подумал он и отозвался: – Блин, конечно!
Среди ночи Майло проснулся и решил переродиться. Сюзи тоже проснулась. Зная, что стряслось.
– Ты только что здесь оказался! – возмутилась она.
– Ну да. – Он отбросил с ее глаз волосы. – Покоя не дает мысль, что с этим надо разобраться. Исполню великий акт Любви и Жертвенности, а по моем возвращении мы будем вместе.
– Только не обманись.
– Любовь и Жертвенность бесхитростны.
– Малыш, есть нюансы.
– Я в курсе, – ответил он. (Что за нюансы?)
Поцеловавшись, она отвернулась и накрылась с головой одеялом. К реке он отправился один. Странно было бы рождаться, избрав спутницей Смерть. Раздеваться на берегу не пришлось. Он проковылял вязкий ил и камыш и зашел по колено на прохладную быстрину. Образы проносились в воде, сменяя друг друга. Лица, сцены, отрывки непрожитых жизней. Этот? Нет. Или этот? Любопытно. Выбор для Любви и Жертвенности. Богатый выбор. Сделанный выбор привел его в ужас. Но, стиснув зубы, он нырнул. Короткий шок, пауза, пустота, и его выдавило на свет, точно пасту из тюбика.
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. riyguewen
    Я думаю, что Вы ошибаетесь. Пишите мне в PM, поговорим. --- Да, действительно. Это было и со мной. рекламные агентства москва, рекламные агентства киев а также Адресная рассылка рекламные агентства это
  2. riyguewen
    Не могу решить. --- Извиняюсь, но это мне не подходит. Есть другие варианты? рекламное агентство курган, рекламное агентство смоленск и Пошив и аренда ростовых кукол в Волгограде рекламное агентство аврора