Пятая пробирка

Книга: Пятая пробирка
Назад: ГЛАВА 38
Дальше: ГЛАВА 40

ГЛАВА 39

Из людей первый, кто только войдет в силу, первым же и поступает несправедливо, насколько он способен.
Платон, «Государство», кн. II

 

Когда Натали увидела Беренджера, все недостающие кусочки драматической мозаики ее жизни встали на место. Охватившая ее ненависть была сильнее любого чувства, которое она когда-либо испытывала. Она медленно опустила руки и смотрела, как Дуг равнодушно оглядывает кровавую сцену. Потом он повернулся к ней.
— Наш друг в деревне, отец Франсишку, передал по радио сержанту Барбозе, что в Дом Анджело пожаловала симпатичная туристка в новых ботинках. Когда я услышал от Барбозы описание женщины, у меня появилось странное чувство, что это могли быть только вы. Вообще-то вы достойны похвалы. Вы так много сделали.
— Вы преступник, Дуг, — сказала Натали, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него и не выцарапать глаза прежде, чем арабские солдаты срежут ее очередью. — Вы мерз'кий убийца.
Мозг Натали напряженно работал. Их связывали годы совместной деятельности и дружбы. Ей казалось, что она знает этого человека. Сейчас она пыталась сопоставить все факты, с его ролью во всех этих событиях. Было мало шансов остаться в живых, подумала Натали, и тут же поправила себя: шансов не было вовсе. Но требовалось хотя бы попытаться что-то сделать. Нужно было как-то использовать высокомерие Дуга, его любовь к власти и непомерный эгоизм, как-то смутить, вывести из себя, поднять на смех... и вынудить сделать ошибку. Умирать, сложа руки, Натали не собиралась.
— Вы знаете, даже Джордж Вашингтон убивал не просто так, — заговорил Дуг. — Были причины и у Эйзенхауэра, и у Трумэна, и у Моисея, и у Нельсона Манделы, и у Симона Боливара. И Линкольн отдавал приказы убить сотни и даже тысячи людей во имя того, что считал правым делом.
— Оставьте свои жалкие оправдания! Вы просто аморальное чудовище.
Глаза хирурга вспыхнули, и Натали поняла, что ее слова достигли цели. «Не в последний раз, надеюсь», — подумала она.
Беренджер повернулся к Санторо.
—Хавьер, где Оскар? — спросил он.
—Мой желудок... Мне плохо... так плохо!..
Доктор снова закашлялся, и вместе со слюной у него изо рта полетели брызги желчи.
—Черт возьми, Хавьер, где он?
—Он мертв, — безразличным тоном ответила Натали. — Я его застрелила. Выстрелила прямо сюда, — она показала пальцем на глаз. — Он был свиньей и убийцей, таким же, как и вы.
—А вы, моя дорогая, всего лишь назойливое, думающее о себе насекомое, достойное названия комара и ни в коем случае не заслуживающее статуса Хранителя.
—Не заслуживающее чего?
—Чем ты отравила этих людей?
—Не знаю. Маленький волшебник, которого я встретила в лесу, приготовил какую-то смесь, — она оглядела комнату. — Надо было ему меня послушать! Говорила же, чтобы он сделал ее посильнее!..
Беренджер пересек комнату и подошел к седовласой женщине, которая корчилась от боли, держась за живот, и стонала. С плохо скрытым отвращением Дуг посмотрел на лежавшее рядом тело ее напарника и осторожно обошел его.
—Дороти, — сказал он без тени сочувствия в голосе, — вы можете работать?
—Я... я не могу встать... меня все время тошнит, — хрипло ответила она. — Желудок словно разрывается пополам. Что-то подмешали в еду за обедом... я уверена. У меня даже галлюцинации были. Бедного Тони тоже все время рвало... Как он?
—Не слишком хорошо. Дороти, вы мне нужны. Я рассчитывал, что вы сможете заняться анестезией в обоих случаях. Это та женщина?
Увидев, как Беренджер показывает на нее, Сэнди снова начала истерически кричать.
—Нет, пожалуйста, не надо! У меня маленький сын... Пожалуйста, не трогайте меня!.. 
— Как мило, Дуг, — произнесла Натали. — У нее маленький сын. Вы гордитесь собой?
Беренджер что-то быстро прошептал человеку в элегантном костюме. Тот кивнул, подозвал двух солдат и отдал короткий приказ. Те ухватились за каталку, на которой лежала кричавшая Сэнди, быстро вывезли ее в коридор, а потом двинулись в дальнюю операционную. Через несколько секунд крики прекратились.
Анестезиолог с помощью Беренджера поднялась на ноги. Не увидеть тела Тони она не могла.
— О господи! — воскликнула она. — Бедный!..
— Послушайте, Дороти, — заговорил Беренджер, — мы позаботимся о семье Тони, хорошо позаботимся. Вы должны собраться. Принц прибудет с минуты на минуту. У него снова случился приступ. Мы должны действовать быстро, и нам нужна ваша помощь. Когда все будет сделано, когда вы поможете вернуть к жизни одного из самых просвещенных и могущественных правителей в мире, вам никогда в жизни больше не придется работать, если вы этого сами не захотите. До конца дней вы сможете жить в роскоши... Вы можете сделать, что я говорю?
— Я... Я постараюсь.
Натали смотрела, как женщина неуверенной походкой, держась за живот, направилась к двери. Она постоянно трясла головой, словно пытаясь освободиться от галлюцинаций. Краем глаза Натали заметила, что Луиш, бледный, как простыня, немного повернулся и приподнимается на локте. Она предупреждающее покачала головой, но он или не заметил, или, скорее всего, не внял предупреждению.
— Так, значит, — начала Натали, пытаясь отвлечь внимание своего наставника, — и доклад, который я должна была прочитать, и международная конференция по трансплантологии, — все было рассчитано так, чтобы я оказалась в Бразилии?
—         Если бы здесь не проходила конференция, я сумел бы, скромно признаюсь, найти другой способ. Понимаете, это вовсе не было случайностью или внезапно возникшей страстью к длинноногой звезде беговой дорожки, когда я нашел вас в Гарварде. Это...
—Дайте-ка я сама догадаюсь. Причина в результате анализа крови, сделанного в лаборатории «Уайтстоун». Пробирка с зеленой пробкой, если быть точной!
Беренджер не смог скрыть удивления.
—Кажется, когда мы закончим тут все процедуры, нам с вами надо будет немного поговорить о том, кто и что знает об этих пробирках с зеленой пробкой.
—Я знаю, что вы — убийца, безжалостный убийца!
—Можете думать, что угодно, — отрезал Беренджер. — Я и такие, как я, предпочитаем называть себя врачами, призванными исправлять серьезные ошибки в системе.
—Какой цинизм!
—У вас была совместимость тканей двенадцать из двенадцати с человеком, которому, мы знали, потребуется пересадка легкого. Этот человек произведет переворот в мировой медицине. Двенадцать из двенадцати, Натали! Это означает, что иммуносупрессивная терапия будет минимальной. Он нужен человечеству, а без твоего легкого мог умереть.
—И вы пригласили меня на ланч и сделали вид, что действительно заинтересовались мною.
—Нам нужно было держать вас на коротком поводке. Позволю спросить, кому нужнее это ваше легкое — вам или ему?
—Не вам было решать, Дуг!
—В самом деле? Знаете, до самого последнего момента я пытался отстоять тебя. Имелся другой кандидат в доноры, ремесленник, у него была совместимость с нашим человеком одиннадцать из двенадцати. Но после того, как вы так нагло повели себя с доктором Ренфро, пытаясь буквально вонзить ему нож в спину, после того, как вас отстранили от учебы, стало понятно, что ваш статус упал гораздо ниже, чем это позволительно Хранителю.
—Хранителю? Хранителю чего?.. О чем вы, черт возьми, говорите?
— Я и не предполагал, что вы поймете.
— Что еще за Хранители? Постойте, вы что, имеете в виду, тёх Хранителей, о которых писал Платон? Правители-философы?.. Вы что, на самом деле думаете... Нет, не может быть!.. Хотя... может! Вы считаете себя правителем-философом! — Натали поняла, что, стремясь вывести Дуга из равновесия, она только что получила карт-бланш. — И сколько вас таких, Дуг? Сколько правителей-философов-убийц? У вас что, тайное общество? Клуб Платона?
Выражение лица Беренджера говорило о том, что он готов взорваться.
— Я бы на вашем месте не смеялся, — сказал он. — Хранители государства — это самые великие, самые талантливые и образованные люди на земле. Принимая решения о пересадке органов, мы сделаем человеку гораздо больше добра, чем вы можете себе представить!
— Хранители государства! Кто бы мог подумать? А у вас есть гимн, Дуг? Пароль? Магическое кольцо? А как насчет тайного рукопожатия или регалий за заслуги?
— Хватит!
Беренджер быстро шагнул вперед и сильно ударил Натали по лицу. Она упала на колено. От удара у нее на глазах выступили слезы, а из уголка рта засочилась кровь.
— Очень смело, Дуг, — сказала она, поднимаясь. — Надеюсь, вы сломали себе руку.
— Не надейтесь!
— Жаль. А скажите, чем эта несчастная женщина там, в операционной, провинилась, что вы, Хранители, решили принести ее в жертву?
— Вы все равно не поймете.
— А вы попробуйте объяснить!
— Она из ремесленников — первой, низшей социальной группы. Что значит ее жизнь по сравнению с жизнью того великого человека, которого ей предстоит спасти! Все очень просто, даже не о чем спорить. Пересадка органов требуется только тем, кто может наилучшим образом послужить человечеству.
—Вы забыли упомянуть о тех, кто способен расплатиться миллионами за донорский орган!
—Нет! У многих Хранителей, которых мы спасли, нет таких денег!
—Какая благотворительность! А я еще удивлялась и гордилась, когда вы поставили на место Тоню. Помните случай с тем пациентом, который никак не мог бросить курить?
—Если бы вы не стояли рядом, я бы расцеловал Тоню: она была абсолютно права. Я готов был убить этого идиота Калвера за такое отношение к сердцу! Я убил бы его прямо на койке, разрезал ему грудь скальпелем, достал драгоценное сердце, которое система заставила меня пересадить ему, и отдал другому, который заслуживает его и берег бы!
Краем глаза Натали видела, что Луиш уже готов выхватить пистолет. Его лицо еще сильнее побледнело, а глаза были почти безжизненны.
—Слушайте, великий Дуг, — сказала Натали, — а почему же меня не убили и не закопали прямо здесь? Нет, постойте, не отвечайте, правитель-философ! Я знаю. Я жива только потому, что, если произойдет что-нибудь непредвиденное, например, легкое начнет отторгаться или перестанет функционировать, у вас в запасе будет другое! Прямо живой инкубатор!
—Сколько продлится действие этого яда? — спросил Беренджер.
—Я могла бы послать вас к черту, но у меня еще теплится надежда, что меня снова повысят до звания Хранителя, поэтому я не буду говорить ничего такого, что может этому помешать.
Натали заметила, что уголки глаз Беренджера начинают подергиваться. Еще один пропущенный удар! Повернувшись к ней спиной, Дуг велел Санторо встать.
—Хватит лежать, Хавьер. Ты нужен мне в операционной.
Санторо попытался подняться, поскользнулся на собственной рвоте, снова упал, одновременно застонав и захихикав. В этот момент совсем рядом с больницей прогрохотал вертолет, вероятно, направляясь к посадочной полосе. Одного из солдат тут же отправили встречать вновь прибывших.
— Черт бы тебя побрал, Санторо! — заорал Беренджер. — Вставай, иди в душ, одевайся и будь готов ассистировать мне!
Беренджер схватил Санторо за ворот рубашки и рывком поставил на ноги. Но в душ тот так и не попал. Луиш поднял пистолет и раньше, чем солдаты смогли среагировать, выстрелил. Пуля угадила Санторо прямо в грудь и отбросила на кресло. Вторая пуля, предназначавшаяся Бе- ренджеру, разбила окно.
— Нет! — закричала Натали, когда два солдата повели стволами и в секунду изрешетили Луиша пулями, от чего его тело несколько раз дернулось на каталке.
Она еле сдержалась, чтобы не броситься к Луишу, но поняла, что ему уже ничем не поможешь, да и испытывать выдержку солдат-арабов не было смысла. Натали отвернулась к стене, сказав себе, что ее герой обрел наконец мир и покой, а ее саму очень скоро ждет то же самое.
Беренджер был вне себя. Он подскочил к подруге Винсента, которая все еще видела галлюцинации, качала головой и дрыгала ногами.
— Ты кто такая? Что ты тут делаешь?
Конни подняла на него глаза и зашлась в истерике. Потом ее вырвало прямо на ботинки Беренджера. Тот брезгливо вытер их о брюки женщины, а затем повернулся к двери. Со двора трое солдат везли каталку, на которой лежал молодой смуглый мужчина с кислородной маской на лице и подсоединенным портативным монитором. Он дышал с трудом. Рядом с каталкой шел врач-араб в белом халате, за ним молодой худощавый африканец толкал небольшой стеклянный ящик на колесах, наполненный контейнерами с кровью.
—    Ты, Рэнделл, будешь работать в операционной, как обычно, — бросил Беренджер молодому человеку. — Насос в том же положении, как ты его оставил, все остальное найдешь сам. Готовься побыстрее.
Он похлопал юношу по плечу, подошел к лежащему на каталке принцу, прослушал его сердце и легкие.
—    Мне это не нравится, — сказал он по-английски вра- чу-арабу. — Очень не нравится. Где Хандури и сестры?
—    Мы их видели, они едут на двух машинах, милях в пяти от сюда. По такой дороге это займет полчаса, не больше.
—    Нужно было посадить их на самолет и везти прямо сюда!
—    Вы слышали, что сказал пилот в Рио: закрылки неисправны, и лететь опасно.
—    Господи! Когда принц начал терять сознание?
—    В аэропорту, когда мы переносили его в вертолет.
—    Ладно, мы справимся. Вы сможете ассистировать мне в операционной?
—    Я не могу оставить принца, особенно когда он в таком состоянии.
—    Хорошо, везите его в реанимационную палату и сделайте все, что нужно, чтобы стабилизировать состояние, пока не прибыл Хандури. Стойте, как зовут того человека, в костюме?
—    Аль-Тани.
—    Спрошу его, сможет ли он быть ассистентом.
—    Не думаю, что от него будет толк, — ответил араб. — Он ведь...
—    Мне нужен помощник, черт бы вас побрал! Мне нужна еще одна пара рук, даже если это руки того, кто ничего не соображает... Подождите! Ладно, просто следите за состоянием принца. Я начну изымать сердце прямо сейчас, чтобы быть готовым, когда приедут Хандури и сестры.
— Но кто же будет вам ассистировать?
Беренджер хищно улыбнулся.
— Она! — сказал он, указывая на Натали.

 

Назад: ГЛАВА 38
Дальше: ГЛАВА 40
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий