Пятая пробирка

Книга: Пятая пробирка
Назад: ПРОЛОГ
Дальше: ГЛАВА 2

ГЛАВА 1

Завзятый спорщик, если возникает разногласие, не заботится о том, как обстоит дело в действительности; как бы внушить присутствующим свое мнение — вот что у него на уме.
Платон, «Федон»

 

—     Продолжайте, мисс Рейес. Можете зашивать его.
Натали смотрела на разрез, проходящий по лбу Даррена Джонса, через бровь и вниз по щеке. До этого момента самым большим ножевым ранением, которое ей доводилось видеть, был порез, когда она сама нечаянно поранила себе палец. Тогда лечение ограничилось двумя кусочками пластыря. Натали постаралась не встречаться глазами с Клиффом Ренфро, старшим хирургом-ординатором приемного покоя, и вышла вслед за ним в коридор.
За три года и один месяц обучения медицине она зашила бесчисленное число подушек, несколько разновидностей фруктов и мягких игрушек, а недавно (и Натали считала это большим достижением) даже порвавшиеся на заднице любимые джинсы.
Но сегодняшнее распоряжение Ренфро! Прошло всего два часа второго дня ее практики в приемном покое больницы Метрополитен в Бостоне, а Ренфро, хотя и проверил ее умение ставить диагноз на нескольких пациентах, захотел еще посмотреть, как она накладывает швы.
— Доктор Ренфро, я... м... думаю, что, может быть, мне стоит вместе с вами...
— Нет необходимости. Когда закончите, выпишите ему рецепт на какой-нибудь антибиотик — любой, а я подпишу.
Ординатор повернулся и исчез, прежде чем Натали успела что-нибудь ответить. Ее подруга Вероника Келли, которая уже прошла хирургическую практику в больнице Метрополитен, говорила, что в будущем году Ренфро займет должность главного хирурга-ортопеда в Уайт Мемориал, одной из ведущих клиник, где проходят стажировку студенты-медики. За годы своей работы Ренфро приобрел репутацию человека, повидавшего почти все и вконец измученного той категорией пациентов больницы, которую он называл уличной. «Ренфро умен и очень грамотен, — говорила Вероника, — он здорово справляется с самыми тяжелыми травмами. А на простые случаи и смотреть не хочет».
Очевидно, что и чернокожего подростка, которому не повезло в уличной драке, Ренфро считал «простым случаем». Натали стояла у двери палаты и думала о том, что будет, если она разыщет Ренфро и попросит его продемонстрировать свое мастерство.
— Вы в порядке, Нат?
Медсестра с голосом, осипшим за многие годы работы в приемном покое, приобрела и некоторые привычки вчерашних студентов, включая традицию называть друг друга в таких заведениях, как Метрополитен, по имени. Сестру Беверли Ричардсон все звали Бев.
—     Я попросилась сюда на практику, потому что здесь, как мне сказали, приходится делать много разных процедур, но уже на второй день зашивать лицо парнишке — к этому я как-то не готова.
—     Вы раньше накладывали швы?
—     Из живого материала — только на несколько органов в анатомичке...
Бев вздохнула.
—     Клифф — чертовски хороший доктор, но еще молодой, иногда не умеет найти общий язык с людьми. И, по правде говоря, я не думаю, что он слишком переживает за наших пациентов.
—     Ну я, во всяком случае... — Натали остановила готовившуюся нахлынуть череду воспоминаний о том, как ее много раз втаскивали, вносили или вкатывали в этой самый приемный покой.
—     Мы хотим, чтобы здесь работали люди, способные сопереживать. Ведь к нам поступают пациенты, которым и так уже порядком досталось, и для них больница должна быть... ну чем-то вроде приюта.
—     Согласна с вами. Декан Голденберг как-то сказал мне, что слышал, будто меня собираются принять в хирургическую ординатуру в Уайт Мемориал. Может быть, доктор Ренфро тоже слышал об этом и просто проверяет меня?
—     Или чувствует, что вы не такая, как он, и хочет посмотреть, справитесь ли вы, не отступите?
—     Не он первый, — ответила Натали и, стиснув зубы, стала мысленно перелистывать прочитанный всего неделю назад конспект по пластической хирургии.
—     Вы бегунья, верно?
Вопрос не застал Натали врасплох. Несчастный случай во время тренировки кандидатов в олимпийскую сборную комментировали все местные и национальные программы новостей, а фотография попала на обложку «Спорте иллюстрейтед». С того дня, когда она в тридцать два года стала первокурсницей медицинского колледжа, люди знали, кто она такая.
—     Была раньше, — краткость ответа намекала на желание сменить тему разговора.
—     Думаете, сможете справиться с лицом этого парня?
—     По крайней мере, им займется кто-то, кто умеет сопереживать, если это слово что-то значит.
—     Это многое значит, — ответила Бев. — Ладно, начинайте, я принесу вам нитки шесть-ноль. И вот еще что. Мы тут считаем, что любой пациент с кровотечением может оказаться ВИЧ-инфицированными, хотя на самом деле таких немного. Но все равно наденьте халат и пластиковую маску. Я буду рядом, и если замечу, что вы делаете что-то не так, то покашляю, тогда вы подойдете, и мы поговорим. Держите пальцы подальше от иглы, делайте прямые стежки с двойным верхним узлом через одну восьмую дюйма. Не стягивайте слишком сильно, иначе края разреза лягут валиком, и не выбривайте бровь — она потом неправильно отрастет.
—     Спасибо!
—     Да ладно вам...
—     Вы там все путем делаете, а, док?
Натали бросила взгляд на Бев Ричардсон, и та кивком подтвердила, что все идет правильно. С той секунды, когда Нат прикоснулась к краям раны, Даррен Джонс болтал без умолку. «Нервничает, — подумала Натали, — и если бы только он один!» Процедура шла, наверное, в три раза медленнее, чем обычно. Натали успела зашить только лоб и бровь, а щека еще ждала своей очереди, но уже сделанное выглядело вполне прилично.
—     Да, я все делаю путем, - подтвердила она.
—     И чо, шрам останется?
—     Если разрезать кожу, всегда остается шрам.
—     Женщинам нравятся шрамы! Интересно, почему? Вообще-то я крепкий парень, почему бы не показать это? Верно, док?
—     Ты выглядишь как толковый парень, а это лучше, чем просто крепкий.
—     А вы не боитесь крепких ребят вроде меня?
—     Я, наверное, испугалась бы того парня, что тебя порезал, — сказала Нат, улыбаясь под маской. — Ты еще учишься в школе?
—     Мне год остался, только я бросил.
—     Подумай, может, стоит вернуться?
—     Пустое дело, — Даррен засмеялся. — Вы, вероятно, не знаете, док, но там, где я вырос, главное — это быть крепким!
Нат снова усмехнулась. Этого парня она победила бы, наверное, в любом аспекте «крепкости» одной левой. Она вспомнила, что убедить ее вернуться в школу — Женскую академию в Ньюхаузе — удалось не с первого и даже не со второго раза. Но, слава богу, кто-то смог, наконец, пробить брешь в ее «крепкой» позиции.
—     Быть крепким — это уметь плыть против течения, иметь смелость быть другим, не таким, как все, — сказала она, завязывая последние узлы. — Надо понимать, что жизнь у тебя одна, и только если ты выжимаешь из нее все по полной, тогда можешь считать себя крепким!
—     Это надо запомнить, док, — улыбнулся парень.
Впрочем, прозвучало это не слишком искренне.
Натали обернулась к Бев, и та, оценив технику исполнения поднятым вверх большим пальцем, одними губами произнесла:
—     Стерильный пластырь! — кивнув в сторону подноса с инструментами.
После того как несколько полосок пластыря скатались в бесполезные шарики, Натали сообразила, как их нужно отрезать и наложить на зашитую рану, чтобы уменьшить стягивающее действие швов.
—     Пять дней, — беззвучно произнесла Бев, подняв растопыренные пальцы.
—     Швы можно будет снять, наверное, дней через пять, — сказала Натали, втайне радуясь той неопределенности, что скрывалась за словом «наверное».
— У вас добрая душа, док, — ответил Даррен, — это я вам точно говорю!
Натали сняла маску и перчатки. «Еще один рубеж», — подумала она. Все-таки это большое преимущество — быть студенткой в тридцать пять, когда уже кое-что в жизни повидала. Принимать решения ей оказалось легче, чем большинству однокурсников, которые были лет на десять, а то и двенадцать, моложе. Свои перспективы Натали видела более отчетливо, уверенности в собственных силах ей тоже было не занимать.
— Ладно тебе, парень! — бросила Нат.
— Погоди-ка, Даррен, — сказала Бев. — Я должна еще сделать тебе укол против столбняка и дать кое-какие таблетки.
— От боли? — с надеждой в голосе спросил пациент.
— Извини, парень, только антибиотики.
— Ты же говорил, что крепкий! — Натали обернулась, уже подходя к двери палаты. — Крепким ребятам не нужны паршивые таблетки от боли!
Она сделала запись на посту медсестры, в душе порадовавшись тому, как смогла выполнить работу в «сложных условиях». Ренфро подбросил ей это дело явно не просто так, но она достойно вышла из положения. В свое время Натали устанавливала школьные и национальные рекорды на дорожке, и ей не хватило всего одного злосчастного шага до олимпийской сборной. На пути ей попадалось много таких Клиффов Ренфро, подпитывавших свой эгоизм за счет неуверенности других, но она осталась той же самой Натали, которая пробегала полторы тысячи за четыре ноль восемь и три десятых. Пусть этот Клифф Ренфро выпендривается и дальше. Не такие пытались на нее давить, и этому ее тоже не запугать.
Рядом снова появилась Бев.
— Вас хотят видеть в четвертой палате. Знаете, что это такое?
— Да, для алкоголиков.
— И для других таких же, с улицы, — добавила Бев. — Пациентов туда направляют, если они особенно... хм... грязные.
—     Знаю. Я уже работала там вчера. В общем, не так уж и страшно.
—     Пока вы зашивали, поступили еще несколько пациентов, и сейчас, к своей досаде, Клиффу приходится держать оборону в этой четвертой палате. Он хотел, чтобы вы подошли туда, как только закончите.
—     Я уже закончила.
—     Отлично. Вы хорошо справились с этим парнишкой, Нат. Думаю, Уайт Мемориал сделала правильный выбор. Вы станете отличным доктором!
—     Эта больница, конечно, может быть лучшей из лучших, но когда речь заходит о приеме женщин на должность хирурга, там начинают мыслить, как двадцать лет назад.
—     Я слышала об этом, но у вас все получится. Это я вам говорю, а я много чего повидала!
Они повернулись на шум, доносившийся из дальнего конца коридора.
—     А я вам говорю, док, что вы ошибаетесь! Со мной что- то случилось, причем что-то нехорошее. У меня сильно болит глаз! Я не могу терпеть эту боль!
Санитар выводил мужчину из четвертой палаты. Даже издали было заметно, что пациента, без сомнения, должны были направить именно туда. Седой и потрепанный, он выглядел лет на пятьдесят. На нем была разодранная в нескольких местах ветровка, все в пятнах легкие брюки и кроссовки без шнурков. Засаленная бейсболка с эмблемой «Рэд сокс» была низко надвинута на лоб, но не могла скрыть глубоко запавших печальных глаз.
В коридоре появился Клифф Ренфро и, взглянув на стоявших поодаль Натали и Бев, обратился к мужчине.
—     С тобой действительно кое-что случилось, Чарли. Тебе нужно бросить пить. Я рискнул бы предложить тебе отправиться в приют «Пайн-стрит» и попросить, чтобы тебя пустили в душ. Может, у них и кое-какая одежда для тебя найдется...
—     Док, прошу вас! Это серьезно — у меня в глазу все мерцает, и боль страшная. И все как-то темнеет!..
Не скрывая своего раздражения, Ренфро отвернулся от бродяги и двинулся по коридору в сторону женщин.
— Вам следовало бы быстрее поворачиваться, доктор Рейес, — сказал он, замедлив шаг. — Займитесь, пожалуйста, четвертой палатой. Я собираюсь помыться и... наверное, пройти дезинфекцию, — добавил он вполголоса.
Прежде чем пациент повернулся и позволил санитару увести себя через холл и дальше, на улицу, Натали успела заметить в его глазах короткую вспышку разочарования и гнева.
— Могу поспорить, Ренфро его даже не осмотрел, — прошептала она.
— Возможно, но обычно он...
— А у этого человека что-то серьезное, я уверена! Невыносимая боль, мерцание перед глазами, ухудшение зрения. Я ведь только что прошла шестинедельный курс неврологии. У этого Чарли опухоль или лопнувший сосуд, а может быть и воспалительный процесс в мозгу. Такие люди каждый день испытывают боль и неприятные ощущения, и если он почувствовал себя настолько плохо, что сам притащился сюда, то, значит, дела в самом деле неважные. Ренфро распорядился сделать какие-нибудь анализы?
— Не знаю, но не думаю, что он...
— Послушайте, Бев, я хочу осмотреть этого человека, а потом сделать компьютерную томографию. Сможете организовать это?
— Смочь-то я смогу, но не думаю, что это хорошая...
— И еще анализы крови — общий и биохимию. Надо перехватить его, пока он не исчез. Поверьте, если бы он был хорошо одетым бизнесменом, то в Уайт Мемориал уже лежал бы под сканером!
— Возможно, но...
Бев не успела закончить фразу — Натали исчезла. Она окинула взглядом холл, а потом выскочила на Вашингтон- авеню. Мужчина уже успел пройти шаркающей походкой с десяток ярдов по направлению к центру города.
— Чарли, подождите!
Бродяга обернулся. Глаза его были налиты кровью, но голову он держал прямо и взглянул на Натали спокойно и даже с вызовом.
—     В чем дело? — проворчал он.
—     Я доктор Рейес. Я хотела бы осмотреть вас и, возможно, сделать пару анализов.
—     Значит, вы мне верите?
—     Верю. — Натали осторожно взяла его за руку и повела обратно к приемному покою.
Бев Ричардсон уже ждала за дверью с креслом-каталкой.
—     Шестая палата свободна, — сказала она заговорщицким тоном. — Поторопитесь, я не знаю, где Ренфро. Лаборантка сейчас подойдет, и надеюсь, что мы сможем отвезти его на томограф без свидетелей.
Натали быстро помогла Чарли скинуть лохмотья и переодеться в голубую больничную сорочку. «Да, в одном Ренфро был прав, — подумала она. — От Чарли и в самом деле пахнет хуже некуда».
Она провела простой неврологический тест, показавший определенные нарушения в движении глаз, координации глаз и рук и изменения в походке, каждое из которых и все вместе одновременно могли быть следствием опухоли мозга, воспалительного процесса или лопнувшего кровеносного сосуда.
Лаборантка едва закончила забор крови, когда Бев снова появилась в палате, толкая перед собой каталку.
—     Я потянула за кое-какие ниточки, — сказала она. — Чарли готовы принять на томограф.
—     У него явно выраженная патология, — озабоченно сказала Натали. — Я отвезу его на томограф, потом займусь четвертой палатой.
—     А я пока приберу все здесь.
Натали покатила каталку в коридор.
—     Спасибо, Бев. Я скоро вер...
—     Что здесь, черт возьми, происходит?
Клифф Ренфро, красный от злости, шел ей навстречу со стороны сестринского поста.
—     Я полагаю, что у этого человека серьезные проблемы, — начала Натали. — Вероятно, опухоль или разрыв
сосуда.
—     И поэтому вы поспешили вернуть его после того, как я распорядился выписать?
Ренфро настолько повысил голос, что и пациенты, и медики остановились и стали оглядываться на него. Люди выходили из процедурной, появилось несколько человек из комнаты медсестер.
Натали держалась.
—     Я полагаю, что действую правильно! У пациента есть проблемы, связанные с неврологией.
—     Вы действуете неправильно. Эти проблемы, как и все остальные у этого человека, — результат употребления алкоголя. Знаете, я слышал от многих коллег, что вы слишком самонадеянны и резки, чтобы стать хорошим врачом. Если у вас выдались пятнадцать минут славы, это еще не значит, что вы можете здесь всем распоряжаться.
—     А если вам нравится, чтобы ваш халат был чистым, то это не значит, что вы можете отмахиваться от таких пациентов, как этот человек! — не осталась в долгу Натали.
Бев Ричардсон быстро вклинилась между двумя противниками.
—     Это была моя ошибка, Клифф, — сказала она. — Это я обеспокоилась за Чарли и подумала, что это стало бы хорошей практикой...
—     Вздор, и вы сами это знаете. Не защищайте ее. — Ренфро шагнул влево, чтобы снова оказаться лицом к Натали. — В медицине нет места для таких эгоцентричных и самонадеянных особ, как вы, Рейес.
Натали стиснула зубы. Такой публичный нагоняй разозлил ее, и ей очень захотелось, чтобы все присутствующие поняли, почему предубеждения Ренфро не дали ему возможности правильно оценить состояние этого бедняги.
—     Мне по-крайней мере, не безразличны такие люди, как Чарли, и я считаю, что он заслуживает тщательного осмотра.
—     После пяти лет работы я вправе решать, кому нужен тщательный осмотр, а кому нет. И я намерен сделать так, чтобы в вашем колледже все узнали о том, что здесь произошло.
—     Полагаю, что до того вам все-таки стоит взглянуть, что покажет компьютерная томография!
Взгляд Ренфро, казалось, мог растопить айсберг. Он собирался что-то сказать, но потом повернулся и зашагал в сторону рентгенкабинета. Через две невообразимо долгих минуты подошел техник томографа и увез Чарли.
Натали перевела дух.
—     Уф! Я была уверена, что он из вредности отменит томографию, — сказала она Бев, когда они шли к посту.
Медсестра посмотрела на нее и покачала головой.
—     Извините, я не смогла его успокоить, — проговорила она. — Наверное, это надо было делать по-другому.
—     Ренфро мог признать, что не прав, — сказала Натали. — Ведь тот факт, что он все-таки решил сделать сканирование, говорит именно об этом. Когда они найдут опухоль в глазу бедного Чарли, Ренфро еще будет благодарить за то, что я спасла его шкуру.
«Опухоль, нарыв, кровоточащий сосуд», — в уме Натали уже предполагала, какой будет реакция Ренфро и всего персонала, когда ее подозрения подтвердятся.
Натали представила себе, как отреагирует на такую победу ее наставник, хирург Дуг Беренджер. Когда-то, еще на предпоследнем курсе в Гарварде, задолго то того, как она порвала себе ахиллово сухожилие, он сам нашел ее и предложил работу в своей лаборатории, — работу, которую она сохранила до сих пор. Позже Дуг сумел собрать лучших спортивных медиков, чтобы помочь ей восстановиться, а еще позже убедил пойти учиться медицине.
Беренджер, вероятно лучший кардиохирург-трансплантолог в Бостоне, если не во всей стране, уже заговаривал с ней о совместной работе, когда она закончит стажировку в отделении хирургии. В кабинете Беренджера на стене за его креслом висит в рамке плакат: «ВЕРЬ В СЕБЯ». Он бы чертовски гордился тем, как она выдержала нападки Ренфро. А особенно гордился бы, узнав диагноз Чарли.
Натали пошла в четвертую палату и занялась ожидавшими там тремя пациентами. Ее пульс никак не хотел успокаиваться — отчасти из-за стычки с Ренфро, отчасти в ожидании результатов лабораторных анализов и обследования ее пациента. Наконец она увидела через приоткрытую дверь палаты, как мимо прошел Ренфро, толкая каталку с лежащим на ней Чарли. Под тонкий матрас был подсунут конверт со снимками. Секунду спустя ординатор громко заговорил:
— Доктор Рейес, персонал, могу я попросить всех вас подойти сюда? Будьте любезны!
В коридоре столпилось человек десять-пятнадцать. Ренфро подождал, не подойдет ли кто еще, а затем, подняв конверт со снимками томографа, продолжил:
—           Некоторое время назад все вы были свидетелями... э... дискуссии по поводу внимательного отношения к пациентам, состоявшейся между доктором Рейес и мной. Сейчас в моем распоряжении имеются все результаты лабораторных анализов и компьютерной томографии. Хотел бы проинформировать вас, что ни один результат не показал какой-либо патологии. Ни один. У нашего Чарли то, о чем я говорил — о чем я всегда говорил, мисс Рейес, — головная боль, вызванная употреблением алкоголя. Уровень алкоголя, зафиксированный у него при поступлении, один и девять, и я подозреваю, что в настоящий момент этот уровень не снизился, поскольку наш пациент ухитрился притащить с собой в кармане куртки пинту виски. Бев, будьте любезны, выпишите этого человека во второй раз и не забудьте оформить докладную записку. Мисс Рейес, можете отправляться домой. Видеть вас в своей смене я больше не желаю.

 

Назад: ПРОЛОГ
Дальше: ГЛАВА 2
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий