Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота

Политическая охота

Твердый голос Жукова и мощь стоявшей за ним армии были в 1957 году лучшей поддержкой Хрущеву. Расправившись с антипартийной группой, Никита Сергеевич сделал Георгия Константиновича членом президиума ЦК. Но Жуков одновременно и пугал Хрущева.

Жуков поддержал Хрущева, но на заседании президиума ЦК заметил: а не следует ли обдумать вопрос о том, чтобы, может быть, вместо первого секретаря иметь секретаря ЦК по общим вопросам? Жуков даже написал записку на эту тему и отдал ее Булганину.

Шепилов предупредил Георгия Константиновича:

– Георгий Константинович, имей в виду: следующим будешь ты!

И как в воду смотрел. На Жукова стали собирать материалы, и через четыре месяца маршал был отправлен в отставку.

Устранив основных политических соперников, Хрущев опасался теперь одного лишь Георгия Константиновича.

А были основания подозревать маршала в бонапартизме?

Любопытно, что 30 июля 1957 года поэт Давид Самойлов записал в дневнике: «Последние события выдвинули на первый план фигуру Жукова. Он решил дело. В нем растет будущий диктатор России».

Хрущева раздражали какие-то демарши и заявления Жукова, вспоминал зять Никиты Сергеевича главный редактор «Известий» Алексей Иванович Аджубей. Поговаривали о самовластии Жукова. О том, что он, посмотрев готовый к показу фильм о Параде Победы, приказал переснять эпизод своего выезда на белом коне из Спасской башни Кремля. Сильный человек со склонностью к гипертрофированному самомнению, полагал Аджубей, беспокоил руководство ЦК.

Хрущев воспринимал Жукова как вероятного политического соперника. Жесткий характер маршала, его самоуверенность пугали Никиту Сергеевича. Но неверно представлять себе происшедшее личным столкновением Хрущева и Жукова.

Министр обороны имел собственные представления о том, как нужно строить современную армию. Неграмотные в военном деле партийные руководители ему мешали. Партийные секретари удивлялись Жукову. Они ему говорили: неужели ты не понимаешь, что армия – это инструмент партии и важнее всего удержать власть? Жуков считал, что задача армии – защищать государство от внешнего врага.

Георгий Константинович возражал против отвлечения армии от своего непосредственного дела. Брежнев попросил вооруженные силы выделить для работы в народном хозяйстве семьдесят пять тысяч автомашин, сто пятьдесят тысяч шоферов и триста тысяч солдат. Жуков ответил, что у него нет свободных машин и ничем не занятых солдат. Попросил президиум ЦК «отклонить предложение тов. Брежнева».

Партийные секретари привыкли использовать бесплатную и бессловесную рабочую силу для уборки урожая. Министр обороны своим отказом (ни один другой министр, кроме Жукова, не позволял себе такого!) ставил их в трудное положение.

В марте 1956 года на совещании командного состава вооруженных сил обсуждался вопрос о дисциплине в войсках. 12 мая Жуков подписал приказ № 0090 «О состоянии воинской дисциплины в Советской Армии и Военно-Морском Флоте и мерах по ее укреплению».

Приказ отразил бедственное положение в войсках: «В армии так же, как и на флоте, совершается большое количество преступлений и чрезвычайных происшествий, из которых наиболее серьезную опасность представляют: случаи неповиновения командирам и особенно недопустимые в армии проявления оскорблений своих начальников; бесчинства военнослужащих по отношению к местному населению, дезертирство и самовольные отлучки военнослужащих, аварии и катастрофы автотранспорта, самолетов и кораблей. Широкие размеры в армии и на флоте получило пьянство среди военнослужащих, в том числе среди офицеров…»

Жуков считал, что подрывается авторитет командира-единоначальника: «Среди некоторой части офицеров и особенно офицеров-политработников имеют место неправильные настроения по вопросу о роли командира-единоначальника и даже выступления с критикой служебной деятельности командиров на партийных и комсомольских собраниях, на партийных конференциях. Такие выступления ведут к подрыву авторитета командиров-единоначальников, к снижению их требовательности к подчиненным, а следовательно, к ослаблению воинской дисциплины».

Министр подверг критике Главное политическое управление и политорганы на местах. Распорядился запретить ужины и вечера с выпивкой, прекратить продажу спиртных напитков в столовых, буфетах, в Домах офицеров и на территории военных городков. Потребовал: «Всякие попытки критики служебной деятельности и подрыва авторитета командира-единоначальника решительно и немедленно пресекать».

Жуков напугал членов ЦК, когда заговорил о массовых репрессиях и о том, что в них виновны все лидеры партии. Маршал прямо сказал, что все члены высшего партийного руководства виновны в убийстве невинных людей. Каганович возразил Жукову: это политическое дело. Раз политическое, значит, они неподсудны. Жуков резко ответил: нет, это уголовное преступление!

Из его слов следовало, что члены партийного руководства могут быть привлечены не только к политической, но и к уголовной ответственности. Эту угрозу они запомнили. Маршал и не понял, что противопоставил себя всему партийному аппарату.

После июня пятьдесят седьмого Никита Сергеевич подчеркнуто демонстрирует свою дружбу с прославленным маршалом, никуда его от себя не отпускает, даже отдыхают они вместе. Жукову в голову не приходит, что против него организован настоящий заговор, что он и пяти месяцев не просидит на своем месте.

Хрущев уже на пенсии вспоминал: «Члены президиума ЦК не раз высказывали мнение, что Жуков движется в направлении военного переворота, захвата им личной власти. Такие сведения мы получали и от ряда военных, которые говорили о бонапартистских устремлениях Жукова. Постепенно накопились факты, которые нельзя было игнорировать без опасения подвергнуть страну перевороту типа тех, которые совершаются в Латинской Америке. Мы вынуждены были пойти на отстранение Жукова от его постов. Мне это решение далось с трудом, но деваться было некуда».

4 октября 1957 года министр обороны Жуков вылетел в Севастополь, а оттуда на крейсере «Куйбышев» в сопровождении эсминцев «Блестящий» и «Бывалый» отправился с официальным визитом в Югославию и Албанию.

А Хрущев поехал в Киевский военный округ на учения, которые проводил главнокомандующий сухопутными войсками маршал Родион Яковлевич Малиновский. Никита Сергеевич разговаривал с генералами, прощупывал настроения. Потом Хрущев скажет:

– Вы думаете, я там охотился на оленей? У меня там была политическая охота на крупную дичь…

На пленуме ЦК Хрущев обвинит Жукова в лицемерии и вероломстве, хотя все было наоборот. Пока министр обороны находился за границей, Никита Сергеевич провел большую подготовительную работу. Маршал, уезжая, думал, что он в Москве друга оставил. А Хрущев за его спиной беседовал с командующими округами, объяснял им ситуацию – словом, заручился поддержкой генералитета.

17 октября 1957 года на президиум ЦК пригласили заместителей министра обороны маршалов Малиновского и Конева, а также начальника Главного политуправления генерал-полковника Желтова. Начальник ГлавПУРа пожаловался на то, что политработа в армии по вине министра обороны принижена:

– Товарищ Жуков говорил, что, если политработникам рыжие бороды привесить и кинжалы дать, они всех бы командиров перерезали. Мне, начальнику ПУРа, не позволено выезжать в войска без разрешения. Министр товарищ Жуков неприязненно относится ко мне. Из-за чего? Из-за того, что я будто был против назначения его министром и возражаю против его возвеличивания…

Желтов жаловался: маршал недооценивает значение политорганов, слишком амбициозен, не сделал для себя выводов из прошлого. Малиновский и Конев вяло возражали: они не согласны с такой оценкой состояния политработы в армии.

Пока Жуков находится за границей, президиум ЦК принимает постановление «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте». По всей стране проходят партийные собрания, где резко критикуется министр обороны. Жуков об этом не подозревает, хотя ему доложили, что связь с Москвой внезапно прервалась. Опытный человек, мог бы сообразить, что это означает…

Вместе с министром обороны в Югославию отправили специального корреспондента «Красной звезды». Первые два его репортажа газета опубликовала. А потом помещала только короткие сообщения ТАСС. Жукова сопровождал заместитель начальника ГлавПУРа генерал-полковник Федор Петрович Степченко. Он тоже не понимал, почему орган Министерства обороны не освещает визит Жукова, запрашивал Москву. Главный редактор «Красной звезды» Николай Иванович Макеев, получивший соответствующие указания, оправдывался:

– В газете не хватает места. Вот спутник запустили…

Рассказы о том, что начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко обо всем сообщил министру по своим каналам, за что и пострадал, – миф. Когда Жуков вернулся в Москву, он не знал, что его ждет. Штеменко был лишен возможности о чем-либо доложить министру.

В первый раз Сергея Штеменко наказали после ареста Берии – сняли с должности и понизили в воинском звании на две ступени с генерала армии до генерал-лейтенанта. Обвинили его в том, что Штеменко через Берию передавал Сталину «разные сплетни на некоторых руководящих военных лиц»…

В 1957 году Жуков еще находился за границей, кампания против него только начиналась, а Штеменко опять сняли с должности начальника Главного разведывательного управления.

В аэропорту в Москве Жукова встречали его первый заместитель маршал Конев и родные. Конев сказал Георгию Константиновичу:

– Вас просили сразу ехать на заседание президиума в Кремль, вас ждут.

Впоследствии Иван Степанович каялся:

– Я, конечно, виноват, был его первым замом и не поставил в известность о грядущем заговоре. Но что я мог поделать? Обстоятельства сложились так, что ни назад, ни вперед, ни вправо, ни влево – кругом красные флажки: выполняй решения, партийная дисциплина, партийный долг. А вот теперь казню себя.

Жена и дочери уговорили Жукова заехать домой, попить чаю. Конев вынужден был согласиться. Родные рассказали маршалу то, о чем промолчал его первый заместитель.

В Кремле на него обрушился поток обвинений. Жуков пытался опровергать обвинения, называл их дикими. Говорил: мне надо посмотреть документы, чтобы вам ответить. Но в Министерство обороны его больше не пустят…

На заседании президиума ЦК маршала сразу освободили от должности, чтобы лишить его возможности контригры. Охранник ожидал Жукова в кремлевской раздевалке. Вспоминал через много лет:

– Появился Георгий Константинович. Таким я его никогда не видел – ни в годы войны, ни после. На лице сине-красные пятна, оно словно окаменело. Но держался прямо, с достоинством. Прибыли домой, на улицу Грановского. После томительной паузы: «Сегодня вечером по радио объявят о моем освобождении с поста министра обороны». Не знаю, как он, но я почувствовал себя раздавленным. Позвонил своему руководству: «Какие будут указания?» Мне ответили: «Дежурьте, как прежде!»

На следующий день, 27 октября, газеты сообщили, что новым министром обороны назначен маршал Малиновский. Собрали пленум ЦК, посвященный партийно-политической работе в армии. В реальности бичевали Жукова. На него навалилась уже вся партийная верхушка. Георгия Константиновича буквально топтали ногами.

Жуков даже не понял, что он противопоставил себя всей партийной власти. Уж очень он был уверен в себе. Недоуменно говорил:

– Три недели назад, когда я уезжал, вы все со мной так душевно прощались, а теперь… Что же произошло за три недели?

Его обвиняли в том, что он пытается вывести армию из-под контроля ЦК, сократил политорганы, запретил политработникам сообщать в ЦК о ситуации в армии и даже не разрешал командующим округами встречать партийно-правительственные делегации. Говорили, что Жуков все решал сам, был груб и жесток. Особенно прицепились к созданию разведшколы без ведома ЦК.

Насколько реальны эти обвинения?

Когда шло сокращение армии, Жуков старался сохранить побольше строевых командиров, увольнял тыловиков и политработников. В реформируемой армии нелюбовь к прохлаждающимся политработникам была очевидной. Строевые офицеры целый день в поле на учениях, а политработники в клубе газеты читают, к лекции готовятся… Жуков считал их бездельниками.

Это отношение к политработникам сыграло свою роль при обсуждении на пленуме вопроса о Жукове. Ведь в зале сидели такие же политработники, только в штатском.

– Я думаю, – подвел итог Хрущев, – что надо принять решительные меры в отношении товарища Жукова. Мы должны принять такое решение, которое было бы предупреждением для каждого, кто захочет свое «я», какое громкое бы оно ни было, поставить над партией. Любого, кто не считается с интересами нашей партии, партия не пощадит, невзирая на заслуги… Это должно быть законом жизни партии.

На пленуме Георгия Константиновича вывели из президиума ЦК и из состава Центрального комитета. Это происходило уже во второй раз в его жизни. После голосования прославленному маршалу пришлось выйти из зала.

31 октября 1957 года секретарь ЦК Фурцева провела актив Московской городской организации КПСС:

– В Советской армии стал насаждаться культ личности товарища Жукова при его личном активном участии. Угодники и подхалимы стали превозносить товарища Жукова в лекциях, докладах, в статьях, кинофильмах, брошюрах, непомерно возвеличивая его персону, его роль в Великой Отечественной войне. В угоду Жукову искажалась подлинная история войны, извращалось фактическое положение дел…

Екатерина Алексеевна привела в пример подготовленное военным издательством «Учебное пособие по политзанятиям для солдат и матросов».

– Там раздел об обороне Ленинграда, – рассказала Фурцева. – В этом разделе было написано, что товарищ Ворошилов в первый период войны был на этом фронте и руководил операциями. Эта формулировка перечеркивается и пишется: «Чепуха. Ворошилов был снят, назначен Жуков». Дальше пишется, что под руководством товарища Жданова большевики организовали оборону и так далее. Но все это перечеркивается и пишется: «Жданов никакой обороны не организовывал, он не руководил обороной»…

В зале, наверное, были люди, которые знали, что относительно истории обороны Ленинграда Жуков был прав. Командовать Ленинградским фронтом Ворошилову оказалось не под силу – не хватало ни военного образования, ни организаторских способностей. Маршал не понимал, как надо воевать. Смертельно боялся самостоятельно принимать решения. Подчиненные не могли добиться от него внятного ответа. Ворошилов командовал фронтом всего неделю. За эту неделю немцы окончательно блокировали Ленинград… Что касается партийного руководителя города члена политбюро Жданова, то в решающие дни обороны Андрей Александрович, питавший пристрастие к горячительным напиткам, вышел из строя. Он не мог работать, ему нельзя было появляться на людях. Поэтому в Ленинград и отправили Жукова…

3 ноября 1957 года в «Правде» появилась статья маршала Конева «Сила Советской Армии – в руководстве партии, в неразрывной связи с народом». В статье говорилось, что Жуков «неправильно, не по-партийному» руководил армией, «вел линию на свертывание работы партийных организаций, политорганов и военных советов», стремился все вопросы «решать единолично, не выслушивая мнений других и полностью эти мнения игнорируя».

Теперь Жукову поставили в вину и «неудачи на фронтах». На него возложили ответственность за то, что в сорок первом войска приграничных округов оказались застигнутыми врасплох. Жуков очень обиделся на Конева, которого в октябре сорок первого спас от расстрела.

27 февраля 1958 года решением ЦК Жукова уволили в отставку с правом ношения военной формы. Ему установили денежное содержание в размере 5,5 тысячи рублей (плюс доплата за воинское звание и процентная надбавка за выслугу лет), сохранили за ним право на медицинское обслуживание, квартиру и старый ЗИС.

Почему Жукова не восстановили после падения Хрущева? Потому что руководство армии и политорганов было настроено против маршала. Жуков возражал против отхода от антисталинского курса, считал, что нельзя не говорить о причинах катастрофы сорок первого, а ГлавПУР и ЦК категорически возражали против этого. Генералы брали курс на восстановление культа личности Сталина. Жуков им мешал.

Сохранилась непроизнесенная речь маршала о Сталине. Он подготовил ее к пленуму ЦК, который в 1956 году на волне ХХ съезда должен был осудить культ личности. Речь Жукова – это обвинительный акт Сталину. Он назвал неподготовленность к войне «решающей причиной тех крупных военных поражений и огромных жертв, которые понесла наша Родина в первый период войны…».

«Никакой внезапности нападения гитлеровских войск не было, – считал Жуков. – О готовящемся нападении было известно, а внезапность была придумана Сталиным, чтобы оправдать свои просчеты… С первых минут войны в верховном руководстве страной в лице Сталина проявилась полная растерянность в управлении обороной страны, использовав которую противник прочно захватил инициативу…

У нас не было полноценного Верховного командования. Генеральный штаб, Наркомат обороны с самого начала были дезорганизованы Сталиным… Он, не зная в деталях положения на фронтах и будучи недостаточно грамотным в оперативных вопросах, давал неквалифицированные указания… Сталин принуждал представителей Ставки Верховного Главнокомандования и командующих фронтами проводить наспех организованные операции, без достаточного материального и технического их обеспечения, что приводило к чрезмерно большим потерям… Можно привести еще немало отрицательных фактов из оперативного творчества Сталина, чтобы оценить, чего стоят на самом деле его полководческие качества и «военный гений».

Когда Фурцева станет министром культуры, ее подчиненные станут вырезать кадры с Жуковым из всех документальных фильмов. Гвардии полковник в отставке Савелий Кононович Храбровицкий написал в ЦК:

«9 мая, в День Победы, демонстрировались по телевидению хроникально-документальные фильмы. Я был поражен, когда увидел, что сделали деятели кино с историческими документами об истории Великой Отечественной войны.

Вы, конечно, помните кинохронику, запечатлевшую для истории момент капитуляции немецко-фашистской армии и подписание акта о капитуляции. Маршал Жуков приказывает ввести командование немецко-фашистской армии во главе с Кейтелем, зачитывает им акт о безоговорочной капитуляции, затем приказывает увести Кейтеля. Акт о капитуляции утверждает маршал Жуков, а англо-американские представители скрепляют акт своими подписями.

Что же сделали деятели кино с этим историческим кино документом? Вырезали из фильма кадры, в которых показано советское командование, и получилось невероятное: капитуляцию приняла не Советская армия, а англо-американцы, ибо советской делегации в этом фильме нет, ее просто выкинули, вероятно, потому, что ее возглавлял Г. К. Жуков».

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий