Осмысление. Сила гуманитарного мышления в эпоху алгоритмов

Забота

Каждое слово, которое Корисон использует для описания вина и процесса его изготовления, отражает ее связь с землей. Продукт не измеряется научными свойствами, такими как кислотность, содержание соли и извести, от которых зависит пригодность почвы. Вместо этого она описывает виноградники как «старые и мудрые», обладающие «благородством и элегантностью».
Корисон рассказывала: «У нас как раз столько тепла и света, сколько нужно для хорошего винограда, даже в холодный сезон, как в 2011-м. Прохладные ночи и туман обеспечивают прекрасную естественную кислотность. Танины в этом уголке мира ощущаются словно бархат. Если бы можно было их сосчитать, то результат оказался бы огромным. Но танины не одна молекула. Это целый класс веществ. Вкус, который они придают, может варьироваться от терпкого и вяжущего до мягкого, бархатистого и прекрасного. Именно это я люблю в плодах, выращенных на уступе. Чувствуются не только фруктовые нотки, но и изумительные нотки танинов. Они очень хороши».
Корисон никогда бы не пришла к такому видению с помощью электронной таблицы или сидя в офисе на 87-м этаже небоскреба. Она знает, что танины ощущаются как бархат, потому что пробовала их на протяжении почти 40 лет. В конечном счете женщина может вынести эстетическое суждение благодаря уникальной погруженности в контекст виноделия. Проще говоря, Кэти Корисон горячо переживает за свое дело: «Я знаю толк в европейских винах. И я перепробовала достаточно сортов выдержанного каберне из тех краев, чтобы понимать элегантность. Мой моральный долг — изготовить долгохранящееся вино и разлить по бутылкам нечто особенное».
Иметь видение — значит на самом деле ратовать за свое дело. Если это есть, то мы интуитивно чувствуем, что важно, а что нет. Можем увидеть, что и с чем связано. У нас есть данные и знания, которые имеют значение. Забота — это связующий элемент, который делает все это возможным.
И наоборот, отсутствие интереса зачастую является главной причиной проблем в компаниях, с которыми я сталкиваюсь в консалтинге. По мере того как руководство становится все более профессиональным, в нем ощущаются нигилистические взгляды или потеря смысла. Особенно сильны такие тенденции в культурах больших корпораций. Управление там рассматривается как самостоятельный род деятельности, без прочной связи с тем, чем занимается компания. Тогда удовлетворение в работе приносит само по себе администрирование: реорганизация, оптимизация процессов, найм персонала и проработка стратегий, — а не создание чего-то значимого. Что происходит в таком случае? Представьте: вам не важно, что производить — косметическую продукцию, газированные напитки, фастфуд или музыкальные инструменты. Какими будут ощущения?
Без интереса все «корректно» и ничего не соответствует «правде». Мартин Хайдеггер утверждал, что именно забота — Sorge — делает нас людьми. Под этим термином он имел в виду не прямую эмоциональную связь с вещами или людьми. Скорее, что предмет имеет значение и наполнен смыслом именно для вас. Именно забота позволяет нам взаимодействовать с окружающей действительностью на очень сложном уровне. Благодаря ей люди могут по-новому увидеть свои отношения с миром.
Допустим, вы работаете в индустрии красоты. Если значение косметических товаров вас не волнует, то сложно разобраться в том, как понимаются идеалы привлекательности в той или иной культуре. Если заняты в автомобильной промышленности, то должны интересоваться машинами и транспортом. В противном случае феномен вождения не будет иметь значения для вас. Без заботы мы теряем из виду большую часть картины смысла и идей. Наблюдаем лишь отдельные единицы данных — то, что Исайя Берлин называл «множеством разных бабочек».
Именно забота позволила Кэти Корисон услышать зов вина, когда ее идея будто «рвалась» вовне. Интерес придал женщине решимости делать его год за годом. Сегодня это вино в моде. Десять лет назад было по-другому. Забота стала ее путеводной звездой. Поэтому Корисон не отвлекалась и не ждала возвращения цикличной винной и кулинарной моды.
Рассмотрим опыт Лео Макклоски, основателя консалтинговой группы в области виноделия Enologix. Вино Кэти Корисон никогда не сводилось к цифрам. А мужчина разработал целую бизнес-модель на основе убеждения, что виноделие может быть полностью основано на числах. У него крупнейшая в мире база данных по винам. Макклоски тестирует сотни марок в год и затем разбивает их на компоненты, придающие им уникальный цвет, вкус и аромат.
Что предприниматель делает со всей этой информацией? С помощью компьютерных тестов помогает клиентам определить самый важный момент сезона — когда собирать виноград. Проводится комплексный анализ вина, оно разбирается на компоненты, и каждый элемент рассматривается в отдельности. Результаты сравниваются с огромной базой данных и суммируются с другими собранными сведениями. Например, об условиях в винограднике, таких как уровень осадков и воды, и о деталях процесса изготовления вроде типов бочек и продолжительности брожения. С помощью моделей виноделы могут создавать виртуальные версии продукта. Играют с разными факторами, чтобы подкорректировать отдельные элементы. Это похоже на набор команды в фэнтези-футболе. Когда вино готово отправиться в бутылку, Enologix проводит последний этап анализа. Расчеты компании позволяют достаточно точно предсказать оценку по 100-балльной шкале, которую вино получит в печально известном рейтинге Wine Spectator.
Подход «Человека, который изменил все» — смелый шаг для культуры виноделия, представители которой прочно держатся за индивидуальный характер своего ремесла. Макклоски не раскрывает имена клиентов. В первую очередь он работает с небольшими винодельнями. Они пытаются следовать традиционным методам, получившим известность в культурах Старого Света, таких как Бургундия и Эльзас. Эти клиенты и некоторые представители индустрии верят: у Макклоски есть что предложить виноделам. Но любой, кто проводит время с Кэти Корисон, знает: ценность этой информации мнимая. В «черном ящике» Макклоски нет ничего, что обеспечило бы стандартизацию подхода. Макклоски придерживается полностью объективного подхода к данным. Он рассматривает компоненты бутылки вина как разрозненные элементы отдельно от более широкого контекста. И имеет все шансы помочь производителю выпустить продукт, который будет считаться хорошим сегодня. Но Макклоски никогда не приблизится к созданию великого вина на века. Все дело в отсутствии целостности и эстетического восприятия в основе решений. Словом, за ними не стоит человека, который был бы озабочен вопросом. Нет души, только техническая точность.
Если бы Кэти Корисон «поиграла» с продуктом с помощью алгоритма обработки данных Enologix, она бы оптимизировала показатели вин одного года. Но лишилась бы более увлекательного и впечатляющего варианта развития событий. «В вине мне нравится то, что оно говорит о времени и месте. И движется вперед, продолжая рассказывать об этом. Эти вина по-прежнему помнят прошлое, — объясняла Корисон. — Я чувствую, что должна создавать вина, которые позволяют земле говорить».
Этой стратегии она следует уже 30 лет. С каждым годом продукция остается на удивление стабильной. Корисон не добавляет кислоту, танины, ферменты или любые дубильные вещества. Напиток, идея которого появилась у нее и рвалась к своему воплощению, полностью основан на самом винограде. Когда вы пьете вино Кэти Корисон, то чувствуете, что ее заботит. Данные такой глубины никогда не охватит алгоритм. Машинное обучение не позволит понять, каким образом женщина добилась успеха, создавая такой продукт. Введение всевозможных чувственных данных не выявит смысла ее настойчивости. Компьютеры попросту не могут переживать о чем-либо. Они никогда не «поймут», что вся суть в заботе.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий