Выстрелы на пустоши

Глава 21. Мотобанда

Снова багажник «мерседеса» в секторе Газа, но теперь Мартин намного спокойнее. Помощь уже в пути, скоро его вызволят. Слышен лязг танков, возня. Где-то высоко пролетает вертолет. Мартин лежит в темноте, наслаждаясь последними мгновениями покоя. Багажник вот-вот откроют, и начнется новый день. Словно по заказу, доносится грохот, но это не артиллерия, не взрывы снарядов, а стук по двери номера шесть в мотеле «Черный пес». Мартин распахивает глаза и, сбросив остатки сна, идет открывать.
– Мартин, дружище, ты настоящая кузница сенсаций!
Это Дуг Танклтон.
– Отвали, Дуг.
– Но ты – история. Воспользуйся этим, дай интервью. Спасение ждать не заставит!
– Сгинь, сделай одолжение. – Даже не дав себе труда поднять голос, Мартин захлопывает дверь прямо перед носом телегиены.
Когда Мартин выходит из душа, раздается второй стук в дверь.
– Мартин? Ты там? Мартин?
Джек Гофинг.
Мартин впускает его в номер, заодно обшаривая взглядом стоянку: нет ли представителей СМИ.
– Не волнуйся, там чисто, – говорит Гофинг. – Я сказал им, что Монтифор собирается устроить пресс-конференцию. Все сразу бросились к полицейскому участку.
– А он действительно ее даст?
– Конечно, рано или поздно. – Гофинг улыбается. – Они поймали своего убийцу. Теперь хотят почестей.
Мартин тоже улыбается. Оба чувствуют, как постепенно сближаются.
– Заканчивай одеваться, – говорит Гофинг. – Я выйду покурить.

 

Снаружи бо́льшая часть жара от нагретых капотов и асфальта ушла в ясное ночное небо, но утро уже такое яркое, что Мартину приходится надеть темные очки. Он чувствует мощь солнца голой кожей рук. Опять адски жаркий денек.
– Новости есть?
– Полно. Вчера ночью я позвонил нашим людям в Кабуле. Утром они отзвонились. Буквально только что разговаривал с ними по телефону. – Гофинг с явным наслаждением затягивается сигаретой. – Представляешь? Эйвери Фостер и Джулиан Флинт в Афганистане были не просто знакомы. Фостер его лечил. Он был армейским капелланом и дипломированным психологом. Вот кто дал добро на возвращение Флинта в строй после того, как тот побывал у талибов в плену.
– Кажется, Джек, я начинаю понимать, что к чему. Фостер почувствовал себя в ответе за то, что Флинт убил тех женщин и детей.
– Я тоже так думаю. Не знаю, он или не он помог Флинту сбежать из Афганистана и вернуться в Австралию, но одно сомнению не подлежит. Именно Фостер помог Флинту надеть личину священника и получить место в Беллингтоне.
– Уверен?
– Да, я пообщался с епископом из Олбери. Он говорит, что Фостер, бывший капеллан, всячески ручался за Свифта и ратовал за то, чтобы его назначили на это место.
– Ты даром времени не терял.
– Здесь не только моя заслуга, ребята из Кабула молодцы. Они заодно проверили тамошний детский приют. Место хорошее, делает доброе дело, заботится о шести десятках ребят. Заведующая знала Фостера. Тот много им помогал, когда оказывался в тех местах. И вот еще что: приют получал анонимные денежные переводы из Австралии. Около года назад дотации потекли медленней, а еще через шесть месяцев вовсе иссякли.
– Ясно. Свифта убили год назад. Фостер умер шестью месяцами позже. Это они посылали приюту деньги.
– Похоже на то.
Гофинг с удовольствием делает долгую затяжку. Оба смотрят вдаль. В голове Мартина роятся мысли, он выстраивает взаимосвязи, выдвигает и отвергает теории.
Тишину разрывает дребезжание телефона в номере у Гофинга. Агент затаптывает окурок и выразительно поднимает брови: звонок ожидаемый.
Гофинг закрывает за собой дверь, а Мартин размышляет о том, что известно. Джейми Ландерс и Аллен Ньюкирк похитили и убили двух автостопщиц. Свифт в это время был с Мэнди Блонд и, скорее всего, не причастен. Возможно, он видел на Пустоши какие-то улики, оставленные Ландерсом и Ньюкирком, но это единственное звено между гибелью немок и трагедией у церкви Святого Иакова. Скорее всего, преступления независимы, связаны только своей близостью во времени и пространстве. Однако неизвестно все равно многое. Свифт и Фостер сообща посылали деньги в Афганистан; откуда они брали средства в разгар засухи, каков источник происхождения свертков со стодолларовыми банкнотами? Свифта обвиняли в развращении несовершеннолетних, и, по словам Херба Уокера, это подтверждается показаниями двух жертв. Кто пустил слух о педофильских наклонностях священника и правдив ли он? И почему Свифт застрелил пятерых членов «Беллингтонского клуба рыболовов»?
Из номера появляется Гофинг. По нему сразу видно: что-то не так. Походка потеряла пружинистость, глаза помрачнели. Он плюхается в пластиковое кресло и, не глядя, закуривает сигарету: человек на автопилоте. Затягивается без удовольствия, безотчетно даже.
– В чем дело? Что случилось?
– Плохие вести.
– Расскажешь?
Гофинг изучающе смотрит на Мартина. Взгляд расчетлив. Агент спецслужб колеблется, взвешивая «за» и «против». От товарищества не осталось и следа, он снова уклончив. Наконец Гофинг вздыхает.
– Я попросил Канберру проверить звонки по фостеровскому телефону в утро стрельбы. Ничего хорошего.
– У вас есть записи разговоров?
– Нет. Конечно, нет. Ничего такого, только сведения об абонентах. Метаданные. Какой номер звонил какому номеру и когда, и сколько длился разговор. Телефонные компании обязаны хранить метаданные два года. – Еще одна затяжка, очередное просчитывание вариантов. – Без пятнадцати одиннадцать на номер Эйвери Фостера в отеле «Коммерсант» поступил звонок из церкви Святого Иакова. Звонок продолжался около минуты. Без шести одиннадцать Фостер перезвонил в церковь. То же самое: около минуты. После второго звонка, должно быть, почти сразу после него, Свифт устроил кровавую бойню.
– Примерно то же говорил Уокер: Свифт кому-то позвонил, а потом ему перезвонили. Значит, этим кем-то был Эйвери Фостер.
– Это еще не все. Между двумя этими звонками Фостер принял еще один.
– Вот как? От кого же?
– Неопределенный номер. Вызов через коммутатор. Рассел-Хилл в Канберре.
– Рассел-Хилл… Министерство обороны?
– Нет, скорее, АСБР.
– АСБР?
– Снауч опознал Свифта в пятницу. Воскресным утром группа примерно из восьми человек собралась на экстренное совещание в штаб-квартире АСБР. Присутствовала полиция, генпрокурор и связник из Министерства обороны. Кто-то позвонил Фостеру и предупредил его.
– Значит, из АСБР и впрямь произошла утечка.
– Похоже. В той комнате были только свои люди, и все же кто-то позвонил Фостеру. – Гофинг качает головой, пытаясь свыкнуться с тем, что узнал. – Мартин, ты не понимаешь. Когда я сообщу об этом начальнику, эффект будет как от разорвавшейся бомбы. Начнутся всевозможные внутренние расследования. Настоящая охота на ведьм. На кротов. И если не удастся найти виновника, у каждого в той комнате, включая меня, в досье навечно поселится вопросительный знак, очень нехороший вопросительный знак. – Гофинг докуривает сигарету и растирает ее ботинком о гравий парковки так тщательно, что ничего не остается.
– Связник из Министерства обороны? Может, это был он?
– Не он, а она. Я тоже на нее подумал.
– Постой, Джек. А где находился Харли Снауч? – спрашивает Мартин.
– Снауч? За дверью комнаты, на тот случай, если понадобится нам.
– Неужели не догадался? Фостеру позвонил Снауч. Не было никакой утечки из АСБР. Снауч предупредил Фостера, а тот – Свифта. Вспомни, что священник сказал Робби Хаус-Джонсу перед смертью: «Харли Снауч знает все». Наверняка это старик, вы вне подозрений.
Однако Гофингу ничуть не легче. Он с отвращением качает головой.
– Проклятье. Возможно, ты и прав. Так даже хуже.
– Почему хуже?
– Неужели не понимаешь? Если ты прав, он со мной играл. Играл с АСБР. Приехал в Канберру не для того, чтобы поделиться информацией, а для того, чтобы собрать ее. Снауч знал, что мы сможем выяснить истинную личность Флинта, потому и обратился к нам. Все спецназовцы, как нынешние, так и бывшие, есть в базе данных. Ты журналист, наверняка сам знаешь. Старик вовсе не собирался нам помогать. – Гофинг, ссутулившись, хватается за голову. – Проклятье, Мартин. Так и с работы вылететь недолго.
– Жизнь на этом не кончается.
– Легко тебе говорить. Не твоя карьера висит на волоске.
– Ошибаешься. Моя с него уже сорвалась, премного благодарен.
Гофингу ответить нечего.
– Ладно. Давай обдумаем со всех сторон. Зачем Снаучу звонить Фостеру и с какой стати такой шаг должен принести какой-то выхлоп? Фостер и так знал, кто на самом деле Флинт. Старик не сказал бы ему ничего нового.
Гофинг, поморщившись, ерзает в кресле.
– Я понимаю, о чем ты. Снауч оказывал на Фостера давление. Говорил ему: «Я знаю, Свифт – это Флинт. Я знаю, твой дружок – беглый военный преступник. Делай, что требую, либо я его сдам». Нет, такая версия не годится. Он уже его сдал.
Мартин кивает.
– Возможно, старик говорил нам правду. Возможно, он просто хотел убрать Свифта из города, подальше от своей дочери. Потому позвонил Фостеру и сказал: «Передай своему приятелю, чтобы сматывался».
Гофинг хмурится.
– Но ведь Свифт и так собрался уехать из города.
– Снауч был не в курсе. Он все это время провел в Канберре и не знал, что Уокер возбудил против священника дело по обвинению в педофилии.
– Иронично. Свифт и так собирался покинуть Риверсенд. – Гофинг снова поморщился. – Впрочем, мне от этого не легче.
– К тому же эта версия не объясняет, почему Свифт открыл огонь.
– Черт! Стоит подумать, что мы нащупали ответ, как он в очередной раз ускользает из рук. У тебя то же чувство?
– Да, – кивает Мартин. – Предположим, Снауч позвонил Фостеру и сказал, что АСБР известно, кто на самом деле Свифт, но имя Фостера можно не приплетать.
– Шантаж?
– Да, шантаж. Снауч пытался провернуть со мной что-то похожее.
– В смысле?
– Пригрозил засудить за клевету, если не помогу примириться с Мэнди.
Гофинг задумывается.
– Играл со мной. Шантажировал тебя. Припер к стенке Эйвери Фостера. Да, старик – пройдоха.
– Еще какой. О Фостере не сказал ни слова. До вчерашней ночи мне и в голову не приходило, что он как-то связан со Свифтом. А тебе?
– Нет. Получается, владелец пивной согласился на требования Снауча? Но что именно тот от него требовал?
– Деньги. Свертки со стодолларовыми банкнотами, как я думаю.
– Не похоже, чтобы у Снауча водились деньги, – возражает Гофинг. – На него посмотришь – бродяга бродягой.
– Он приводил в порядок семейное поместье. Где-то брал средства. Полагаю, у Фостера.
– Но что за деньги? Откуда они текли Фостеру в этой дыре? – Гофинг встает и обводит вокруг руками, подчеркивая нелепость версии о скрытом богатстве Риверсенда.
– Слушай, Джек. Я уже без работы, ты вот-вот. Почему бы не выложить все карты на стол? Никаких секретов. Нам нечего терять.
Гофинг смотрит на Мартина, оценивая, просчитывая, решая, и наконец пожимает плечами.
– Ладно. Что хочешь знать?
– Почему ты здесь. Ты прилетел сюда вместе с копами еще до того, как идентифицировали трупы немок.
– Так и быть. – Гофинг снова пожимает плечами. – Не такая уж тайна. – Он опять садится, хочет достать очередную сигарету и передумывает. – Последнее время значительная часть нашей работы связана с терроризмом. Когда-то, во время холодной войны, мы занимались одной контрразведкой и присмотром за коммуняками. АСБР до сих пор ловит шпионов, много компьютерной безопасности и тому подобного, но доля терроризма растет. Моя группа мониторит контакты между австралийскими экстремистами и джихадскими группировками с Ближнего Востока, в частности, перемещения иностранных боевиков и австралийских денег. За полгода до трагедии у церкви Святого Иакова мы напали на след денег. Они были посланы из Австралии в Дубай, а потом исчезли. Перевод мог предназначаться ИГИЛ, Талибану или любой из экстремистских группировок. В Сети проскочила пара ключевых слов: Свифт и Риверсенд. Я уже об этом упоминал. Вот почему, когда появился Снауч, я уделил ему время.
– Понятно, – отвечает Мартин. – Только вместо мусульманских экстремистов деньги шли христианскому приюту для детей.
– Да, теперь похоже на то. – Снова пожатие плечами. – Все мы делаем ошибки.
– Но почему ты приехал сюда только через год, когда в «Истоках» нашли трупы?
– Снауч позвонил мне и копам одновременно. Сразу как обнаружил в запруде тела. Вероятно, чтобы я подтвердил его алиби. Я тут же подумал: возможно, это как-то связано с трагедией у Святого Иакова и теми денежными переводами. Почти ожидал, что в запруде лежат какие-нибудь горячие мусульманские головы, информаторы или еще бог знает кто. Только не две сборщицы фруктов из Германии, конечно.
Оба сидят в тишине, уйдя каждый в свои мысли.
– Думаю, нужно расспросить Снауча, – прерывает молчание Гофинг. – Он ключ ко всему.
– Согласен, только как?
– В смысле?
– Ну, старик знает, что ты в его власти после того, как помог воспользоваться ресурсами АСБР и опознать бывшего спецназовца. А меня он угрожает засудить за клевету и окончательно похоронить как журналиста.
– У Снауча все рыло в пушку по самое не хочу. Знать бы только, что он скрывает… тогда мы тоже смогли бы ему пригрозить.
– Уверен, татуировки на его руках – тюремные, но мы оба наводили справки. Мать Мэнди обвиняла его в изнасиловании, однако не осталось ничего. Ни записей, ни улик.
Сказать особо нечего. Мартин и Гофинг неподвижны, разочарование в обоих поднимается вместе с солнцем. Нарастает жара, вскоре на стоянке станет невыносимо. Спецагент закуривает новую сигарету. Оглашая небо нестройными сиплыми криками, пролетает с полдесятка какаду. Птички жалуются на несправедливость: очередной день без дождя, очередной день под палящим солнцем на западе Нового Южного Уэльса. Вскоре тишину, оставленную какаду, разрывает новый звук, вибрация, которую чувствуешь, еще не слыша, утробное рычание близкого грома.
– Что это? – спрашивает Гофинг.
– Байкеры.
Рычание теперь ближе, оба встают. Мимо по двое неспешно проезжают четверо мотоциклистов – четверо всадников Апокалипсиса, гостящих в Риверайне. Звук гуляет между зданиями, наполняет собой весь город. Проводив байкеров взглядами, Мартин и Джек Гофинг дальше следят за ними по одному звуку. Те, сбросив передачу, сворачивают на Хей-роуд; рев моторов, отражаясь от магазинных витрин, раскатывается по улицам.
– Байкеры… Серьезные чуваки, – роняет Гофинг.
– Да, я с ними уже пересекался. Проезжают иногда через город.
– Вот как? Здесь? Такой скучный, бедный видами ландшафт еще поискать. Что они тут забыли?
– Откуда мне знать!
– Ты же говоришь, что встречал их раньше. Может, в курсе, кто они?
– Я с ними не разговаривал, если ты об этом. Называют себя то ли жрецами, то ли жнецами. У меня есть их снимок.
Поискав в телефоне, Мартин показывает нечеткую фотографию байкеров, проезжающих по Хей-роуд.
– Вот, взгляни.
– Жнецы. Твою же мать!
– Всего лишь горстка нерях на мотоциклах. Что в них такого?
– Нет, Мартин, – качает головой Гофинг. – Жнецы – не просто горстка нерях, это серьезная группировка. Мотобанда, даже организованная преступность. Основные их силы сосредоточены в Аделаиде. Наркотики, рэкет, вооруженные грабежи. Что им тут делать?.. Где у них местный лагерь?
– Понятия не имею. Здесь хоть как-то похож на байкера только один ветеран. Зовут Джейсон, живет на Пустоши. У него есть байк, да и выглядит малый соответственно, хотя я не заметил никаких эмблем.
– Знаешь его фамилию?
– Нет. У него есть девушка, зовут Шазза. Шэрон. А что такое?
– Дай мне часок-другой. Нужно сделать пару звонков.
Джек Гофинг возвращается в свой номер и закрывает за собой дверь. Мартин в одиночку прислушивается к далекому рокоту мотоциклов. Внезапно в его собственном номере начинает верещать телефон.
Он идет отвечать.
– Мартин Скарсден. – Тон у него настороженный.
– Мартин, это я, Мэнди. Ты не мог бы подойти в книжный? Мне нужна твоя помощь. Это как бы срочно.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий