Столп огненный

Эпилог. 1620 год

В возрасте восьмидесяти лет Нед много спал. Он дремал среди дня, рано ложился по вечерам, а порою даже засыпал сразу после завтрака в рабочей комнате кингсбриджского дома Уиллардов.
Этот дом никогда не пустовал. У Альфо, сына Барни, и Роджера, сына Неда, давно появились собственные дети и внуки. Роджер купил дом по соседству, и молодое поколение Уиллардов воспринимало эти два дома как один, только под разными крышами.
Кто-то из старших внушил им, что дедушка Нед знает все на свете, и внуки и правнуки частенько засыпали Неда вопросами. Всякий раз он гадал, о чем его будут спрашивать сегодня. Сколько добираться до Египта? Была у Иисуса сестра или нет? Каково самое большое число?
Он наблюдал за детьми с затаенной гордостью и умиленно подмечал в их наружности и повадках семейные черты, что распределялись весьма причудливо: кому-то досталось залихватское обаяние Барни, кому-то – несгибаемое упорство Элис, а одна девчушка унаследовала улыбку Марджери, и на глаза Неда неизменно наворачивались слезы, когда она улыбалась.
Семейные черты проявлялись не только во внешности. Альфо стал мэром Кингсбриджа, повторив путь своего прадеда Эдмунда. Роджер вошел в Тайный совет короля Иакова. Граф Суизин в Новом замке, увы, вел разгульную и распутную жизнь, уподобляясь своим предкам – Суизину-старшему, Барту и Бартлету.
Семья разрасталась подобно дереву, что раскидывает свои ветви и простирает корни, и Нед с Марджери наблюдали за этим вместе, покуда ее жизнь не обрела мирного завершения три года назад. Нед порою, оставаясь в одиночестве, продолжал беседовать с женой. «Знаешь, Альфо прикупил таверну, – сообщал он, укладываясь в постель. – А малыш Эдди нынче ростом почти с меня». Не имело значения, что она ничего не отвечала, ибо Нед отлично знал, что бы она подумала. «Деньги липнут к Альфо, точно его пальцы медом намазаны, а Эдди вот-вот начнет бегать за девчонками».
В Лондоне он не появлялся уже много лет – и совершенно туда не стремился. Как ни удивительно, он тосковал вовсе не по кипучей жизни, связанной с выявлением и поимкой вражеских лазутчиков и изменников, и не по тяготам и треволнениям правительственной службы. Нет, ему недоставало театра. Он полюбил театр с тех самых пор, когда увидел в Новом замке разыгранную пьесу о Марии Магдалине. В Кингсбридже пьесы ставились очень редко: заезжие актерские труппы появлялись в городе от силы пару раз в году и давали представления во дворе таверны «Колокол». Приходилось утешаться чтением: некоторые любимые пьесы Неда напечатали в книгах. Одного автора он ценил особенно высоко, хотя никак не мог запомнить его имени. По правде сказать, он многое стал забывать в своем почтенном возрасте.
Нед сидел с книгой на коленях – и так и задремал, но что-то его разбудило. Он медленно открыл глаза и увидел перед собою молодого человека с волнистыми темными волосами, как у Марджери. Это был его внук Джек, сын Роджера. Нед улыбнулся. Джек был едва ли не копией Марджери – пригожий, обаятельный, слегка взбалмошный. А еще он был глубоко религиозен, наотрез отвергал католичество, которому хранила верность его бабушка до конца своих дней, и сделался, можно сказать, почти пуританином. Это обстоятельство приводило в негодование его отца, по характеру и по роду службы склонного смотреть на мир широко.
В свои двадцать семь Джек оставался холостым. К изумлению родных, он подался в строители и вполне преуспевал. С другой стороны, в роду Уиллардов имелось несколько прославленных мастеров, так что и здесь, похоже, сказывалась наследственность.
Он сел рядом с Недом и сказал:
– Дедушка, у меня важные новости. Я уезжаю.
– Почему? Чего тебе не хватает в Кингсбридже?
– Король нынче немало осложняет жизнь тем, кто следует библейским заповедям.
Джек имел в виду, что он и его товарищи-пуритане расходились с англиканской церковью по многим вопросам вероучения, а король Иаков по отношению к ним выказывал такую же нетерпимость, с какой относился к католикам.
– Мне будет жаль расставаться с тобою, Джек, – сказал Нед. – В тебе я вижу твою бабушку.
– И мне жаль прощаться. Но мы хотим поселиться там, где сможем без помех исполнять волю Всевышнего.
– Я всю свою жизнь пытался сделать Англию таким вот местом.
– Но у тебя не вышло, верно?
– Насколько мне известно, у нас все обстоит намного лучше, чем в других странах. Куда же ты намерен отправиться в поисках свободы?
– В Новый Свет.
– Господи, помилуй! – Нед поразился до глубины души. – Вот так новость! Прости, что помянул имя Господне всуе, но ты меня застал врасплох.
Джек кивнул, принимая извинение деда. Подобно католикам, он не терпел этаких богохульных восклицаний, в особенности тех, которым Нед научился в свое время от королевы Елизаветы.
– Да, мы с друзьями решили уплыть в Новый Свет и основать там колонию.
– Ищете приключений? Твоя бабушка наверняка бы тебя одобрила. – Нед завидовал молодости и смелости Джека. Он сам уже давно не отваживался покидать дом. Но, по счастью, ему было что вспомнить – Кале, Париж, Амстердам. Он не помнил, разумеется, когда именно туда ездил, зато память по-прежнему хранила все подробности этих путешествий.
– Иаков останется нашим королем, – рассуждал Джек, – но мы надеемся, что его не будет заботить, какого вероисповедания мы придерживаемся так далеко за морем. Он ведь должен понимать, что не сможет навязать нам свои правила.
– Полагаю, ты прав. Удачи вам.
– Помолись за нас, дедушка.
– Конечно. Скажи, как называется ваш корабль. Я попрошу Господа приглядеть за ним.
– Корабль зовется «Мэйфлауэр».
– «Мэйфлауэр»… Постараюсь запомнить.
Джек встал и подошел к письменному столу.
– Я запишу для тебя его название. Будет здорово, если ты помолишься за нас.
– Ты же мой внук. – Было очень приятно, что Джеку столь важны молитвы деда.
Джек черкнул пару строк на листе бумаги, затем положил перо.
– Я должен идти, дедушка. У меня очень много дел.
– Разумеется. А я вдобавок что-то подустал. Вздремну, пожалуй.
– Хороших снов, дедушка.
– Да пребудет с тобою Господь, мальчик мой.
Джек ушел, а Нед уставился в окно, на величественный западный фасад кингсбриджского собора. Со своего кресла он видел вход на кладбище, где покоились в земле и Сильви, и Марджери. Книгу на коленях он раскрывать не стал, целиком, как часто бывало в последние годы, отдавшись своим мыслям.
Собственный разум казался ему домом, на обстановку которого он потратил всю жизнь. Столами и постелями были песни, которые он пел, и пьесы, которые ему довелось видеть; соборы и храмы, которые он лицезрел, и книги, прочитанные на английском, на французском и на латыни. Этот свой воображаемый дом он делил с семьей: с родителями, с братом, с женщинами, которых любил, и с детьми. В гостевых комнатах чудесного дома останавливались важные персоны – сэр Фрэнсис Уолсингем, Уильям и Роберт Сесилы, сэр Фрэнсис Дрейк – и даже монаршие особы, прежде всего королева Елизавета. Врагам тоже нашлось место – и Ролло Фицджеральду, и Пьеру Оману де Гизу, и Гаю Фоксу; они томились под замком в погребе и больше не могли причинить никому вреда.
Картины на стенах воображаемого дома изображали сцены прошлого, те случаи, когда Неду выпадала возможность проявить мужество, щегольнуть остротой ума или выказать доброту. Этот дом был наполнен радостью и счастьем. А вот дурные поступки, которые ему приходилось совершать, ложь, к которой он порою прибегал, имена людей, которых он предавал, и те редкие мгновения, когда он трусил, были перечислены в кривых, уродливых строчках на стене сарая во дворе.
Его память служила этому дому библиотекой. Он брал с полки ту или иную книгу – и мгновенно переносился в иное место и иное время: в грамматическую школу Кингсбриджа времен своего беззаботного детства, во дворец Хэтфилд в бурном 1558 году, на щедро политые кровью берега Сены в Варфоломеевскую ночь, на борт боевого корабля в разгар сражения с испанской армадой… Как ни странно, Нед Уиллард, являвшийся ему со страниц этих вымышленных книг, вел себя совершенно по-разному. Иногда чудилось, что это разные люди, а вовсе не один и тот же человек, учили латынь, подпадали под чары юной принцессы Елизаветы, пронзали мечом безносого типа на кладбище церкви Святого Жюльена-Бедняка, наблюдали за тем, как подожженные английские корабли рассеивают вражеский флот недалеко от Кале. Но, конечно же, все это и многое другое видел и совершил он сам, владелец этого дома.
Однажды, рано или поздно, дом обрушится, как бывает с обветшавшими строениями, и обломки едва ли не мгновенно обратятся в пыль и прах.
С этой мыслью Нед крепко заснул.
Назад: Глава 30
Дальше: Благодарности
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий