Хозяйка лабиринта

Наблюдение за выдрами

– 1 –
Дж. А.
07.04.40
ЗАПИСЬ 1.
17:20
ГОДФРИ, ЭДИТ и ДОЛЛИ. Некоторое время болтают о погоде и о здоровье Эдит.
ДОЛЛИ. Да, он был с девушкой.
(Смех.)
ЭДИТ. С девушкой? Это (нрзб из-за лая Диба)
ГОДФРИ. Да, да.
ДОЛЛИ. Очень по-дружески! (Общий смех.) Я решила, что это новый друг.
ЭДИТ. Он любит девушек.
ГОДФРИ. Это соседка.
ЭДИТ. Так вы знакомы с соседями?
ГОДФРИ. Как корабли, что проплывают в ночи.
ДОЛЛИ. Они даже не догадываются?
ГОДФРИ. Не догадываются?
ДОЛЛИ. О том, чем мы тут занимаемся! (Хихиканье.)
Болтовня о том, чтобы «после вторжения» найти для ДОЛЛИ и ЭДИТ «симпатичных блондинов из СС».
ГОДФРИ. Еще сигарету?
ДОЛЛИ. Не откажусь.
ГОДФРИ. Я кое с кем встречаюсь в шесть пятнадцать. Думаю о том, как бы лучше все обставить. Может быть…
За спиной у Джульетты кашлянул Перегрин Гиббонс. Это звучало так, словно он прочищает горло, готовясь объявить о чем-то важном. На самом деле он просто предупреждал Джульетту о своем появлении, чтобы не напугать ее. У него была манера двигаться совершенно бесшумно, будто крадучись. Возможно, он перенял ее у диких зверей, повадки которых изучал. Она так и видела, как Перри подкрадывается к какому-нибудь несчастному ежику и пугает его на всю оставшуюся жизнь.
Он встал так, чтобы читать расшифровку из-за плеча Джульетты; он был очень близко – она слышала его дыхание.
– Что это за девушка, о которой они говорят? Вы не знаете?
– Это я, сэр! Вчера вечером я столкнулась лицом к лицу с Долли, когда она выходила из лифта. Годфри… мистер Тоби притворился, что мы незнакомы. Он был очень убедителен.
– Отлично. – Перри снова кашлянул. – Простите, что я вас отвлек.
– Ничего страшного, сэр. Вы что-то хотели?
– Сегодня пятница, мисс Армстронг.
– Несомненно, сэр.
– А завтра суббота.
– Верно, – согласилась она.
Он что, собирается перечислить все дни недели?
– Я просто… подумал…
– Сэр?
– Не желаете ли вы отправиться со мной в небольшую экспедицию?
– Экспедицию, сэр? – Ей представились Скотт и Шеклтон, но вряд ли Перри собирается везти ее на Южный полюс.
– Да. Я думал о вас.
– Обо мне? – Она почувствовала, как заливается жаром.
– О том, что ваши обязанности, возможно, не обеспечивают достаточного простора для реализации ваших талантов.
Что это значит? Иногда он доносил свои мысли таким окольным путем, что смысл терялся по дороге.
– Я подумал, что, может быть, нам стоит познакомиться поближе.
Чтобы оценить ее способности к черной магии контршпионажа? Посвящение? Или… да не может быть… совращение?

 

Для «экспедиции» была затребована машина с водителем (затребована, видимо, у Хартли). Джульетте пришлось встать на несколько часов раньше, чем она рассчитывала. Она зевала весь первый час поездки, а весь второй час думала исключительно о завтраке, который пропустила.
Туман только начал рассеиваться, когда они проехали мимо Виндзора – круглая башня замка, белая и призрачная, едва виднелась сквозь дымку. «Эта Англия», – произнес Перри. Джульетта решила, что сейчас он начнет декламировать Шекспира («…сей остров царственный…»), но вместо этого он повторил: «Эта Англия», сделав ударение на первом слове, будто где-то на свете была еще и другая Англия.
– А может быть, лучше сказать «та Англия». – Он кивнул в сторону удаляющегося Виндзора. – Как вы думаете, стоит за нее драться?
Джульетта не поняла, кого он спрашивает – ее или самого себя, – но сказала:
– Да.
Разве мыслим какой-то другой ответ?

 

Они доехали до Хэмблдонской долины и переместились из приятно теплого салона автомобиля на стылый берег реки. Помилуйте, еще только апрель, подумала Джульетта. Но Перри, кажется, не чувствовал, какая вокруг погода; впрочем, его многослойные твиды, вероятно, лучше защищали от холода, чем наряд Джульетты – слишком легкое пальто, тонкий свитер и ее лучшая юбка. Не говоря уже о хороших чулках и элегантных туфлях, надетых для любования пейзажами из окон машины, а не для того, чтобы таскаться по этим самым пейзажам. Сельская местность была для нее скорее абстрактным понятием, чем реальностью.
– Выдры, – шепнул он, расстилая на берегу брезентовое полотнище.
– Что-что?
Неужели он сказал «выдры»? Значит, не собирается ее соблазнять.

 

Время тянулось невыносимо медленно. Невыносимо сыро. Невыносимо холодно. Джульетта задумалась о том, не является ли ожидание выдр частью ее подготовки – например, тренировкой методов наружного наблюдения. А может, это тренировка терпения. Джульетта знала, что ее терпение оставляет желать лучшего. И ей в самом деле показалось, что, сидя на этом берегу и стараясь не дышать – ожидая, когда покажется семейка выдр, – они с Перри выполняют тайное задание.
Когда появилась первая выдра, Перри взглянул на Джульетту и расплылся в радостной улыбке. У него и в самом деле была приятная улыбка, она меняла его внешность, и он превращался в человека, способного испытывать счастье, – обычно он не производил такого впечатления. Джульетта поняла, что эти выдры – в каком-то смысле его подарок ей.
– «Ни рыба ни мясо», – пробормотала она и устыдилась, вспомнив, что в фальстафовском описании выдры есть что-то непристойное, хотя в чем заключалась непристойность – она так и не поняла. Впрочем, Перри не опознал цитату, невзирая на ее потенциальную вульгарность:
– Определенно не рыба. Европейская выдра, Lutra lutra, относится к семейству Mustelidae, куньих, в который входят также хорьки и барсуки.
– Разумеется, – отозвалась Джульетта.
Она впервые видела выдр и их щенков (она знала, что именно так следует называть детенышей выдры – Перри просветил ее). Щенки оказались очаровательными – такие гладкие, игривые. Но это, в конце концов, всего лишь выдры. Может, Перри и задумал их как приношение Джульетте, но она определенно предпочла бы пикник, на который рассчитывала. Когда она случайно заглянула в багажник машины и он оказался пустым, ей пришлось прятать свое разочарование. Может быть, потом они пообедают в пабе. Она представила себе полпинты шенди и пирог с говядиной в пивном соусе, и у нее поднялось настроение.
Однако выдры, которые сначала не торопились появиться, теперь решили устроить представление на весь день. Джульетта очень обрадовалась, когда случайным приступом кашля спугнула выдр – они скользнули в воду и исчезли. Перри нахмурился, но Джульетта не могла бы сказать, кем он недоволен – ею или выдрами.
– Простите, сэр, у меня сенная лихорадка.
У нее не было никакой сенной лихорадки. К сожалению, она отличалась крепким здоровьем. Наверняка ведь уже давно пора обедать? Но нет, когда они вернулись к машине, Перри скомандовал водителю: «Везите нас в Крисмас-Коммон», а там, вместо того чтобы подъехать к долгожданному пабу, они остановились на проселочной дороге рядом с полем. У Джульетты упало сердце, когда Перри сказал водителю:
– Мы пойдем пройдемся и, может, вернемся не скоро.
– Отлично, – отозвался шофер, вынимая из кармана сверток в вощеной бумаге. – Я тогда перекушу пока.
– Идемте, мисс Армстронг, – обратился к ней Перри. – Следуйте за мной.

 

При нем был бинокль, и Джульетта задалась вопросом, ищет ли он что-то определенное.
– Балобаны, – пояснил он. – Они давно перестали водиться в Британии. Вряд ли мы увидим их снова, но надежда умирает последней.
Балобаны? Это что, птицы такие? По ассоциации Джульетта подумала о барабанах. У нее в животе давно пробили зорю.
Перри приложил ладонь трубкой к уху:
– Вы слышите дятла?
– Вот этот – очень противный – дробный стук?
Джульетта совсем не разбиралась в птицах. Она знала самых простых – голубей, воробьев, – но ее орнитология не простиралась за пределы Лондона. В том, что касалось природы, Джульетта была полнейшей невеждой. Перри, напротив, обожал природу. Балобанов он не обнаружил, но заметил и опознал множество других птиц. Огромное множество.
– В нашем деле нужна хорошая память, – сказал он. Но ведь Джульетте не придется по работе опознавать птиц, правда же? Правда же?
– Смотрите, – шепнул он, пригнувшись и потянув ее вниз. – Зайцы! Боксируют! Самка машет лапами только для видимости. Потрясающе!
Голод и холод давно изгнали из души Джульетты всякую склонность к романтике. Перри уже разглагольствовал о совах и их манере отрыгивать погадку.
– Шерсть мышей и их же кости, – сказал он, напомнив Джульетте о ведьмах из «Макбета».
Она засмеялась и ответила цитатой:
– Пясть лягушки, глаз червяги, шерсть ушана, зуб дворняги…
– Ну… да. – Он явно растерялся от такой аллюзии. – Действительно, в погадках часто находят останки лягушек. А также крыс. Попадаются землеройки. Разные виды можно опознать по форме челюстей.
Джульетта поняла, что Шекспира он не знает совсем.
Он широко шагал впереди, едва ли не вынуждая ее перейти на бег. Она семенила следом, как послушный ретривер. Поднялся холодный ветер – он пробирал до костей и относил в сторону слова Перри, так что Джульетта многого не узнала о брачных обычаях косуль и архитектуре кроличьих нор. Она с тоской думала об аккуратных белых треугольничках сэндвичей в пакете у водителя.
Задумчивый пейзаж, в котором они путешествовали, низкое небо над головой и неровности рельефа под ногами – все это, словно сговорившись, нашептывало Джульетте, что она одна из несчастных Бронте, бредущая по нескончаемым вересковым пустошам за недостижимой целью. В Перри, надо сказать, было что-то от Хитклиффа – предельная серьезность, безжалостное пренебрежение к твоему удобству, манера тебя разглядывать, словно ты – задача, требующая решения. Решит ли он ее, Джульетту? Может быть, она для него недостаточно сложна. (А может, наоборот – слишком сложна.)
Он вдруг резко развернулся, и Джульетта с ходу чуть не врезалась в него.
– Как вы себя чувствуете, мисс Армстронг? Как ваша сенная лихорадка?
– Прошла, спасибо, сэр.
– Отлично!
И они продолжили путь – через поля, через речки, вверх по холмам, еще скользким от утреннего дождя. Джульетта чувствовала, как каждый шаг бесповоротно губит ее туфли (а ведь им еще предстоит проделать тот же путь в обратном направлении!)
К счастью, Перри наконец притормозил:
– Не отдохнуть ли нам?
Он снова расстелил брезент, на сей раз под скудным прикрытием безлистой живой изгороди из боярышника. Джульетта узнала, что это боярышник, лишь со слов Перри. Она дрожала. Погода совершенно не годилась для подобных прогулок.
– Вы курите? – спросил он, извлекая откуда-то из твидов тяжелую зажигалку.
– Да, сэр.
– А я, к сожалению, нет.
Джульетте пришлось рыться в сумочке в поисках собственных сигарет. Перри поднес ей зажигалку, и после нескольких попыток – ветер упорно гасил огонек – ей удалось прикурить. Конечно, спасительной фляжки горячего чая в наличии не имелось, и Джульетта как раз начала оплакивать про себя этот факт, когда Перри опустился на колени рядом с ней, положил руку ей на бедро и начал (довольно рассеянно) поглаживать ткань пальто, словно то была шкура животного (а животным, соответственно, была Джульетта).
Тетушку твою налево, подумала она, неужели вот оно наконец? Существует ли протокол, которому нужно следовать? А может, это очередная проверка? Джульетта предположила, что от нее ожидается некая форма протеста («Самка машет лапами только для видимости. Потрясающе!»), и произнесла:
– Сэр? Мистер Гиббонс?
– Прошу вас, зовите меня Перри!
На миг Джульетте показалось, что он сейчас расстегнет ей пальто. Сдерет с нее обертку, словно с подарка. («Я и есть подарок», – подумала она.) Но он лишь принялся крутить одну из пуговиц. Потом снял шляпу и положил рядом с собой на землю. Неужели он не понимает, что шляпу сейчас унесет ветром?
Он забрал у Джульетты сигарету, потушил ее об землю, и Джульетта подумала: «Ну вот, наконец-то. И посвящение, и совращение».
– Вы знаете, я когда-то учился на священника, – сказал он.
Чашка весов со стороны совращения резко взлетела вверх. В Перри точно было что-то иезуитское; Джульетта без труда представила его – серьезного, в черном подряснике.
– К несчастью, я потерял веру. – И добавил с сожалением: – Не столько потерял, сколько упустил.
Неужели он собрался обсуждать богословие? Он склонился к ней, словно для того, чтобы осмотреть получше, и она уловила исходящий от него твидово-табачный запах. Чашка весов со стороны совращения опять поехала вниз. Перри нахмурился. Весы неуверенно заколебались.
– Скажите, мисс Армстронг, вы… нетронуты?
– Нетронута? – Она не сразу сообразила, о чем он. – Ах… Да, сэр.
Чашка весов прямо-таки рухнула. Джульетта снова покраснела всем телом, не только лицом, и ей стало ужасно жарко, несмотря на погоду. Если он задает такой вопрос, значит собирается что-то с этим сделать? Правда, в ее фантазиях для этого требовалось приглушенное освещение, атласные простыни, возможно – бокалы с шампанским и завеса стыдливости, прикрывающая грубую механику собственно акта (в основном потому, что Джульетта до сих пор очень слабо представляла себе эту самую механику).
Кроме того, из чисто практических соображений она предполагала, что это произойдет в кровати, а не на кочковатом поле под сумрачным небом цвета оконной замазки. Одна кочка неудобно впивалась Джульетте в левую ягодицу. Джульетта заметила грозовые тучи, идущие с запада, и подумала: «Сейчас польет». Краем глаза она видела, как ветер уносит шляпу Перри.
– Ах, – сказала она снова.
Он склонился еще ближе. Очень близко. С этого расстояния он выглядел не так уж привлекательно и, говоря начистоту, слегка походил на выдру. Джульетта закрыла глаза.
Ничего не случилось, так что она снова открыла их и обнаружила, что Перри пристально смотрит на нее. Она вспомнила, что в молодости он учился гипнозу. Боже милостивый, неужели он ее гипнотизирует? У нее вдруг закружилась голова, хотя, надо полагать, раз она со вчера ничего не ела, это от голода. И вдруг Перри вскочил на ноги, тыча пальцем в небо:
– Смотрите, ястреб-перепелятник!
Неужели это всё?
Джульетта кое-как поднялась на ноги и послушно задрала голову. Первые тяжелые капли дождя окропили ее лицо.
– Дождь идет, сэр, – сказала она.
Перри не слышал: он следил в бинокль за полетом птицы. Немного погодя он протянул бинокль Джульетте, она поднесла его к глазам, но увидела лишь унылое небо.
– Ну что, видели? – спросил он, когда она опустила бинокль.
– Да. Чудесно.
– Он не знает, что идет война, – сказал Перри.
Птица, кажется, навеяла на него меланхолию.
– Надо думать, что не знает, сэр.
– Перри, – напомнил он.
Затем они принялись искать его шляпу, проискали двадцать минут, признали, что это безнадежно, и вернулись к автомобилю.
При их приближении шофер вылез из машины. Джульетта видела, как он ухмыльнулся, заметив пропажу шляпы и грязь на коленях брюк, от которой не спас брезент.
– Хорошо прогулялись, сэр? – спросил шофер.
– Отлично, – ответил Перри. – Мы видели ястреба-перепелятника.

 

– Ну как, мисс Армстронг, понравилась вам сегодняшняя прогулка?
– Да, было очень мило. Благодарю вас.
Если честно – ни капельки, подумала она про себя.
На обратном пути ей отвели заднее сиденье, а Перри устроился впереди рядом с водителем.
– Мисс Армстронг, вам там удобно?
– Да, сэр. Перри.
– Можете вздремнуть.
Она последовала совету, пока Перри с шофером беседовали о футболе (оба оказались знатоками, хотя из них двоих хоть раз выходил на поле с круглым мячом только шофер).

 

По возвращении в Лондон Перри повел ее ужинать в ресторан «Бон-вивёр» на Шепперд-маркет, и она простила его за то, что он целый день морил ее голодом. Конечно, сперва ей пришлось переодеться: на пальто и туфлях запеклась корка грязи, а покрытые «лесенками» чулки уже не подлежали ремонту. Даже хороший ужин компенсировал это лишь с натяжкой.
Ужин, впрочем, был очень хороший.
– Ешьте, – сказал Перри. – Вы, вероятно, еще растете. Судя по виду, вас не помешает откормить.
«Как теленка на убой?» – подумала Джульетта.
Им подали курицу в белом соусе, пудинг с апельсиновым вареньем и к этому – «отличное пуйи», которое сомелье, по его словам, приберег для Перри.
– По нынешним временам такого не достать, сэр, – вполголоса произнес он.
Джульетта впервые в жизни пила «отличное» вино, впервые в жизни ужинала с мужчиной, впервые ела в дорогом ресторане, где на столиках стояли лампы с красными абажурами и официанты называли ее «мадам».
Перри поднял бокал и, улыбаясь, произнес:
– За победу.
Видимо, Джульетта прошла испытание, хотя у нее в душе затаилось подозрение, что в какой-то момент он ее все же «усыпил». А вдруг он ей внушил что-нибудь такое? Она видела гипнотизеров в цирке и теперь беспокоилась, что вдруг, войдя в столовую на работе, закрякает уткой или же, оказавшись в метро, вдруг решит, что она кошка. (Или еще чего похуже.)
Он вдруг потянулся через стол, взял ее за руку, сжал (пожалуй, слишком крепко, что слегка пугало) и пристально воззрился ей в глаза:
– Мисс Армстронг, мы ведь с вами поняли друг друга?
– Да, – ответила она, хотя не поняла вообще ничего.
Ее сорвали, как розу. Осталось дождаться соловья.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий