Патологоанатом. Истории из морга

Эпилог
Ангельская доля

Ничто так не успокаивает меня, как приход на работу в музей утром в понедельник. Поднявшись по каменным ступеням, я испытываю невероятную радость, доставая тяжелый старинный ключ, отпирая дверь и входя в свой настоящий дом. Войдя в кабинет, я открываю шторы и включаю свет, удовлетворенно вздыхаю, вешаю одежду на крючок и оглядываю свои владения. Компанию мне составляют две пластиковые головы, на которых студенты-медики отрабатывают реанимационные навыки. Головы отделены от тел, но выражения их лиц исполнены тихого экстаза, который, почему-то, так характерен для тренировочных кукол такого рода: полузакрытые глаза и таинственная улыбка, скрывающая какой-то, только им известный секрет. На самом-то деле, у всех реанимационных кукол одно и то же лицо, скопированное с одной модели, l’inconnue de la Seine – неизвестной женщины из Сены. Эта, так и неопознанная женщина утонула в знаменитой парижской реке, где была обнаружена, в самом начале девятнадцатого века. Тело ее выставили на всеобщее обозрение в парижском морге – для опознания. Начиная с девятисотых годов, ее посмертная маска украшала интерьеры домов, так же, как в семидесятые годы их украшали выпуклые алебастровые изображения трех летящих уток. Именно это лицо послужило моделью для созданной в 1958 году для обучения методам сердечно-легочной реанимации куклы Анны. Эта традиция продолжается и до сих пор.
Есть в моем кабинете и кошачий скелет – подарок коллеги – с шоколадным позвоночником и целая полка, уставленная зияющими пустыми глазницами черепами, ждущими своей очереди на внесение в каталог. Меня окружают разнообразные части тела, их контуры и запахи не дают мне чувствовать одиночество, и я, на самом деле, не одинока. У меня нет соседей по кабинету, расспрашивающих о том, как я провела выходные, а это значит, что мне не придется никому рассказывать о том, что «эта чокнутая пишет о мертвых». Я могу взять в шкафчике пакет кофе, зная, что его никто не выпил в мое отсутствие, и, если захочу включить электрический камин, то я включу его, и никто не пожалуется на невыносимую жару. Проработав восемь лет в леденящем холоде морга, я прониклась страшной любовью к теплу, и теперь имею возможность побаловать теплом мой организм.
Стены кабинета выкрашены в немного странный розовый цвет, а шкаф полон вещей, которые я не осмеливаюсь трогать, чтобы не заполучить приступ бронхиальной астмы от скопившейся в шкафу пыли. Но, как бы то ни было, этот кабинет – мой маленький персональный рай. Ивлин Во очень хорошо сказал об этом, описывая своего прототипа, кремировавшего своих умерших питомцев Денниса: «Здесь, на тихом краю света, он испытывал безмятежную радость». Работа с покойниками отправила меня на периферию обычного человеческого опыта, но это не причинило мне боли: мой тихий край света – это аромат кофе, мелодии сороковых и пятидесятых и пять тысяч мертвецов, присутствующих здесь, в буквальном смысле слова, частями.
Патологоанатомический музей Барта – это не морг, но восемь лет непосредственной работы со смертью привели меня сюда, в это святилище, замкнутое благородными стенами. Госпиталь Святого Варфоломея – старейший в Европе. На этом месте он стоит с 1123 года. Вначале это был монастырь, основанный монахом Рэйхиром, но, постепенно, здание разрослось, и в нем появились помещения для больничных коек, медицинской школы, исследовательских учреждений и многого, многого другого.
Именно здесь, в семнадцатом веке, Вильям Гарвей изучал систему кровообращения и сделал свое великое открытие. Именно здесь Персиваль Потт разработал один из принципов современной медицины, показав в восемнадцатом веке, что определенные виды рака могут вызываться канцерогенами окружающей среды. Здесь, в конце девятнадцатого века, Этель Бедфорд Фенвик создала школу медицинских сестер, выпускницы которой получали усовершенствованное образование и сертификаты в своей профессии. Госпиталь имеет многовековую историю, и каждый раз, во время ремонта, рабочие обнаруживают множество захороненных скелетов, некоторым из которых по тысяче лет.
Госпиталь Святого Варфоломея стал местом, где Шерлок Холмс познакомился с доктором Ватсоном в первой книге о Шерлоке Холмсе. Говорят, даже, что сэр Артур Конан-Дойль писал «Этюд в багровых тонах» в том самом кабинете, какой сейчас занимаю я. (Сомневаюсь, что стены в то время были розовыми; может быть, они были алыми?). Теперь и я стала частью этого прославленного лечебного учреждения. Такая любительница винтажа, старых детективных романов и всего старинного, как я, могла только мечтать о подобном рабочем месте.
Я начала работать в Барте 31 октября 2011 года, можно сказать, что очень вовремя, так как это был Хэллоуин, и многие люди сочли бы жутковатым знамением приход именно в этот день в учреждение, заполненное анатомическими препаратами и скелетами. Изначально Хэллоуином называли языческий праздник Соуэн, в ходе которого почитают мертвых, а музей – это как раз место почитания мертвых. Лично я не считаю, что музей более зловещее место, чем церковь. В действительности, обширный викторианский музей – такое же священное место, святилище. Бесконечные ряды образцов, словно церковные скамьи, заполненные прихожанами, занимают три этажа сложенного из камня здания, защищенные от капризной британской погоды лишь тонким стеклянным потолком. Шесть огромных бронзовых люстр, свисающих с него, напоминают кадила, а «кафедра» – стоящая в зале трибуна – видела множество ораторов, угощавших тысячи своих слушателей волшебными «проповедями». Музей – это собор, построенный для защиты реликвий и посвященный распространению знания среди прихожан – знания об истории медицины, диагностике и лечении болезней.

 

В «Фарсалии», эпической поэме о гражданской войне в Риме, написанной Луканом в 61–65 годах новой эры, много места уделено деятельности страшной колдуньи и ведьмы Эрихто. Она описана, как до жути уродливое, внушающее ужас создание – нечесаная и худая, с бледной, как скелет, кожей и черными, как ночь, волосами. В поэме сказано, что она жила в заброшенных могилах и общалась с трупами; эта женщина была так страшна, что от нее прочь бежали даже волки и хищные птицы. Но она же была непревзойденной мастерицей воскрешать мертвых и говорить с ними. Политики и военачальники искали встреч с ней, чтобы воспользоваться этим ее сверхъестественным даром. Например, полководец Секст Помпей, воевавший с непобедимыми легионами Цезаря, обращался к Эрихто. В одном из фрагментов поэмы Эрихто оживляет свежий труп и требует от него предсказать будущее. После извлечения трупа из могилы, вскрытия его полостей и заполнения жил зловещей оживляющей смесью,
…сразу же согрелась остывшая кровь, закрылись черные раны, а кровь снова побежала по венам оживших конечностей. Кровь омывала органы под охладелой грудью, и жизнь, поверженная смертью вновь воспряла в погибших внутренностях.
Я не выкапываю трупы с намерением вступить в общение с ними, несмотря на то, что просто обожаю свою работу, но, если отвлечься от деталей, то я, по сути, делаю то же самое. Если прибегнуть к метафоре, то можно сказать, что я возвращаю мертвых к жизни, чтобы снова услышать их истории и даже истолковать их предсказания о будущем.
Моя работа в музее напоминает мою работу в моргах. Когда я была техником, моей задачей было «читать» плоть мертвых по ее виду и на ощупь. Я читала ее, как читают шрифт Брайля, чтобы узнать историю их прощания с жизнью. Я читала кровоподтеки, шрамы, татуировки и следы хирургических вмешательств на пергаменте кожи, чтобы помочь патологоанатому описать последние мгновения жизни мертвеца и установить причину его смерти. Здесь, в музее, я, подобно Эрихто, возвращаю души умерших в их иссохшую плоть и стараюсь восстановить историю каждого индивида, восстановить ее на основании медицинских свидетельств и найти им место в узком пространстве между историей, медициной, литературой и искусством. Каждый человек – будь ему один год или сто лет, имеет свою историю.
До того, как я была назначена единственным сотрудником этого учреждения, музей начал приходить в упадок; много лет им пользовались только студенты-медики и врачи. Первой моей задачей стал осмотр всех пяти тысяч анатомических экспонатов и их восстановление, очистка или перестановка, если это было необходимо. Ведомство по сохранению тканей человека не занимается останками, чей возраст превышает сто лет, и мне, первым делом, пришлось сверить с каталогом все даты и источники происхождения экспонатов. Если им было больше ста лет, я переносила их на первый этаж, где я предполагаю открыть выставку для свободных посещений всех желающих. Такого еще не было за всю историю музея.
Возраст этих препаратов открывает новый, неведомый мир патологии прежних времен, патологии, которую мы не видим сегодня, и одно это делает каждый анатомический препарат такого рода особым, неповторимыми уникальным. Рак мошонки у трубочистов, например, долго поражал, как явствует из названия, мужчин именно этой профессии. Грустный факт, но на протяжение всего восемнадцатого столетия мальчиков заставляли прочищать дымоходы совершенно голыми, а так как кожа мошонки очень морщинистая, то в ней надолго застревали частички сажи. Когда мальчики достигали периода полового созревания, на мошонке появлялись бородавки, которые часто ошибочно принимали за какое-то неизвестное венерическое заболевание. Трубочисты пытались избавляться от этих бородавок с помощью деревянных скребков, но безуспешно. Они продолжали расти и вскоре поражали всю кожу мошонки, так как, на самом деле, это был рак. Связь между ним и профессиональной принадлежностью больных была впервые установлена хирургом госпиталя Святого Варфоломея Парсивалем Поттом, и именно благодаря этому человеку был принят закон о технике безопасности на производстве. В нашем собрании есть три препарата пораженной раком мошонки, на которых видны все морщинки и волоски. Несмотря на то, что это фрагменты, отделенные от тел, истории их воссоздают цельность личностей, так как наши экспонаты – это не объекты, а субъекты со своими яркими и живыми биографиями – сквозь пятна и рубцы проступает подлинная, подчас очень драматичная, человеческая история. Я воспринимаю каждый препарат и работу с ним, как вскрытие прошлого, которое приходит ко мне не в виде трупов, направленных коронером, а как ископаемые останки далекого прошлого.
Мы начали устраивать публичные мероприятия, и репутация музея стала улучшаться, а его престиж – расти. Теперь его считают великолепным источником, возможностью создать центр просвещения публики и центр научных исследований. Ни один день в музее теперь не похож на другой, каждый день я получаю самые разнообразные предложения: знаменитый кутюрье хочет устроить фотосессию среди заспиртованных препаратов, художники хотят выставить свои работы в выставочном зале музея, группа тяжелого рока, пользуясь прекрасно акустикой здания, желает устроить выступление в музее. Наш учреждение, на самом деле, начало возрождаться – как и я.

 

Однажды утром зазвонил телефон. Я отпила глоток кофе и взяла трубку.
– Алло, это патологоанатомический музей (мне потребовалось довольно много времени, чтобы перестать отвечать: «Алло, это морг»).
Звонила женщина из отдела по связям с прессой. В голосе ее слышалось едва сдерживаемое волнение:
– Боже мой, вы знаете, кто хочет нанести нам визит? – она не дала мне возможности ответить и пропищала: – Брэдли Купер!
Я немного помолчала, а потом отозвалась:
– Хм, хорошо.
Знаменитый голливудский актер и сердцеед Брэдли Купер? Конечно, я могу принять его, но мне надо заново законсервировать сердце, почку, емкость которой начала подтекать, а кроме того, мне предстоит отыскать в шкафах матку, которая значится в каталоге. Но я смогу найти для него часок в перерыве между делами. Было бы неплохо выпить кофе с Брэдли Купером, но… всему свое время.

notes

Показать оглавление

Комментариев: 3

Оставить комментарий

  1. tuiquiCalt
    Да, действительно. Я согласен со всем выше сказанным. --- Вы очевидно ошиблись гдз пятерочка, немецкий гдз или гдз 6 класс мегаботан гдз
  2. beherzmix
    Предлагаю Вам попробовать поискать в google.com, и Вы найдёте там все ответы. --- ля я такого ещо никогда не видел ответы гдз, гдз музыка и гдз английский язык гдз муравин
  3. inarGemy
    Я думаю, что это — неправда. --- Жаль, что сейчас не могу высказаться - опаздываю на встречу. Но освобожусь - обязательно напишу что я думаю. досуг 24 иркутск, иркутск досуг смс и индивидуалки досуг в иркутске объявления