ХУШ. Роман одной недели

Глава 4

ЦПКО – комбинация знаков

1

А дома Мурада уже ждал звонивший телефон. Он даже через стены звенел громче, чем массивные ключи, которыми Мурад пытался отворить дверь в гулком подъезде. Но тяжелый, как наполненное водой ведро, ключ сорвался с паза и утонул в колодце замка, не удержавшись в дрожащих заледеневших пальцах юноши. Благо он был на цепи и его можно было тянуть назад, наматывая виток за витком цепь на запястье. Крутить, крутить, подбирать и подбираться – быстрее бы вернуться в теплое жилище.

Потому что когда замок все-таки поддался, звонок верещал так нестерпимо, что Мурад прямо в ботинках бросился к телефону.

– Как дела? – спросил суровый голос дяди. Такой суровый, что Мурад даже испугался.

– Хорошо.

– А где ты был?

– Гулял везде, – наивно отвечал Мурад, стаскивая ботинки.

– И что, несколько часов вот так просто везде гулял?

– Да.

– А поподробнее? – Дядя, похоже, собирался учинить форменный допрос.

– Искал дух Петербурга, на разных там улицах…

– Ну и что, видел? – Дядю рассмешил ответ Мурада, и он смягчился. – Видел там духа? Подцепил кого-нибудь?

Мурад хотел было рассказать о своих впечатлениях. Даже собирался пересказать услышанное от меддаха. Но, споткнувшись о тапки, вовремя передумал.

2

Стаскивая носком с пятки ботинок и подцепляя тапок, Мурад продолжал разговаривать с дядей.

– Почти подцепил, – сказал он, отбросив второй ботинок. – Но в последний момент он ускользнул.

– Кто? Дух ускользнул?

– Да, смылся из кафе, как только я полез в карман за мелочью, чтоб расплатиться за наши посиделки.

– И что, вот так ускользнул – и все, и даже не предложил заплатить? – Дядя уже откровенно хохотал в трубку. – Ну мерзавец! Свалил все на мальчишку! Хороши, наверное, у тебя первые впечатления от этого города, да, Мурадик?

– Что? – растерянно переспросил Мурад. В какой-то момент ему показалось, что это смеются над ним. И что это вовсе не дядя с ним разговаривает, а меддах снова дергает за проводки.

– Какие впечатления, я спрашиваю? – переспросил дядя.

– Замерз очень. – Мурад, очнувшись, решил специально продолжать играть под дурачка, раз это так веселило дядю.

– Что?

– Из впечатлений – замерз очень, – отвечал Мурад.

– Да как же я мог забыть?! – Последние слова вовсе не позабавили дядю. – Тебе же нужна теплая одежда. Возьми деньги в столе в кабинете или в тумбочке в спальне и иди купи себе куртку или пальто. Ты уже большой, должен справиться.

– Не надо. У меня есть деньги, – опять гордо отвечал Мурад. – Мне мама дала.

– И обязательно купи себе шарф и перчатки, – настаивал дядя. – Помни, если есть шарф и перчатки, организм сам начинает себя греть. Иди сегодня же в выставочный комплекс в ЦПКО. Там недорого и качественно. И купи себе пальто, шарф и перчатки. Это будет мой подарок тебе на Новый год.

– На какой Новый Год? – продолжал гордо отказываться Мурад. – Новый год давно прошел. И ты, дядя, мне не Дед Мороз.

– Ну что за упрямый мальчишка! Новый год бывает по разным календарям. Ну ладно, мне некогда с тобой пререкаться, как приеду, объясню. Ты просто возьми деньги и купи себе, что я сказал. Ладно?

– Ладно.

– И еще сотовый телефон какой-нибудь купи. Чтоб я знал, где ты.

3

Мурад положил трубку, словно сбросил камень с шеи. Во время разговора по телефону он чувствовал себя в полной зависимости от дяди, как чувствовал свою полную зависимость от голоса меддаха. Телефонный провод, словно та веревка, за которую привязывают необъезженных лошадей и неприрученных соколов, кидая им время от времени подачки и тычки. Та веревка, за которую пытались дергать, связывали-спутывали по рукам и ногам, как казалось дяде, его, дикого, спустившегося с гор мальчишку. А звонки, неожиданно прорывающиеся к его сознанию, будто управляли всеми его планами.

И, следуя этому дядиному плану, Мурад пошел по большому дому искать его кабинет. Ступая вкрадчиво в мягких мышиных тапочках, он прошел зал, гостиную. И вот, наконец, кабинет, огромный стол с компьютером, стеллажи с книгами, кожаный диван. Глобус в кольце, словно это не планета Земля, а планета Сатурн, парусные корабли в бутылках, словно истина не в вине, а в путешествиях. Не на одном ли из этих парусников они сегодня плыли мимо дворца Великого князя Алексея Александровича Цусимского? По стенам развешана коллекция китайских и японских бабочек в рамках, столь изящных, словно они бахрома пестиков идеально квадратных цветов. Вообще в этом кабинете было так много ящичков, что Мурад не знал, куда ему ткнуться, чтобы не потревожить какой-нибудь хрупкий сувенир. Нет, лучше уж тумбочка в спальне, решил он, крутанул шар глобуса, закрыл глаза, ткнул пальцем и угодил в Антарктиду.

4

В спальне раскинулась огромная кровать с разобранной постелью, от вида которой его вдруг неудержимо потянуло в спячку, как, наверное, медведя зимой. Потянуло, потому что взбитые перина и одеяло над накрахмаленными простынями выглядели, как сугробы в Антарктиде или как шапки снега на вершинах Эльбруса и Казбека. Выглядели так воздушно, что Мураду захотелось плюхнуться на них с разбегу, несмотря на то, что спальня была выполнена в нежных пастельных тонах и на обоях цвели весенние ирисы и ландыши.

Присев на край кровати, Мурад взял с тумбочки фото жены дяди и сразу был поражен ее милой улыбкой, голубыми глазами и нежностью розовых щек с ямочками. Ямочками, в которые проваливались, как в бездну, все, кто ее видел.

Насмотревшись, Мурад прижал фотографию к груди и откинулся на постель. Он лежал так несколько минут, пригревшись в пуховых перинах и довольно мурлыча, до тех пор пока не почувствовал, что по его лбу сползает жирная капля-муха. Нехотя подняв руку, Мурад смахнул каплю с лица. Только теперь он понял, что его так резко бросило в жар потому, что на нем по-прежнему его ветровка с хвостом-капюшоном и шерстяная шапка. И что из-за этого неподходящего вида над ним вовсю потешаются солнечные зайчики.

5

Очарованный портретом, Мурад перевел взгляд с фото на окно с появившимся солнцем, словно привлеченным улыбкой с фотографии. И тут же в солнечном столбе-луче он увидел тысячи ворсинок-пылинок-мотыльков. «Откуда они здесь взялись?» – подумал Мурад. Он стал шарить глазами и руками по сторонам, стараясь поймать как можно больше мотыльков, и вдруг рукой наткнулся на розовый газ пеньюара. Взяв в руки и поднеся к лицу нежную ткань, вдохнув божественный аромат юного женского тела, оглушенный Мурад чуть не свалился с постели.

Пеньюар был прозрачно-розовым – газ и органза, с нашитыми малиновыми бабочками и серебристыми стрекозами. Сама ткань была шелковистой, как, наверное, кожа девушки. Мурад касался пеньюара щекой, смотрел на мир сквозь дымку воздушной ткани. И видел весь мир в розовых тонах и муаровых грезах.

В какой-то момент до него дошло, что это недопустимое святотатство и преступление по отношению к так тепло встретившему его родственнику, к родному дяде. И поняв, что делает что-то отвратительно нехорошее, Мурад в ужасе вскочил и побежал прочь из дома за грубой курткой. Подальше-подальше от воздушной «ночнушки-халата».

6

Ехать до ярмарки Мурад решил на трамвае номер два, потому что, с одной стороны, побоялся спускаться в метро, где, как ему показалось, должно быть еще больше газов из каменных разломов. А еще Мурада занимало: как может передвигаться трамвай, подвешенный за такие тонкие нитки. Трамвай напоминал игрушечный дирижабль. Птицу с одним подбитым или сломанным крылом и привязанной за это крыло проволокой. К тому же из окон трамвая лучше виден город. И можно постоянно задавать себе вопрос: как же тебя угораздило попасть в этот розовый муаровый город?

В город, в котором снег с неба, как конфетти и мишура. В город, в котором сосульки свисают с проводов и трамвай выглядит одной из таких звенящих сосулек ксилофона.

Стоя на остановке, Мурад отломил одну из сосулек и начал ее старательно сосать, лизать, словно леденец из железной банки. А когда трамвай подошел, лихо запрыгнув на подножку другой железной банки, он сам оказался внутри сосульки, а не сосулька в нем.

7

Из этой банки город смотрится, как через калейдоскоп: окна в морозных, искристых узорах, желтые леденцы солнечных зайчиков, ледяные сиденья и поручни. Мурад давно мечтал пожить внутри сосульки или ледяного шуточного дворца Анны Иоанновны. Екатерина построила Эрмитаж, а Анна ледяной город… Но откуда он, Мурад, все это знает, неужели от меддаха?

Сначала Мурад смотрел на воздушные серые дворцы и пирамиды-здания, готовые раствориться в клубах голубого дыма от машин. И на идущих пешеходов, которые словно курили пар изо рта. Смотрел сквозь заиндевевшее стекло, будто все еще сквозь розовый пеньюар. А потом прикорнул: все-таки ему пришлось рано встать на молитву.

Но не успел Мурад плотно прикрыть глаза, как опять перед ним явился его меддах. Он как будто вошел в трамвай и сел на переднее сидение, не глядя на Мурада. Только его зачесанные назад длинные блестяще-черные волосы, словно черное зеркало, впитывали в себя пристальный взгляд Мурада. А потом в какой-то момент меддах повернулся и пристально посмотрел на мальчика сам.

Если бы не это странное видение, можно было бы сказать, что спалось Мураду замечательно. Убаюканный в железной люльке-бишеке, раскаченный на рессорах-рельсах, под перезвон трамвайных бубенцов-погремушек, под кряхтение входящих и усаживающихся стариков, под выкрики и шушуканье пассажиров, он ощущал свой сон как маленькое сладкое от леденцов счастье.

8

ЦПКО был конечной остановкой. И поэтому – просыпаемся, выходим, освобождаем вагон!

– А как мне пройти на ярмарку? – спросил Мурад у вагоновожатого.

– Наискосок через парк и киоски. Хотя ярмарка уже так разрослась, что начинается прямо во сне, – сказал вагоновожатый голосом шейха из мечети. – Все в этом городе только и делают, что предлагают услуги и продают товары.

– Спасибо. – Мурад пошел по отмашке, мимо «Луна-парка» с американскими горками и другими аттракционами, в то время как голос меддаха рассказывал ему, что первый театр «Луна-парк» появился на Офицерской улице в помещении бывшего театра Комиссаржевской. Именно там были поставлены «Балаганчик» Блока и трагедия Маяковского «Владимир Маяковский». После «Балаганчика» на разросшейся территории сада, примыкавшего к театру, появились «американские» аттракционы, что еще более усилило атмосферу балагана. Шашлыки, кораблики, зоопарк, ролики, Маяковский – что еще нужно для полного счастья?

– Покупайте билетики, – словно в подтверждение слов меддаха зазывали торговцы. – На удачу! Новая лотерея! «Сокровища джиннов»!

Эти яркие, зычные голоса на время заглушили голос меддаха.

У киоска с билетами на выставку к Мураду подошла одна из таких зазывал. Женщина с блестящей помадой и с тенями в блестках на глазах, женщина со словами «Сокровища джиннов» на губах – так Мураду показалось. Женщина-клоун – таким нарочито ярким был ее макияж, и так несуразно толстой она выглядела. К тому же эта клоунская шляпа-колпак, как у Пьеро…

9

– «Сокровища джиннов», – заговорщически шепнула она Мураду. – Бесплатные лотерейные билетики на удачу. Вам только нужно потереть ребром монетки вот здесь. И если вам повезет и откроется сразу несколько одинаковых значков в спрятанном секторе, то вас ждет бесплатный приз. А если нет, то пеняйте на свою неудачу.

Мурад нерешительно, скорее по инерции, взял из рук женщины картонный квадратик и монетку, потер тонкую фольгу и увидел пять непонятных значков.

– А что за призы? – спросил он так, словно уже потирал руки от радости обладания подарком.

– А что вам нужно? – еще более заговорщически, почти интимно, шепнула женщина, блестя то ли золотым зубом, то ли леденцом за щекой. – Там много призов. На любой вкус.

– Теплая куртка, – сказал Мурад, улыбнувшись: уж больно женщина походила на циркового клоуна, раздающего детишкам подарки и сладости, – и сотовый телефон.

– Есть и теплая куртка, и холодный холодильник, – затараторила женщина. – Есть горячий утюг и морозная морозильная камера. Есть бойлеры и генераторы. Все, что душе угодно. Вот, – обрадовалась она, – у вас в квадрате три луны и два солнца. Вы очень везучий молодой человек. Вы выиграли какой-то очень значимый приз. И еще один средний. Или три поменьше – по желанию. Недаром сегодня впервые за долгие дни выглянуло солнце. Видать, оно улыбнулось вам.

– Но три луны и два солнца не бывает, – засомневался Мурад.

– Еще как бывает! – не моргнув глазом, выпалила женщина. – Вы сейчас сами все узнаете.

– Куда мне за призом идти? – спросил Мурад.

– А не надо никуда ходить! Сейчас вас отвезут в павильон на «Газели» для кое-каких формальностей. Вы заполните анкету – и приз у вас в кармане.

10

– Газель? – удивился он. – Самая настоящая газель?

И тут, словно по мановению волшебной палочки, к Мураду подскочила «Газель». Из окна которой он спустя секунду увидел, как в «Луна-парке» галопом скачут карликовые лошади и лилипутские поезда, взмывая сначала в небеса, под «Колесо обозрения», а потом оттуда вверх тормашками устремляясь вниз. Как ромашки-карусели распускают свои лепестки, на которых, словно эльфы, восседают маленькие дети. Как цепочные качели-лодочки и качели-лебеди, раскачиваются, не отпуская со своей привязи в свободное плаванье и не распуская крыльев. И даже тарзанка не дает человеку полетать, расправив крылья.

Все это он видел из окна «Газели», пока его везли в павильон номер восемь, что возвышался за парком. «Чок гузаль, – наблюдал за аттракционами Мурад, – очень хорошо. «Теперь у меня будут куртка и шарф. А деньги я положу назад в дядину тумбочку».

Но больше всего внимание Мурада привлек аттракцион под названием "NASA". Мол, испытайте все прелести космического полета на Луну на этой тошниловке. Мурад смотрел завороженно, как раскачивалась из стороны в сторону, резко меняя направление и положение, капсула ракеты «Земля – воздух».

Мурад наблюдал за маневрами ракеты и «летающей тарелки», пока водитель не сделал крутой вираж и одна тетка не забилась в истерике: дескать, наши маршрутки по экстремальности любое НАСА за пояс заткнут и быстрее приволокут на Луну…

– Все, приволок! – отрапортовал водитель, резко затормозив возле космического вида здания. Потому что павильон номер восемь по форме оказался аккурат, как Зиккурат.

11

У дверей павильона Мурада встретили с распростертыми объятиями и начали передавать из рук в руки от одной девушки, высокой и стройной, с модельной внешностью, к другой, еще более высокой, пока он, пройдя несколько коридоров и несколько лестничных пролетов, не оказался перед девушкой, которая, даже сидя, была выше его на два каблука. Эта девушка препроводила Мурада к подруге, что была выше его уже на целую голову. Та отдала его на растерзание третьей, такой высокой, что Мураду хотелось обращаться к ней не иначе как Ваше Высочество.

Сбитому с толку, ошарашенному, смущенному юноше казалось, что это издевательство не закончится никогда, пока третья красавица не передала его в руки меддаха.

– А, это опять ты, – с облегчением выдохнул Мурад, усаживаясь на стул напротив меддаха.

– Да, я тоже тебя узнал, Мурад.

– Но зачем я здесь?

– Наверное, для того, чтобы вступить в наш клуб «Amor fati».

– В какой еще клуб?

– В клуб слушателей моих историй. В клуб любителей своей судьбы. Да, потому что я не просто меддах, а еще и экскурсовод в элитном клубе путешественников и потребителей самых ярких фантазий. И тебе предлагаю туда вступить.

– А когда продолжится наша история?

– Вот смотри, – тут меддах достал каталог, – видишь, здесь списки отелей, а в этом журнале списки товаров, которые ты сможешь приобретать со скидкой, если вступишь в наш клуб туристов-фантазеров. Смотри, это наш отель на Бали, это на Яве, а это в Панаме. Теперь ты сможешь всегда пользоваться услугами этих прекрасных отелей и побывать во всех этих местах со скидкой. Если ты, конечно, вступишь в наш клуб и сделаешь единовременный вступительный взнос.

Мурад с недоверием смотрел на очень скромные номера на мутных, некачественных фото. Квартира его дяди выглядела гораздо презентабельнее.

12

– Сказка продолжится, когда ты сделаешь первый взнос. Тебе очень крупно повезло. Ты сегодня выиграл счастливый билет, только поэтому мы предлагаем тебе такие условия. У нашей фирмы «Amor fati» тысячи клиентов, и еще никто пока не жаловался. Каждый год наши клиенты отправляются отдыхать в любую точку мира в удобное для них время года и очень на этом экономят. Для них всегда есть забронированные номера в отелях и забронированные истории, так что никаких проблем и неудобств они не испытывают. Итак, ты согласен?

– Да, – кивнул Мурад, – только у меня денег немного.

– Мы идем навстречу клиентам и их пожеланиям. Сейчас ты можешь внести часть суммы. А остальное потом. Скажи, куда ты хочешь отправиться?

– Назад в историю, в Питер девятнадцатого века.

– Отлично, у нас как раз есть исторические туры по Санкт-Петербургу. Если ты не против, давай оформим сейчас твой членский взнос и заполним анкету.

– И что потом?

– А потом один из наших сотрудников сможет поехать вместе с тобой за недостающей суммой. Пока же тебе остается только ждать розыгрыша призов и смотреть концерт.

Так, заполнив анкету, Мурад оказался перед выбором: либо посмотреть импровизированный концерт, либо в ожидании призов, которые вот-вот привезут, поучаствовать еще в одном конкурсе. Но на этот раз не бесплатно. Потому что основной бесплатный приз Мурад уже выиграл и стал членом клуба.

13

Мурад выбрал первое. В зале было полно народа, а по сцене маятником ходил какой-то мужчина, рассказывая о преимуществах членства в их клубе, и о том, какие дивиденды это приносит корпорации «Amor fati». И какие собравшиеся молодцы, что вступили в ее члены.

И словно в подтверждение, собравшиеся визжали в экстатическом восторге, выкрикивали с мест поддерживающие лозунги. От поднявшегося шума и гама Мурад не понимал, где он находится. И в то же время осознавал, что за ним было и остается право выбора: играть в лотерею или нет. Соглашаться ли на членство в клубе фантазеров и путешественников. Подписывать ли договор с «Amor fati»…

От маячившего мужчины и его переходящего то на шепот, то на крик призывного голоса, от нескончаемой музыки в ушах у Мурада зашумело еще сильнее, а в глазах помутнело, и его голова закружилась, так что в какой-то момент Мурад вновь увидел своего меддаха.

– Сожмите руки за нашу компанию, – говорил мужик.

– Возьмитесь за руки и сядьте в круг, – говорил меддах. – Сядьте теснее, чтобы всем было слышно и видно. Сядьте, сядьте в круг, друзья. И послушайте своего меддаха. Ибо сейчас я вам расскажу о чудо-снадобье, помогающем изменить судьбу, об эликсире счастья и здоровья, дарованном вам нашей компанией. И не просто расскажу, а еще и дам попробовать эти чудо-таблетки.

Он говорил, а Мурад чувствовал, что ему как раз нужна такая таблетка, чтобы выздороветь, набраться сил и изменить свою судьбу. Потому что Мурад понимал, что опасно заболевает. И ему необходимо выкарабкиваться, хотя и нет никаких сил. Ни силы воли, ни силы духа. Ибо тело и сознание его подчинены.

14

Уходил Мурад из клуба с договором в фирменном пакете, с флажком, блокнотом, шариковой ручкой и двумя фирменными шариками, розовым и фиолетовым, – таковы были выигранные им призы. Но уже без денег, которые он, сам не зная почему, вложил в фирму, подписав договор о членстве в «Amor fati»…

Стараясь крепче держать наполненные гелием шарики, Мурад ехал назад в трамвае, чувствуя, как жар охватывает его с ног до головы. Жар пожара становился все горячее, а сознание отравлялось газом, пока меддах шептал ему на ухо, что раньше в Питере (хотели девятнадцатый век, получите), если смотрящий дежурный видел с каланчи зарево, то вывешивались сигнальные черные и белые шары, по количеству и сочетанию которых горожане узнавали о районе возгорания, и туда на помощь спешили и стар, и млад, и пожарная дружина.

А в руках Мурада как раз такая комбинация шаров, которая говорит о том, что все будет хорошо. Впрочем, Мурад с трудом понимал смысл сказанного меддахом, потому что уже не чувствовал не только своих ног, но и головы.

Он только помнил, как они вместе добрались до жилища дяди, как меддах помог ему ключом отворить дверь и как после слов «заходи, заходи» он как подкошенный свалился на кровать прямо в ботинках.

Дальше наступило беспамятство.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий