Видок. Чужая месть

Книга: Видок. Чужая месть
Назад: Глава 7
Дальше: Глава 9

Глава 8

Если сравнивать со вчерашним утром, этот рассвет я встретил просто в чудесном настроении. Из сна выплыл мягко и, увидев на своей груди русую головку спящей Глаши, прижмурился как сытый кот. Конечно, то, что у меня было с княжной, имеет свои плюсы, но и вот такое постельное блаженство дарило большую радость. Я вообще любитель разнообразия во всем. Возникал закономерный вопрос: что же делает любитель этих самых разнообразий на посту полицейского видока в провинциальном городе? И если учитывать сумму на моем банковском счету, вопрос становился очень злободневным.
Можно было бы привести весомый довод, что в этот мир я попал во искупление своего греха в родной реальности. Я соврал на суде, и смерть юной девушки сошла с рук насильникам. Соврал из страха за жизнь близких мне людей, да и чего греха таить, за свою жизнь тоже, но дело не только в этом.
Прожив достаточно долгую жизнь, я понял, что много человеку для счастья не нужно. В смысле денег, да и развлечений тоже. Без них, конечно, будет уныло и пусто, но, если нет того, что делает тебя человеком, а не живущей в банановой роще обезьяной, ни кругосветные круизы, ни утонченная еда на дорогущем фарфоре радости не принесут.
Свое место в жизни я нашел, и даже тот факт, что в любой момент меня могут прирезать злопыхатели, лишь добавляет остроты. А счет в банке дает возможность не думать о рутине быта и позволять себе такие маленькие радости, как вот это уснувшее на моей груди чудо.
Словно почувствовав мой взгляд, Глаша заворочалась и подняла заспанное личико. Она выглядела как взъерошенный после сна котенок.
– Вы уже проснулись?
Поначалу обращение практически постоянной любовницы на «вы» меня немного сбивало, а затем привык – Глаша переучиваться не собиралась. У нас вообще сложились странные для этого времени и места отношения. Мадам заведения сразу получила достаточную сумму, дабы не предлагать больше девушку другим клиентам. К тому же я настоял на том, чтобы днем Глаша посещала курсы кройки и шитья с претензией на моделирование. Не скажу, что мне не давали покоя лавры главного героя фильма «Красотка», я не собирался спасать проститутку от ее порочной жизни. Просто захотелось, чтобы у девушки была бы хоть какая-то перспектива, когда ее красота начнет увядать.
– Да, проснулся, – улыбнулся я.
– Хотите еще? – мило покраснев, предложила Глаша.
– Нет, нужно уходить по делам.
– Может, кофе и пирожных? – с надеждой спросила она.
В «Русалке» работал неплохой повар-турок, специализирующийся на кондитерке. Для работниц сладости были под запретом по вполне объяснимой причине, и в основном зале за этим следили строго. Единственной лазейкой оставался кофе со сладостями, которые мог заказать оставшийся до утра ловелас.
– Хорошо, – кивнул я, – но пирожных закажи всего парочку.
– Я толстая? – тут же насторожилась Глаша.
Худышкой я бы ее не назвал, но и до пышки миниатюрной девушке было далеко. Впрочем, склонность к полноте у нее имелась.
– Нет, ты просто глупенькая.
Странно, но это заявление ее не обидело.
Позавтракав и мило попрощавшись с Глашей, я вышел на улицы утреннего Топинска. Этот город нравился мне все больше и больше. Благодаря близости места Силы Топинск богател и хорошел. Уже сейчас его центр выглядел довольно презентабельно. Три года назад здесь был открыт театр, в котором, по слухам, вскоре пройдет первый сеанс синематографа. Нужно сходить и посмотреть местную киношку, а то, кроме книг, борделя и трактира, никакого личного развлечения. Театралом я никогда не был, так что из массовых развлечений остались только народные гуляния. Горожане любили и умели хорошо проводить досуг, так что временами здесь бывало весело. К тому же наличие неплохой компании делало мою жизнь вполне приемлемой. Увы, из-за конфликта с семьей судьи светские рауты были мне недоступны, но, если честно, жалел я об этом только по причине запретности сего плода.
Погода выдалась великолепной, так что я прогулялся по центральному парку, изредка раскланиваясь со смутно знакомыми личностями. Мелькнула мысль зайти в кафе – очень захотелось мороженого, но я сам себе напомнил, что недавно общался с дамой, которая любила пользоваться духами. Я уже принюхался, а вот окружающие не замечают исходящего от меня амбре только потому, что мы находимся на открытом воздухе. Так что, поймав извозчика, я направился домой.
Так, мне это уже начинает надоедать. Словно дежавю какое-то. Опять никто не встречает начальство, да и дом выглядит как-то безрадостно. При наличии домового такие неуловимые особенности экстерьера говорят о многом.
В общем, в собственный дом я входил с некой опаской, нащупав в кармане двуствольник. Надеюсь, подобное возвращение домой не войдет в привычку. Первое, что я увидел, войдя в столовую, – это совершенно незнакомый и очень колоритный персонаж.
Казалось, непрошеный гость шагнул прямо с картины Репина. Прямо на моем месте во главе стола сидел самый настоящий запорожский казак. Причем, что называется, хрестоматийный – от оселедца на голове до жупана с шароварами. Ну и без изогнутой сабли-карабелы не обошлось. А вот из-за широкого шелкового кушака вместо пистолей выглядывали рукояти револьверов.
Ну что же. Кажется, я понимаю, почему спрятались не только Василич с Чижом, но и Евсей, по чью душу явился характерник. Да и домовой решился только на создание мрачной атмосферы. С этими запорожскими ведьмаками шутки плохи как для существ из плоти, так и для свободных энергентов.
Я с минуту смотрел в серые глаза казака, который ухмылялся в седые, висящие чуть ли не до стола усы, а затем подошел ближе.
Под его оценивающим взглядом я чувствовал себя неуютно. Даже порадовался, что успел обзавестись свежим шрамом, который делал мое юношеское лицо более брутальным.
– Чиж, почему гость сидит за пустым столом? – крикнул я в пространство и тут же услышал над потолком дробный топот мальчишеских ног. Парень скатился по лестнице и юркнул к печи.
Я же остановился рядом с гостем и постарался скопировать его ухмылку.
– Пересядь-ка, гость дорогой, не по чину место занял.
Улыбка казака стала шире и теперь напоминала оскал, но он все же пересел на лавку справа от почетного места, которое я тут же занял. Ситуация аховая, но марку держать просто необходимо. Одно хорошо: предупрежден – значит, вооружен. Еще когда Евсей впервые сказал, что казачий круг может приговорить его и вершить волю донцов явится запорожский характерник, я поинтересовался, что об этом всем говорится в законах империи.
Когда-то мой земляк, уходивший на дембель, по доброте душевной поделился с салагой солдатской премудростью – если знаешь устав, то можешь позволить себе очень многое. Служба показала всю правоту его слов. Порой удавалось доводить командиров до белого каления, тыкая их в статьи устава. Особенно это работало против молодых лейтенантов, решивших, что для солдат они теперь и цари, и боги. Конечно, это была игра на грани фола, и огребать приходилось неслабо, но оно того стоило – у выдрессированного в военном училище офицера нарушение устава вызывает дискомфорт на грани подсознания.
Характерник – это, конечно, не армейский сапог, но чтить писаные и неписаные правила он обязан. Уже одно то, что сидит за столом и ждет меня, а не пластает оборотня на тонкие ломти, говорит в пользу этой версии.
Пока благодаря своей репутации и неожиданности появления запорожец отыграл несколько очков. К тому же созданная домовым мрачная атмосфера поддерживала имидж моего оппонента.
– Кузьмич, – тихо сказал я, покосившись в сторону печи, – хватит нагонять жуть. Мы, чай, не в склепе сидим.
В физическом плане ничего особо не изменилось, разве что сквозь окна в комнату начало поступать немного больше света, но общая атмосфера стала намного легче.
Ухмылка казака стала чуть менее кривой, и он уважительно поднял бровь.
Очко отыграли, но до победы далеко.
Чиж оперативно накрыл на стол, но скудность трапезы вызвала у меня кислую мину.
– Сбегаю к бабе Марфе, – тихо шепнул он и выскочил через дверь.
Я взял со стола квадратный штоф и разлил водку по граненым рюмкам.
– За встречу.
Водка ушла внутрь легко, как песня над гладью реки.
Характерник хмыкнул и, огладив усы, принял свою порцию. Затем мы на пару захрустели огурцами.
– Отдай перевертня, – дожевав огурец, перешел казак с места в карьер.
– С какого лиха? – спросил я, изобразив удивление. – Самому нужен.
– Он должен повиниться перед кругом, – заявил казак с жутким украинским произношением, но слова из родного языка характерник вставлял редко.
– Сейчас он никому ничего не должен, кроме царя. Ну и мне немножко.
Знание того, что еще по договору с Андреем Великим царская служба на время выводила казака из-под юрисдикции казачьего круга, очень помогало мне в данной непростой ситуации.
– Прогони его. – Лицо характерника растеряло едва проступившее благодушие, и в голосе зазвенела сталь.
– Никого я увольнять не буду, и ты мне приказать не можешь. Есть, конечно, другой вариант. Ты убиваешь чиновника по особым поручениям генерал-губернатора Западной Сибири, и Евсей теряет службу. После этого забираешь его и режешь прямо на глазах донских старшин. А затем весело бегаешь по степям от хлопцев из седьмого отдела жандармерии. Сам знаешь, стаей они загрызут даже такого матерого зверя, как ты.
Характерник погладил большим пальцем глубокий шрам на шее и качнул головой.
– Смерти не боится только дурень, – сделал совсем не тонкий намек характерник.
– Или тот, кто знает, что ее не нужно бояться.
Я посмотрел в глаза запорожца и постарался, чтобы мой взгляд был максимально жестким.
Не знаю, что он там разглядел, но лицо казака изменилось. С него сползли насмешка и легкое пренебрежение. Вряд ли он меня сильно зауважал, но смотрел уже не как на зарвавшегося юнца, а как на ровню.
Неужели характерник разглядел через глаза юноши старую душу, оккупировавшую это тело?
– Я скажу братьям, что нет больше вольного казака Евсея, а есть боевой холоп царского боярина.
Возражать против боярина я не стал, потому что это лишь слово, сказанное в пустоту, а вот «холоп» кое-кому не понравился. Характерник перенаправил взгляд в сторону дверей. Там стоял Евсей в полном боевом снаряжении, обхватив гарду шашки побелевшими пальцами.
Запорожец ни на сантиметр не изменил своей мирной позы, лишь его взгляд стал таким же, каким он смотрел на меня еще пару минут назад. Разве что насмешки в его ухмылке было больше.
Ох, что сейчас будет! Если Евсей сойдет с нарезки, мне бы успеть забиться куда-то в щель. Надеюсь, мои мысли не проявились на лице, потому что это пойдет вразрез с высказанными раньше философскими тезисами. Умирать мне очень не хотелось.
Битву взглядов ожидаемо выиграл характерник. Боевой ведьмак гарантированно ушатает равного по опыту оборотня, и Евсей это знал. И он выбрал между смертью и подневольной жизнью.
– Ну, раз с делами закончили, предлагаю выпить по второй, – старясь сделать вид, что ничего эдакого не происходит, предложил я.
– Чего же не выпить такой славной горилки, – огладил усы казак, наблюдая за процессом налива.
Евсей куда-то исчез, зато появился Чиж с тяжелой корзиной, от которой одурительно пахло пирогами.
Выпив водки, характерник одобрительно крякнул и с отеческой улыбкой взъерошил вихры парня. Перекладывавший на стол пироги Чиж от такой похвалы испуганно присел.
– Добрый растет казак.
Похвала не так уж сильно успокоила Чижа, и, едва закончив с делом, он тут же упорхнул по лестнице на второй этаж. Наверняка убежал под крылышко Василича. Странно, что старый солдат не из робкого десятка на глаза гостю так и не показывается. Похоже, суеверного страха перед характерниками лишен только я, да и то лишь по неведению и благодаря воспитанию в другом мире.
Как ни странно, характерник Степан по прозвищу Казанок оказался довольно обаятельным человеком, особенно когда перестал нагонять ведьмачью жуть. Поговорили о погоде, затем поспорили о том, что лучше – пироги или вареники. По причине отсутствия на столе одного из соперников пальма первенства была отдана пирогам с зайчатиной от шеф-повара бабы Марфы. Затем я осторожно перевел тему на ведьмачьи клинки: очень уж скучал по утерянному подарку Эммы. Характерник тут же ощетинился, но у меня имелся прибереженный козырь – я дал ему полистать «Бестиарий» и рассказал о светошумовых гранатах с серебряной пылью, чем вызвал еще более уважительный взгляд.
Сошлись на том, что он попытается договориться с мастером для меня, но за оружием придется ехать самостоятельно, прихватив с собой солидную сумму. Еще поговорили об артефактах, но, как и ожидалось, не будучи ни ведуном, ни ведьмаком, мне с ними не справиться. Правда, характерник посоветовал сделать пару полезных татуировок и даже предложил нужного мастера.
В общем, расстались мы если не друзьями, то вполне хорошими знакомцами.
Как только запорожец покинул дом, в столовую заявился Евсей, и смотрел он на меня не менее злобно, чем на ушедшего гостя.
– Я не стану рабом, – прорычал оборотень и даже немного трансформировал лицо.
Он что, меня пугать вздумал?
– А никто не предлагает. Быть или не быть вольным казаком – решать можешь только ты сам. Ну а если для тебя так важно, что думают выжившие из ума старики и кумушки в родной станице, можешь догнать Степана, он еще не так далеко ушел.
Мои слова были революционными для сословного общества, в котором община была важнейшим элементом, но именно это нужно было услышать Евсею. Не то чтобы он сразу все осознал и принял, но больше не ярился и ушел к своему Орлику в задумчивом состоянии.
Ладно, пусть думает, а я пошел смывать с себя запах Глашеньки и, если честно, выступивший от страха пот. Характерник был прав – не боятся только идиоты.
Переодевшись в чистый костюм, я позвал Чижа и выдал ему пять рублей – на извозчика, на чистку костюма в центральном ателье, а также на экспресс-курсы по этой самой чистке. Материал новой одежды требовал особого ухода, так что парню нужно знать, как это делать. Ну и разрешил потратить остаток на мороженое.
Чиж быстро упаковал костюм и вылетел из комнаты, полностью оправдывая свое прозвище.
Хмель от четырех рюмок водки после душа улетучился без следа, так что можно позволить себе посещение серьезных людей. С транспортом опять помог консьерж «Янтаря» и оперативно явившийся на зов шустрый извозчик. Когда мы уже выезжали со двора, позади послышался топот копыт. Я даже не стал поворачиваться, потому что знал, кто именно там топочется: взбодрившийся после лечения Орлик. Похоже, оборотень сделал свой выбор.
Сначала мы навестили городскую полицейскую управу, где Бренников потрошил Кочевряжа. Прихватить его удалось за дачу взятки должностному лицу. Оборотня в погонах тоже повязали, и он отмалчиваться не стал. Как ни странно, в стране, где на лапу берут почти все, власти очень строго наказывают за взятки. Причем прилетает всем участникам процесса. Так что, когда раскрутят омские контакты Кочевряжа, поедет плантатор валить лес, но не так уж далеко – ведь мы уже находимся в Сибири. Впрочем, Сибирь Сибири рознь. И вряд ли он попадет в такое же теплое место, как Стылая Топь.
Закончив дела в управе и поговорив на отвлеченные темы с бывшим начальником, я вынужден был задуматься над неприятной темой – с момента пропажи Когтя прошло двое суток, так что надежда на его самостоятельный исход из Топи окончательно растаяла. Придется что-то делать.
– Знаешь, где трактир «Берлога»? – забравшись в пролетку, спросил я у извозчика.
– Место известное, – ответил приунывший водитель кобылы.
Оно и понятно – в те места законопослушные горожане наведываются редко.
Нежелание терять такого прибыльного клиента оказалось сильнее страха, и мы с ветерком направились в нужную сторону. Евсей тоже слышал название места назначения, но никак не проявил своих эмоций, просто поехал следом за коляской.
Внешне конец под названием Кочки выглядел не так уж мрачно. По улицам ходили бабы с поклажей, бегали детишки, да и мужики не слишком походили на бандитов. Но именно тут проживала большая часть шатунов – конечно, не бандитское логово, но близко к этому. Работа у них рискованная, так что люди они лихие и угрюмые.
Власти на деятельность шатунов и бирюков смотрели сквозь пальцы, потому что многие купцы зарабатывали не на поставках для энергетического завода, а на вот этих добытчиках.
Трактир действительно был похож на берлогу. Казалось, будто какой-то титан мощнейшим ударом по самые окна вбил в землю избу, основательно собранную из потемневших от времени бревен. Так что для того, чтобы войти в здание, нужно было не подниматься на крыльцо, а спускаться вниз.
Извозчик начал проявлять беспокойство, поэтому пришлось его подбодрить:
– Подожди-ка здесь, любезный. Мы ненадолго. Заодно присмотришь за казацким скакуном.
– Но здеся же шатуны…
– А я полицейский видок, так что ничего с тобой не случится, – заверил я нашего водителя с убежденностью, которую не очень-то испытывал.
Извозчик грустно вздохнул, понимая, что выбора у него нет. Евсей спрыгнул с седла и привязал поводья к задку пролетки. Орлик тут же наградил извозчика свирепым взглядом, словно говоря, что это еще неясно, кто за кем будет приглядывать.
Внутри на удивление было довольно опрятно, да и присущих заведениям подобного уровня запахов не улавливалось. Пахло, как и положено, пивом, жареным мясом и свежеиспеченным хлебом. Интерьер действительно чем-то напоминал берлогу из сказки о Маше и медведях. Приземистые, сбитые едва ли не из половинок бревен столы и лавки занимали одну сторону помещения, ту, что ближе к входу. А в глубине виднелось сооружение, достойное звания небольшого форта: монументальная барная стойка, за которой возвышался не менее монументальный человек.
Это был старшина артели шатунов по прозвищу Берендей, он же Касатонов Мечислав Дмитриевич. Информацию о нем до меня довели как Коготь, так и Дмитрий Иванович. Еще кое-что поведал местный околоточный, но пользы от его рассказов было немного – мужик от тяжкой работы практически спился и числился в списках на вылет из полиции. О чем я ему по секрету рассказал и посоветовал подумать о будущем. Совет, в общем-то, пустой – алкоголики обычно других не слушают, но мало ли, вдруг произойдет чудо.
В зале трактира царил перманентный сумрак. Попытки солнечного света проникнуть в небольшие окна под потолком были успешными лишь частично. На столах виднелись потушенные сейчас огарки свечей. Да еще керосиновая лампа на стойке вносила посильную лепту в освещение зала. По причине ранней поры в трактире находились лишь два человека, явно опохмелявшихся после вчерашнего. Скорее всего, вечер у них закончился всего пару часов назад. Именно эти живые детали интерьера добавляли в атмосферу заведения нотку перегара, но воздух особо не портили.
Не задерживаясь, мы подошли к стойке. Барных стульев здесь не полагалось, так что я просто облокотился на стойку и посмотрел в глаза мужику, возвышавшемуся надо мной как минимум на пару голов. Присевший на лавку ближайшего стола Евсей ростом Берендею не уступал, но вот в плечах наверняка будет поу́же. Выглядел шатун внушительно – взъерошенная шевелюра вполне гармонировала с длинной бородой. Все это было вороной масти, с легким вкраплением седины. Черты лица были словно вырублены из дерева твердых пород.
– Здравствуй, Берендей.
– И вам поздорову, вашбродь.
– Знаешь, кто я?
Ну, прямо разговор братков из девяностых, только без фени – у шатунов она не в чести.
– Знаю. На город только один видок, да и в наших огородах вы успели покопаться, а кое-кому и шерсть подпалить да шкуру попортить. Токмо мы не в претензии – за дело шатуны пострадали. Да и ваш цепной волчок всем известен.
Я покосился на Евсея и с удовольствием увидел, что тот только беззлобно оскалился на подобную характеристику. Значит, у нас точно все по-старому, и это не может не радовать.
– Ну, тогда сам понимаешь, что ссориться с нами не нужно, особенно по пустякам. Если на то есть нужда, позаботься, чтобы извозчика и коня казацкого, что снаружи остались, никто не обидел.
Берендей криво улыбнулся и стукнул кулаком по стенке за своей спиной. Затем что-то прогудел появившемуся из кухни мальцу. Парнишка тут же шустро пробежался по залу и выскочил наружу.
Похоже, моя предусмотрительность была не напрасной.
– С чем пожаловали, вашбродь? – с показной угодливостью поинтересовался Берендей. – Может, пивка отведаете?
– Почему же не отведать, пиво я люблю.
От удивления шатун даже крякнул, явно не ожидая такого ответа, но быстро оправился и повернулся к бочке, занимавшей всю левую сторону стенки за стойкой.
Через десяток секунд передо мной стояла кружка с пенной шапкой.
А неплохое пивко попивают шатуны.
Повернувшись к Евсею, я показал ему кружку и увидел в ответ согласный кивок. Берендей крякнул еще раз: похоже, у него сегодня день когнитивного диссонанса. Опять ничего не сказав, шатун налил еще одну кружку и опять стукнул в стенку за собой. Теперь наружу выскочила девчушка чуть постарше давешнего пацана. Она и отнесла Евсею пиво. Затем поднесла нам обоим по тарелке с копченой рыбой.
Рыба тоже оказалась выше всяких похвал, но вряд ли я стану завсегдатаем этого заведения.
О, кажется, мне удалось выбить шатуна из равновесия.
– Так с чем пожаловали, ваше благородие?
– Помощь нужна.
Теперь шатун не крякнул, но это не значит, что не удивился.
– Мы-то вам чем помочь сможем? – удивленно развел он руками. – Коготь передал, чтобы мы с пыльцой не баловали. Кто-то послушал, а такие, как Кочевряж, взбрыкнули. Но то вы и сами ведаете.
– Вот с Когтем мне и нужна помощь. Пропал он.
– То не мы, – тут же тряхнул бородой шатун.
– Знаю: Владыка Топи постарался.
За спиной подавился пивом Евсей, которому я о своих приключениях на болоте так и не рассказал, а Берендей теперь уже не крякнул, а охнул:
– Откуда знаете, что это Владыка?
– Коготь успел крикнуть. Мы там лешака развеяли, вот Владыка и рассердился. Я сбежал, а Когтя вот уже второй день не видать. Хотя должен был вывернуться, ведь гналось это нечто именно за мной.
– Сбежали от Владыки? Как? – Карие глаза шатуна смотрели на меня с явным недоверием. Будто на сказителя, поведавшего публике красивую, но явно нереальную историю.
– Ногами. Бегаю я быстро, но не об этом речь. Мне нужно узнать, что случилось с Когтем. В общем, передай всем вашим, что за достоверные сведения о его судьбе даю двести рублей.
Берендей удивленно поднял кустистые брови. Сумма для местных была серьезной.
– И еще. Ты знаешь, куда уехала его семья?
– Моя женка знает. Могу поспрошать.
– Не нужно, – отрицательно качнул я головой и полез в карман пиджака за портмоне. – Передашь ей деньги и мои слова. Если ей или детям понадобится помощь, может обращаться ко мне лично.
На барную стойку легли восемь банкнот по двадцать пять рублей.
Шатун на это никак не отреагировал – видно, устал удивляться. За сохранность денег я не беспокоился, потому что артельному старшине репутация наверняка дороже двухсот рублей.
– А ежели он окажется жив и здоров под боком у женки?
– Значит, часть помощи отменяется, а деньги пусть будут платой за риск и пережитый страх.
Не так уж важно, что Коготь бросил меня на болотах, – это нормальная реакция на такую ситуацию, и в верности до гроба он мне не клялся. Важнее то, что вся эта ситуация возникла из-за моей дурости. Не сумел вовремя совладать с реакциями молодого тела, вот и потянуло на приключения. Деньги, конечно, не снимали с меня вины в случае смерти шатуна, но хоть что-то…
– Теперь о наших делах.
– А у нас есть дела, вашбродь? – с вызовом прогудел здоровяк.
– Мы живем в одном городе, и то, что здесь происходит, касается всех.
– Мы слышали слова о дурман-траве, – начал уходить в отказ старшина.
– Но не до всех они дошли. Будут еще такие, как Кочевряж. Объясни им, что добывать железы болотного бобра безопаснее, чем собирать пыльцу. Буду отлавливать и топить в болоте.
– Вы бы не перегибали, барин, тут у нас другой закон почитают. Закон Топи, – все же показал гонор шатун.
Ну вот, а я все ждал, когда он перестанет разыгрывать из себя законопослушного дурачка. В его власти было сделать так, что мы с Евсеем просто исчезнем, а заодно и бедолага-извозчик. Конечно, с оборотнем им придется нелегко, но те, кто ходит на измененных Стылой Топью тварей, справятся и с ним. Так что я продолжил не угрозами, а пояснениями своей позиции:
– Ты же умный мужик, Мечислав Дмитриевич, подумай сам. Через пару лет эту дрянь начнут нюхать ваши дети. Ты помнишь, что случилось с Когтем? Хочешь увидеть на старости лет, как твой сын зарежет свою молодую жену и ребенка в колыбельке?
От нарисованной мною картинки Берендея передернуло. Он попытался возразить, но без особой уверенности в голосе:
– Мой сын не такой дурак.
– Мой друг был умнее тебя, меня и почти всех в этом городе. А еще он был добрым и честным. Был, пока не подсел на дурь. Еще повезло, что он просто вышел в окно на четвертом этаже и никого не убил. – Воспоминания о друге студенческой поры Сереге загнали меня в очень нехорошее настроение, так что дальнейшие слова вышли рыком. – Я буду рвать любого, от кого даже будет просто вонять этой дрянью.
Шатун пристально посмотрел мне в глаза и не увидел в них фальши.
– Я буду думать.
– Думай, Берендей, очень крепко думай.
Бросив на стол рубль в качестве оплаты за пиво и закуску, я пошел к выходу, чувствуя, как позади почти бесшумно двигается оборотень.
Интересно, был бы я таким наглым и смелым без поддержки казака?
На улицу мы вышли в задумчиво-мрачном настроении. Заулыбавшийся извозчик увидел наши физиономии и мгновенно скис.
– Домой.
Эту команду он понял без слов, и мы покатили в нужном направлении.
Пока ехали, дурные мысли начали выветриваться из головы, и хорошее настроение частично вернулось. А еще через полчаса к этому эмоциональному букету добавилось удивление – дома меня ждало приглашение на бал в городской ратуше, который был посвящен тезоименитству государя императора. До бала оставалось три дня, а пригласительные билеты обычно рассылались за пару недель. Похоже, это последствия разговора с Лехой.
Приятно, конечно. Не то чтобы я так стремился в светскую тусовку Топинска, но запретный плод, как известно, сладок. Вот бы еще знать, чем этот бал закончится.
Назад: Глава 7
Дальше: Глава 9
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий