Спаси меня

Книга: Спаси меня
Назад: 6
Дальше: 8

7

Любовь подобна температуре, она поднимается и спадает, независимо от нашего желания.
Стендаль
Ни слова не было сказано, пока они спускались вниз. Они пережили несколько приятных минут, но теперь очарование вечера было разрушено. Настало время вернуться на твердую землю, вспомнить, что у каждого есть своя жизнь.
— Я провожу вас? — предложил он, когда они вышли на улицу. Ледяной ветер обжигал лицо.
— Нет, спасибо, — холодно ответила она.
— В каком отеле вы остановились?
— Вас это не касается.
— Оставьте мне ваш номер телефона, вдруг…
— Вдруг что? — оборвала она его, остановившись и уперев руки в бока. Изо рта у нее вырывался пар от дыхания.
— Нет, ничего. Вы правы.
Он грустно смотрел на нее. Теперь, когда она сердилась, то казалась ему еще красивее. Он уже жалел, что солгал. Но это было единственное, что он придумал, чтобы защитить себя и быть максимально честным с ней.
— Тогда пока! — сказала она, собираясь уходить. — Привет жене!
— Подождите! — Он попытался удержать ее.
— Не стоит! Женатые мужчины — не мой жанр.
— Я прекрасно вас понимаю.
— Ничего вы не понимаете. Вы… Все вы одинаковые!
— Как вы можете так говорить? Вы же ничего не знаете о моей жизни.
— Не знаю и знать не хочу!
— Отлично. Что ж, спасибо за прекрасный вечер.
— Спасибо, что не задавили меня, — ехидно ответила она. — Вам нужно быть внимательнее за рулем.
«Один — ноль в мою пользу!»
— Благодарю за совет.
— Пока.
— Ага.
Жюльет повернулась к нему спиной и направилась к ближайшей станции метро.
Никаких отношений с женатыми! Это было правило, из которого не существовало никаких исключений. У нее не было денег, детей, настоящей работы, не было мужчины. Но у нее были принципы. И когда становилось совсем плохо, эти принципы помогали держаться.
Сэм вдруг опомнился и бросился за ней. Пробежав несколько метров, он схватил Жюльет за руку. Она обернулась, и он увидел, что по ее замерзшим щекам текут слезы.
— Послушайте, мне жаль, что этот вечер так заканчивается. Вы очень нравитесь мне, вы просто… замечательная. Я должен честно вам сказать, что уже целую вечность мне ни с кем не было так хорошо!
— Полагаю, ваша жена будет счастлива услышать это.
Жюльет была возмущена до глубины души и в то же время удивлена тем, как искренне звучат его слова.
— Нельзя расставаться вот так, — сказал Сэм.
— Оставьте меня в покое! — воскликнула она, вырываясь.
Прохожие оборачивались и неодобрительно смотрели на Сэма. К ним уже направлялся полицейский, чтобы пресечь нарушение общественного порядка.
— Все хорошо! Не лезьте не в свое дело! — крикнул Сэм, возвращаясь к своей машине.
Служащий протянул ему ключи от его джипа. Полицейский приказал отъехать от отеля, чтобы не мешать движению. Сэм смотрел вслед Жюльет, которая шла к метро.
— Жюльет! — крикнул он, но она не обернулась. «Не дай ей уйти! Придумай что-нибудь, как в кино…
Что сделал бы Гэри Грант, чтобы удержать Грейс Келли? Что сделал бы Джордж Клуни для Джулии Робертс?»
Сэм ничего об этом не знал.
Он сунул двадцать долларов на чай служащему стоянки и совершил рискованный маневр, чтобы выехать на улицу в нужном направлении. Обогнав несколько машин, он теперь ехал рядом с Жюльет. Опустив окно, он сказал:
— Послушайте, единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что мы не знаем, что будет завтра…
Она, казалось, не слышала его, но он продолжал:
— Важно только то, что происходит сейчас. Здесь и сейчас.
Порыв ветра со снегом унес его слова. Жюльет замедлила шаг и посмотрела на него все еще оскорбленно, но в то же время с интересом.
— И что вы можете предложить мне здесь и сейчас?
— Один день и одну ночь. Но только два условия: продолжения не будет и никаких вопросов о моей жене. В эти выходные ее нет на Манхэттене.
— Убирайтесь к черту!
Это было обидно. Он не стал дальше настаивать и скрылся в ночи.
Жюльет смотрела ему вслед. Она вдруг подумала, что даже не знает, где он живет.
* * *
Сэм все испортил. Он чувствовал себя ничтожеством. Снегопад продолжался, но он не стал закрывать окно, надеясь — правда, не слишком, — что ветер, хлеставший в лицо, поможет ему забыть Жюльет. По дороге домой он больше ни о чем не думал, сосредоточившись на том, чтобы ехать как можно аккуратнее. Как она и советовала.
На углу Сорок пятой улицы у «Олл-Стар-кафе» Жюльет взмахнула рукой, чтобы остановить такси.
— В больницу Святого Матфея, пожалуйста, — сказала она, садясь на продавленное сиденье.
— Гиде эта? — спросил водитель, смуглый юноша в чалме.
— Поехали, я покажу дорогу, — ответила Жюльет, нисколько не смутившись, что за рулем человек, который только вчера приехал в Нью-Йорк и знает город не лучше туриста.
* * *
Приехав в Гринвич-Виллидж, Сэм нашел чудом оставшееся свободным место для машины всего в двухстах метрах от дома. Он жил в двухэтажном кирпичном доме, сразу за Вашингтон-сквер, на мощеной улочке, вдоль которой стояли бывшие конюшни. Их давно перестроили в небольшие коричневые домики с каменными крылечками и симпатичными квартирами, которые очень нравились ньюйоркцам.
Дом, который снимал Сэм, принадлежал владельцу известной картинной галереи на Мерсер-стрит. Три года назад Сэм вылечил его сына, и в благодарность домовладелец сдал ему дом по очень низкой цене. Это жилье все равно казалось Сэму слишком шикарным, но он согласился снять его, чтобы Федерика могла устроить наверху мастерскую.
Он открыл дверь в холодный, унылый дом. Внезапно он словно увидел вспышку, и сияющее лицо молодой француженки на мгновение осветило темный лабиринт его мыслей.

 

— Подождите меня, я скоро.
Такси остановилось у главного входа в больницу. Жюльет решительно направилась к стеклянным дверям. Такая ли уж из нее хорошая актриса? Вот сейчас это и выяснится. Если хорошая, то она добудет адрес Сэма Гэллоуэя. Мерил Стрип в расцвете славы сумела бы это сделать. Разумеется, она не Мерил Стрип, но, кажется, немного влюблена, и это обязательно поможет.
Жюльет посмотрела на часы, перевела дыхание и ворвалась в холл больницы, как выпущенное из пушки ядро. Направляясь к регистрационной стойке, она высоко подняла подбородок, выпрямила спину и отбросила волосы назад. В одно мгновение она напустила на себя чопорный и высокомерный вид. Над выражением лица, с которым она приближалась к дежурной, обычно работают с рождения. В противном случае оно удается только очень хорошим актрисам.
— Здравствуйте. Я хотела бы видеть Сэма Гэллоуэя, — сказала она подчеркнуто вежливым, но в то же время холодным тоном.
Дежурная взглянула на расписание и сказала то, что и так прекрасно знала:
— К сожалению, доктор Гэллоуэй ушел три часа назад.
— Это крайне досадно, — недовольно произнесла Жюльет. — У нас была назначена встреча.
Она достала мобильный телефон и сделала вид, что набирает номер.
— Его мобильный отключен! — воскликнула она. Порывшись в сумке, она вытащила пачку каких-то бумаг (это были театральные программки) и стала ими размахивать под носом у дежурной так, чтобы она не могла их рассмотреть.
— Эти контракты не будут подписаны вовремя! — в отчаянии воскликнула она, стараясь, чтобы в ее голосе прозвучала настоящая паника.
— С этим нельзя подождать?
— Нет! Это срочно! Завтра утром их уже нужно отдать.
— Это так важно?
— Вы даже не представляете насколько!..
Дежурная нахмурилась, теперь она выглядела озабоченной и в то же время заинтересованной. Жюльет поняла — она почти у цели. Она подошла еще ближе и доверительно сказала:
— Разрешите представиться: Жюльет Бомон, адвокат…

 

Сэм развел огонь в камине. В Нью-Йорке часто шел снег, но метель все усиливалась, ветер не унимался, и казалось, что температура на улице ниже, чем на самом деле. В доме становилось теплее. Сэм снял пальто и шарф, взъерошил волосы.
Гостиная была самой уютной комнатой в доме — может быть, потому, что тут было большое окно-эркер, выходившее прямо на улицу. Комната была обставлена самой разной мебелью, но выглядело это очень мило. В углу старый проигрыватель соседствовал с роялем 1930-х годов, приобретенным на церковной распродаже. У рояля стоял старый кожаный диван.
Одна деталь могла вызвать недоумение случайного гостя — на стенах висели пустые рамы. Сэм убрал все фотографии и картины Федерики. Остались только рамы, и это выглядело странно и загадочно. Сэм пробежался пальцами по корешкам виниловых пластинок, купленных за бесценок на распродажах: Билл Эванс, Дюк Эллингтон, Оскар Петерсон… Голос Жюльет все еще звучал у него в ушах, и он выбрал нежную композицию «You Are So Beautiful to Me» в исполнении раннего Джо Кокера.
Сэм поставил пластинку на проигрыватель, рухнул на диван и закрыл глаза. Он так устал, что не сможет сейчас заснуть. В последнее время ему настолько редко удавалось поспать, что он даже не пытался лечь в постель, на свежие прохладные простыни. Просто устраивался на диване — или на кровати в комнате отдыха, если дежурил в больнице, — и несколько часов, остававшихся до рассвета, дрейфовал где-то между сном и явью. Новый день начинался, а ему так и не удалось как следует отдохнуть.
Обрывки воспоминаний о прошедшем вечере кружили в его сознании в такт музыке, но усталость мешала думать. Гордиться ли собой за то, что он поступил разумно? Или, наоборот, проклинать себя за то, что все испортил? Задавая себе эти вопросы, Сэм вспоминал об отце Хатуэе, священнике, которого он знал в детстве, в Бед-Стае. Отец Хатуэй удержал Сэма и нескольких его приятелей от глупостей, которые они едва не совершили. Помешал им стать настоящими преступниками. Прекрасно зная человеческую природу, он говорил: «Человек не может устоять перед искушением, поэтому он должен его избегать».
Внезапно Джо Кокер поперхнулся, словно весь дом, а вместе с ним и проигрыватель слегка тряхнуло. Сэм открыл глаза. Вокруг было темно.
Сэм подошел к щитку с пробками, но остановился, подумав, что, возможно, авария случилась на электростанции. Он отодвинул занавеску и выглянул в окно. Манхэттен был освещен только фарами проезжавших автомобилей и сверкающим снегом.
Сэм зажег свечи, подкинул полено в камин. Потом стал чистить стеклянную крышу эркера, чтобы она не проломилась под тяжестью снега, облитого ледяной глазурью. Вдруг яркий луч света скользнул по потолку гостиной. Сэм выглянул в окно. Снег на улице сверкал еще ярче, чем пять минут назад. В начале переулка Вашингтон-мьюус стояло такси, из которого только что вышел пассажир.
Это была женщина.
Она неуверенно шла вперед, оставляя глубокие следы, которые тут же заносило снегом.

 

Жюльет дрожала от холода и страха. Ее сердце отчаянно колотилось. Вокруг было темно, номера домов были еле видны. Ей казалось, что она заблудилась, и тогда она положилась на свою интуицию.
В нескольких метрах впереди в одном из домов открылась тяжелая дверь. Мягко ступая по снегу, Сэм шел ей навстречу. В его глазах она снова увидела тот странный огонь, что и при первой встрече. Его разноцветные глаза с золотыми искрами сияли в ночи, как два изумруда.
Словно опьянев от встречи с неведомым, Жюльет полностью отдалась настоящему. Она знала, что несколько следующих секунд будут самыми прекрасными из всего, что с ними произойдет, — несколько секунд перед первым поцелуем.
* * *
Сначала губы ищут друг друга, встречаются, едва касаясь. Потом смешиваются два дыхания. Смешиваются между собой и с зимним морозным воздухом. Поцелуй, такой нежный вначале, становится похож на хищный укус. Поцелуй, в котором каждый постигает самые потаенные глубины другого.
Жюльет больше не сдерживалась. Она всем телом прижалась к Сэму. И тут же почувствовала неистовое, разрушительное влечение, восхищение и страх. Сильный ожог, восхитительная боль…
Сэм увлек ее в дом и, не выпуская из объятий, закрыл дверь. Он снял с нее пальто, бросил на пол. Она расстегнула его рубашку и отшвырнула так, что та повисла на светильнике в изголовье кровати. У нее немного дрожали руки.
Он сорвал с нее пиджак. Так поспешно, что пуговица отлетела и покатилась по полу.
«Тем хуже для костюма Коллин».
Она заметила у него на плече шрам, похожий на звезду.
Он поцеловал ее в шею, она откинула голову назад. Она укусила его губы, а потом нежно поцеловала.
Она подняла руки, чтобы ему легче было стащить с нее водолазку.
Он расстегнул ее юбку, и та соскользнула вниз. Жюльет прижалась к нему.
В комнате царил полумрак. Сэм в два счета сбросил на пол все с заваленного книгами письменного стола. Жюльет села на освободившееся место, и он снял с нее туфли и чулки. Он медленно провел указательным пальцем по ее губам и дальше, вниз, пока она расстегивала его джинсы.
Ее щеки пылали, словно по венам текла обновленная кровь. Она наклонилась к нему и коснулась губами бархата его кожи. От него пахло корицей.
Не отводя глаз от его лица, она взяла его руки и прижала к своей груди. Его пальцы, а потом и язык ласкали ее соски, скользили вниз по животу. Он чувствовал легкий аромат лаванды, исходивший от ее кожи. Она по-прежнему не отводила взгляда. Он обнял ее, она обхватила его ногами. Он снова и снова целовал ее. Он был удивительно нежен, словно боялся что-нибудь сломать.
Для него все было не так, как всегда. Пока длилось их объятие, его чувства, ощущения стали шире, глубже, полнее. Он слышал, как его сердце колотится в груди, слышал свое дыхание. Чувствовал, что пропал, что больше не властен над собой, словно в его тело вселился другой человек. И в то же время он стал настолько самим собой, как давно уже не был.
А потом не было ни его, ни ее, ни севера, ни юга. Лишь сплав, вечное объятие двух сосланных на необитаемый остров. Пожар, в котором горели два одиночества, два уцепившихся друг за друга человека. На другой планете, под другим небом, в маленьком заснеженном домике на Манхэттене.
* * *
Вытянувшись на кровати, Сэм положил голову на живот Жюльет. Она гладила его по волосам. Ей было хорошо. Тело казалось совсем новым.
Они чувствовали некоторую неловкость и почти не разговаривали. Жюльет, опять не признавшись в том, что она не адвокат, в двух словах объяснила Сэму, как нашла его. Он сказал, что счастлив, что она пришла. Они не знали, о чем еще говорить. Поцелуи заменили слова, и это было очень хорошо.
Позже Жюльет с любопытством рассматривала книжные полки, заметила пустые рамы, но уговор есть уговор, и она не стала спрашивать Сэма о его жене.
В два часа ночи они поняли, что хотят есть. В холодильнике было пусто, и Жюльет, набросив пальто, совершила героическую вылазку в маленький круглосуточный магазин на Вашингтон-сквер. Через несколько минут она вернулась с покупками — бейглы, мягкий сыр, грейпфрутовый сок и конфеты.
Она завернулась в одеяло, села рядом с Сэмом и прижалась к нему. Они веселились, как дети, жаря в камине зефир. Потом Жюльет открыла пакет сока, сделала глоток и, наклонившись к Сэму, напоила его изо рта.
Они заснули рядом, слушая ветер, который всю ночь бушевал снаружи. Откуда-то издалека доносились едва различимые, но такие знакомые звуки: гул машин, вой сирен. Иногда казалось, что они в осажденном городе.
* * *
В четыре часа утра Сэм внезапно проснулся. Дали электричество, на кухне тихо забормотал телевизор. Передавали новости. Сэм встал и, перед тем как выключить его, машинально переключил несколько каналов. Этого было достаточно, чтобы вернуться в реальность. Снаружи продолжалась настоящая жизнь, сообщения о новых жертвах человеческого безумия не давали погрузиться в розовые сны.
Где-то на Среднем Востоке взорвался автобус, двадцать погибших. Чудовищный пожар в южноамериканской тюрьме. Администрация забыла открыть часть камер, в результате сто тридцать обгоревших трупов. Японский кутюрье представляет новую коллекцию одежды для собак, в которой главное место занимает парик для пуделя из меха с бриллиантами. Всего за сорок пять тысяч долларов. Научный канал: ученые спорят о причинах потепления, а лед на полюсах продолжает таять. Огромный айсберг размером с Нью-Джерси откололся от Антарктиды и отправился в одиночное плавание.
Загипнотизированный и напуганный беспорядком, царившим на планете, Сэм долго стоял перед телевизором, бесконечно жалея мир, отделенный от него экраном.
К счастью, электричество снова отключили, и мучение прекратилось. Сэм вернулся в гостиную и лег рядом со своим спящим ангелом.
Назад: 6
Дальше: 8
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий