Спаси меня

Книга: Спаси меня
Назад: 17
Дальше: 19

18

Когда мы начинали, жизнь без наркотиков казалась невозможной, но в то же время это было ужасное рабство.
Но я все равно рада, что снова принимаю наркотики.
Я счастлива! Счастлива!
Лучше всего было вчера вечером.
С каждым разом все лучше и лучше.
Синяя трава.
Дневник пятнадцатилетней наркоманки
Юг Бронкса, квартал Хайд Пирс

 

Пятнадцатилетняя Джоди Костелло проснулась в насквозь мокрых простынях. Ее знобило, тело сотрясала крупная дрожь. Джоди с трудом поднялась и поплелась к окну.
«Что я делаю в этой дыре?»
В любом путеводителе по Нью-Йорку сказано, что этот район лучше обходить стороной. Хайд Пирс расположен всего в нескольких километрах от великолепного Манхэттена, но это не мешает ему быть совершенно бандитским кварталом. Несколько многоквартирных домов, покрытых граффити, никаких магазинов, а вокруг пустыри, усеянные обгорелыми остовами машин, которые никто и не думает отсюда убирать.
У Джоди была ломка. Все болело. Ноги сводило судорогами, суставы трещали. Казалось, что кости крошатся на множество маленьких кусочков.
«Черт, черт, я должна достать дозу!»
Сердце билось все сильнее, грудь вздымалась. Джоди потела, ее бросало то в жар, то в холод. Живот крутило, почки болели так, словно их проткнули железной спицей.
«О черт!»
Джоди задрала ночную рубашку и метнулась к унитазу. В щербатом зеркале на двери туалета отражалось то, чего она предпочла бы не видеть. Когда Джоди была маленькой, ей часто говорили, что она очень хорошенькая. У нее были красивые золотые локоны и зеленые глаза. Но она знала, что теперь она стала совсем другой.
«Ты просто тряпка, ничтожество, сожранное наркотиками».
На ее истощенное тело было страшно смотреть. Спутанные, обесцвеченные перекисью волосы с синими и красными прядями свисали на лицо. Черные круги под глазами были похожи на потеки туши. Она высвободила волосы, застрявшие в серьге, которая украшала проколотый нос. Еще одна серьга была в пупке, и там, похоже, начиналось нагноение.
«Ай!»
У нее больше не осталось сил. А ведь раньше она много занималась спортом. Она играла в баскетбол, потому что была высокого роста. Очень высокого. Но чувствовала она себя маленькой и хрупкой, как ребенок. Потому что в ее сердце была огромная незаживающая рана. Когда Джоди было пять лет, не стало ее матери, и эта смерть заставила Джоди узнать, что такое тоска и ужас. И она не выдержала этого испытания. Они с матерью были очень близки. Настолько, насколько могут быть близки мать и дочь, растущая без отца. Но Джоди не искала себе оправданий.
Сразу после того, как ее мать погибла, Джоди отдали в приемную семью, но из этого не вышло ничего хорошего. Все твердили, что она невыносима, и это, скорее всего, было правдой. Больше всего ее беспокоило чувство незащищенности, и она делала все возможное, чтобы заглушить его.
Когда Джоди было десять лет, она начала нюхать растворитель, который нашла в ванной комнате. А потом стала наведываться в домашнюю аптечку за транксеном. Приемная семья отказалась от нее, и ей пришлось вернуться в приют. Она стала воровать по мелочи — шмотки, дешевые украшения, но скоро попалась и провела полгода в закрытом учреждении для малолетних преступников.
Там Джоди узнала, что есть вещи гораздо круче растворителя. И стала употреблять все, что попадалось под руку: экстази, крэк, героин, траву, таблетки… С некоторых пор она жила только ради этого.
Она постоянно гналась за кайфом, чтобы заглушить страх. Когда она впервые попробовала наркотики, это было так потрясающе, что она захотела снова и снова испытать это удивительное чувство. Да, потом начнется ад, но первый раз прекрасен, к чему отрицать?
Короче, наркота стала для Джоди идеальным средством от невыносимых страданий. Она помогала скрывать чувства. Все считали, что Джоди невероятно крута, но это было не так. Ей все время было страшно. Она боялась жизни, каждого следующего дня, вообще всего на свете.
К сожалению, она очень быстро попала в зависимость от наркотиков. Неприглядная правда заключалась в том, что с каждым разом доза становилась все больше. И принимать ее приходилось все чаще.
Прежде чем попасть сюда, Джоди два месяца провела на улице. Она жила тут с девчонкой, с которой познакомилась, когда покупала наркотики. Выйдя из учреждения для малолетних преступников, Джоди в школу даже не заглядывала, хотя раньше училась хорошо. Она была очень развита для своего возраста, и учителя говорили ей, что она умная. Она очень любила читать, но книги не могли спасти ее от страха. Книги не помогали стать по-настоящему сильной. Или она читала не те книги.
Джоди уже давно не доверяла взрослым. Все, что копы и воспитатели говорили ей, сводилось к тому, что она плохо кончит. Спасибо большое, она об этом и сама догадывалась. Джоди прекрасно понимала, что неуклонно движется навстречу смерти. Однажды она даже приняла целую упаковку снотворного, собираясь совершить великий переход. Но таблетки оказались недостаточно сильнодействующими, и она целую неделю провела в полной отключке. Лучше было бы перерезать вены. Не исключено, что когда-нибудь…
А сейчас нужно раздобыть дозу. И это значит, что придется идти к Сирусу.
Джоди встала с унитаза и спустила воду. Живот уже не так болел, но зато теперь ее тошнило и голова кружилась. От нее воняло, но у нее не было сил принять душ. Она натянула замызганные джинсы, свитер и старую куртку военного покроя.
«Сколько у меня денег?»
Джоди вернулась в комнату. Накануне около Парк Слоуп она вырвала сумочку у какой-то японки. «И это даже не настоящая Прада». Она открыла кошелек. В нем оказалось всего двадцать пять жалких долларов.
Этого было мало, но у Сируса наверняка что-нибудь найдется и за эти деньги. И Джоди отправилась на улицу. На город с неба сеял мелкий ледяной дождь. Джоди прикрыла глаза рукой, чтобы хоть как-то защититься от ветра, который нес по улице распоротые пакеты и грязную бумагу из переполненных урн.
Единственным, кто когда-то помог Джоди, был тот коп, Марк Рутелли, бывший приятель ее матери. Однажды он даже пытался ее отмазать, когда она украла у врача бланки рецептов. Дело получило огласку, и Рутелли едва не потерял работу. С тех пор Джоди старалась не попадаться ему на глаза. Она не хотела, чтобы у него были неприятности, и не хотела, чтобы ее сравнивали с матерью.
Джоди направилась к дому, в котором все почтовые ящики были вырваны из стены. Растолкала подростков, толпившихся на лестнице, и наконец оказалась перед нужной дверью. Она долго звонила, но никто не открывал. Она слышала, что в квартире на полную мощность работают радио и телевизор. Тогда она начала стучать кулаком.
— Сирус, открой!
Через несколько минут дверь распахнулась. На пороге стоял толстый чернокожий подросток. Он совсем недавно распрощался с детством, но был уже огромного роста.
— Привет, крошка!
— Дай мне войти.
Он схватил ее за руку и втащил внутрь. Телевизор орал так, что звонка в квартире просто не было слышно. В обшарпанной квартирке царил полумрак, повсюду валялись объедки, воздух был затхлым. Сирус вошел в комнату, которая служила ему гостиной, плюхнулся в старое продавленное кресло и убавил звук навороченной плазменной панели.
Он собирался открыть шторы и окна, чтобы впустить в дом свет и немного проветрить, но Джоди не дала ему этого сделать.
— Что у тебя есть? — спросила она.
— Это зависит от того, сколько ты принесла.
— Двадцать пять.
— Двадцать пять баксов? Ну, ты не Билл Гейтс…
Сирус порылся в кармане, достал полиэтиленовый пакетик и помахал им перед носом у Джоди. Она подошла поближе и презрительно посмотрела на то, что он ей предлагал.
— Что, больше ничего нет?
Сирус широко улыбнулся.
— За это нужно еще немного добавить, — ответил он, расстегивая джинсы.
— И не мечтай.
— Да ладно тебе, иди сюда, крошка…
— Пошел ты! — крикнула Джоди, попятившись. Она еще никогда не занималась сексом за дозу. Это был последний рубеж, который она пока не перешла. Но она знала, что рано или поздно наступит день, когда у нее опять будет ломка и она явится в эту самую квартиру без единого доллара в кармане. И никто не знает, что тогда случится.
Джоди швырнула Сирусу деньги, он бросил ей пакетик, и она поймала его на лету.
— Развлекайся, детка, — сказал он ей и, прибавив звук, начал подпевать рэперу, которого показывали по телевизору. Слова он знал наизусть.
Джоди захлопнула дверь и скатилась вниз по лестнице. Совсем окоченев, она бежала мимо одинаковых высоток. И всю дорогу ее преследовали ужасные мысли. Еще несколько метров, и можно уколоться. На худой конец, можно сделать это прямо во дворе. На стоянке, среди мальчишек, которые катаются на скейтах между мусорными баками. Джоди мечтала только об одном — зарядить дозу, расслабиться, отключиться. Ни о чем не думать. И через некоторое время почувствовать, что страх исчезает. Его просто больше нет.
Она взлетела по лестнице со скоростью света, пинком захлопнула дверь и ворвалась в ванную комнату. Трясущимися руками разорвала упаковку и вытряхнула на ладонь маленький коричневый комок. Тут было мало, чтобы покурить, и Джоди решила уколоться.
Конечно, был некоторый риск — этот придурок Сирус мог натолкать туда чего угодно: тальк, какао, толченые таблетки. А может, и крысиную отраву!
Тем хуже, значит, придется рискнуть. И надеяться, что смерть от передоза настигнет ее не сегодня.
Джоди открыла аптечку, которая висела над раковиной, и вытащила все, что нужно для укола. Она положила коричневый шарик в половинку стеклянной бутылки из-под кока-колы, добавила немного воды и несколько капель лимонного сока. Зажигалкой подогрела дно, профильтровала жидкость через клочок ваты. К счастью, один шприц завалялся у нее с прошлого раза. Очень удачно. Иглой она вытянула всю жидкость из ваты. Нащупала вену на руке. Поднесла к ней иглу. Воткнула и закрыла глаза. Глубоко вдохнула и выпустила содержимое шприца в вену.
Теплая волна прошла по всему телу, снимая напряжение. Джоди легла на пол, уткнувшись головой в ванну. Она почувствовала, что улетает, что вокруг медленно возникает нечто вроде шара. Ей казалось, что она отделяется от своего тела.
Хорошо, что ее мать никогда этого не увидит. Наверное, умирая, она думала, что ее дочь ждет прекрасная жизнь, полная любви и счастья.
«Очень жаль, мама, но я просто грязная наркошка».
В том, что твои родители умерли, есть свои плюсы. Например, ты никогда уже их не разочаруешь.
Джоди вытащила из кошелька единственную фотографию матери, которая у нее осталась. Ей самой тут три или четыре года. Мама держит ее на руках. За спиной у них озеро и горы. Наверное, это Рутелли снимал.
Медленно, круг за кругом, Джоди спускалась в лишенный всяких звуков ад, напевая песенку… Это была ария Гершвина, которую мать пела ей вместо колыбельной: «Someone to Watch over Me».

 

Тучи за окном рассеялись. Солнечные лучи скользили по стенам домов, но Джоди их не видела.
Назад: 17
Дальше: 19
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий