Смех мертвых

Ужас Салема

Когда Карсон впервые услышал шорох в подвале, то приписал его крысам. Позже до него дошли рассказы, которые шепотом пересказывали друг другу суеверные рабочие-поляки с завода на Дерби-Стрит, о первой хозяйке этого старинного дома, Эбигайл Принн. Ныне не осталось в живых никого, кто мог бы помнить эту старую ведьму, но ужасные легенды, расцветающие в «районе ведьм» в Салеме, как сорняки на могилах, содержали жуткие подробности о ней самой и ее жертвах, которые она приносила в жертву ЧЕРВЮ, изображаемому обычно с рогами полумесяцем. Старики все еще бормотали об Эбби Принн и ее хвастовстве, что она является верховной жрицей могучего бога, живущего в глубине гор. На самом деле, это опрометчивое хвастовство старой ведьмы и привело ее к смерти в 1692 году во время печально известной казни на Холме Висельников. Никто не хотел говорить об этом, но иногда какая-нибудь беззубая карга начинала бормотать, будто огонь не мог сжечь Эбби, потому что на ее теле был знак ведьмы, сделавший его неуязвимым.
Эбби Принн и ее ужасная статуя давно исчезли, но было по-прежнему трудно найти желающих арендовать этот ветхий дом с остроконечной крышей, выступающим вторым этажом и странными стеклами во французских окнах. Жуткая слава о нем распространилась по всему Салему. Практически, за последние годы там не происходило ничего, что могло бы дать начало странным рассказам, но те, кто отваживался арендовать этот дом, вскоре поспешно съезжали, давая смутные и неубедительные объяснения о живущих там крысах.
Вот эта самая крыса и привела Карсона в Комнату Ведьмы. Тоненький визг и стук лапок в гнилых стенах не раз тревожили его по ночам всю первую неделю, проведенную в доме. Арендовал он этот дом, чтобы в одиночестве закончить роман, который с нетерпением ждали издатели — очередной из серии женских романов, принесших Карсону определенный успех. Но некоторое время спустя писатель начал строить дикие, фантастические предположения относительно разума крысы, которая однажды вечером выскочила у него прямо из-под ног в темном холле.
Дом был оснащен электричеством, но лампочка в холле висела маленькая, дающая довольно тусклый свет. Крыса черной тенью пронеслась несколько футов и остановилась, видимо, наблюдая за человеком.
В другое время Карсон, вероятно, прогнал бы крысу, затопав и закричав на нее, и вернулся к работе. Но движение на Дерби-Стрит было в тот вечер необычайно шумным, и он никак не мог сосредоточиться на романе. Без всякой причины нервы были натянуты до предела. Так или иначе, но писателю показалось, что крыса, сев вне пределов досягаемости, следит за ним с сардоническим весельем.
Самодовольно улыбаясь, Карсон сделал пару шагов в ее направлении, крыса убежала к двери, ведущей в подвал, которая, к удивлению Карсона, оказалась приоткрытой. Должно быть, он забыл закрыть ее, когда в последний раз был в подвале, хотя вообще-то заботился, чтобы двери были закрытыми, поскольку по старинному дому вовсю гуляли сквозняки. Крыса словно ждала его в дверях.
Раздраженный без всякой причины, Карсон торопливо двинулся к ней, заставив крысу броситься вниз по лестнице. Включив свет в подвале, Карсон увидел, что крыса, сидя в углу, наблюдает за ним острыми, блестящими глазками.
Спускаясь по лестнице, писатель вдруг понял, что ведет себя как дурак. Но работа утомила, и он подсознательно приветствовал любой повод ее прервать. Направившись через подвал к крысе, Карсон с удивлением увидел, что та не торопится убегать, неотрывно глядя на него. В нем начало расти странное беспокойство; казалось, крыса ведет себя неправильно, а немигающий, холодный взгляд ее глаз будил в душе страх.
Затем Карсон рассмеялся, потому что крыса неожиданно прянула в сторону и исчезла в дыре в стене подвала. Нацарапав перед норой крест носком ботинка, он решил, что утром поставит тут капкан.
Из дыры осторожно появилась крысиная морда с рваными бакенбардами. Высунулась и тут же отпрянула. Затем животное начало вести себя совершенно необъяснимо — словно танцевало, подумал Карсон. Оно делало пару шажков вперед и тут же отступало. Словно перед норой лежала змея, караулящая крысу. Но там не было ничего, кроме нацарапанного в пыли креста.
Без сомнения, крысу пугал сам Карсон, стоящий в нескольких шагах от норы. Он сделал шаг вперед, и крыса поспешно спряталась в нору.
Любопытство писателя было задето. Он нашел палку и ткнул ею в дыру. При этом пришлось приблизить голову к стене, и Карсон заметил что-то странное в каменной плите чуть выше норы. Быстрый осмотр краев плиты подтвердил подозрения. Плита явно была подвижной.
При осмотре Карсон увидел у одного ее края выемку. Пальцы легко легли в углубление, и он потянул. Каменная плита немного шевельнулась и остановилась. Писатель потянул сильнее. Посыпалась сухая земля, и плита отошла от стены, словно на стержнях.
В стене оказался черный прямоугольный проем высотой до плеча. Из него пахнуло плесневелым, зловонным, спертым воздухом, и Карсон непроизвольно шагнул назад. Внезапно он вспомнил чудовищные рассказы об Эбби Принн и ее отвратительных секретах.
По рассказам, она скрывала их в доме. Неужели он наткнулся на какой-то тайник давно умершей ведьмы?..
Прежде чем войти в темный проем, Карсон предосторожности ради принес сверху фонарь. Затем наклонил голову и ступил в узкий, вонючий проход, светя перед собой фонарем.
Он оказался в узком туннеле чуть выше его головы, со стенами, обложенными каменными плитами. Туннель тянулся футов на пятнадцать, затем вышел в просторное помещение. Оказавшись в подземной комнате, — без сомнения, в тайнике Эбби Принн, в ее убежище, который все равно не спас ее в тот день, когда сведенная с ума от страха толпа пошла по Дерби-Стрит, — он задохнулся от изумления. Помещение было фантастически удивительным.
Первым делом пристальное внимание Карсона привлек пол. Если стены были тускло-серого цвета, то на полу оказалась выложена искусная мозаика из разноцветных камней, в основном голубых, зеленых и фиолетовых, и не было среди них ни единого теплого оттенка. Среди тысяч камней Карсон не увидел ни одного больше грецкого ореха. Мозаика, казалось, следовала определенным, но незнакомым образцам. Там были кривые фиолетового цвета, которые перемешивались с ломаными линиями зеленых и синих цветов, переплетаясь в фантастические арабески. Виднелись круги, треугольники, пентаграммы и другие, совсем уж незнакомые, фигуры. Большинство линий и фигур выходило из одного места — центра помещения, в котором лежал круглый диск из мертвенно-черного камня фута два в диаметре.
В помещении стояла полная тишина. Здесь не было слышно шума машин, проходящих наверху по Дерби-Стрит. В неглубоком алькове в стене Карсон мельком увидел какие-то знаки и двинулся к нему, водя лучом фонаря по стенам ниши.
Знаки, чем бы они ни были, от древности почти стерлись с камней, так что разобрать их было невозможно. Карсон видел какие-то иероглифы, которые показались арабскими, но он не был в этом уверен. На полу алькова лежал изъеденный коррозией металлический диск футов восьми в диаметре, и у Карсона создалось впечатление, что он тоже подвижен. Но писатель не обнаружил никакого способа открыть его.
Потом он прошел в центр помещения, где странная мозаика сходилась на круге из черного камня, и снова обратил внимание на полную тишину. Машинально он щелкнул выключателем фонаря и тут же очутился в абсолютной темноте.
И в этот момент ему в голову пришла странная мысль. Он представил себя стоящим на дне ямы, в которую сверху из шахты льется вода. Это впечатление оказалось настолько сильным, что он почти услышал громогласный гул потока. Затем, чувствуя себя странно, Карсон включил свет и стремительно огляделся. Гул, разумеется, был стуком сердца в ушах, явственно слышимым в полной тишине, — знакомое явление. Но если здесь всегда так тихо…
Внезапно у него появилась идея, словно ее насильно вложили в голову. Здесь было бы идеальное место для работы. Нужно только провести сюда электричество, поставить стол и стул, принести вентилятор, если понадобится — хотя запах плесени, сначала казавшийся сильным, сейчас почти исчез. Карсон направился к входу в туннель, и когда вышел наружу, то почувствовал необъяснимое расслабление мышц, хотя писатель и не помнил, чтобы они были напряжены. Он приписал это нервам и пошел наверх сварить кофе и написать владельцу дома в Бостон о своем открытии.
Посетитель с любопытством оглядел прихожую, когда Карсон открыл дверь, и удовлетворенно кивнул. Это был высокий худощавый человек с густыми седыми бровями, нависшими над острыми серыми глазами. На его лице, хотя и выглядевшем изможденным, не было ни морщинки.
— Полагаю, вы насчет Комнаты Ведьмы? — нелюбезно спросил Карсон.
Владелец дома проболтался, и всю прошлую неделю Карсону пришлось нехотя развлекать антикваров и оккультистов, стремящихся хоть глазком взглянуть на потайное помещение, в котором Эбби Принн бормотала свои заклинания. Раздражение Карсона все росло, и он уже всерьез подумывал переехать в более тихое местечко, но врожденное упрямство заставляло остаться, чтобы закончить роман, невзирая на досадные помехи. И теперь, холодно глядя на гостя, он сказал:
— Мне очень жаль, но выставка закрыта.
Гость пораженно поднял брови, но почти немедленно в его глазах засветилось понимание. Он достал визитную карточку и протянул ее Карсону.
— Майкл Ли… оккультист, да? — прочитав, повторил Карсон и глубоко вздохнул.
Он уже понял, что оккультисты хуже всех со своими туманными намеками на что-то неизвестное и глубоким интересом к мозаике на полу Комнаты Ведьмы.
— Мне очень жаль, мистер Ли, но… Я действительно очень занят. Вы уж простите меня.
И он нелюбезно попытался закрыть дверь.
— Один момент, — быстро сказал гость.
И прежде чем Карсон успел возразить, схватил писателя за плечи и уставился ему прямо в глаза. Пораженный, Карсон отступил, но успел увидеть, как на худом лице Ли появилась странная смесь предчувствия и удовлетворения. Словно оккультист увидел нечто неприятное — но не неожиданное.
— В чем дело? — резко спросил Карсон. — Я не привык…
— Простите меня, — сказал Ли глубоким приятным голосом. — Должен принести свои извинения. Мне показалось… Ну, я еще раз приношу извинения. Боюсь, я слишком взволнован. Видите ли, я приехал из Сан-Франциско, чтобы увидеть эту вашу Комнату Ведьмы. Вы ведь позволите мне увидеть ее? Я буду рад заплатить любую сумму…
Карсон сделал примирительный жест.
— Нет, — сказал он, чувствуя, как внутри у него растет странная симпатия к этому человеку… к его хорошо модулированному, приятному голосу, его сильному лицу, магнетической личности. — Нет, я просто хочу немного покоя… Вы понятия не имеете, как мне тут мешают, — добавил он, сам себе удивляясь, что вдруг заговорил извиняющимся тоном. — Все это ужасно неприятно. Я уже почти жалею, что вообще обнаружил эту Комнату.
Ли с тревогой подался вперед.
— Так я могу ее увидеть? Это значит для меня очень много — мне жизненно важны такие вещи. Я обещаю занять не более десяти минут вашего времени.
Карсон поколебался, затем согласился. Ведя гостя в подвал, он рассказывал об обстоятельствах открытия Комнаты Ведьмы. Ли слушал его внимательно, иногда прерывая вопросами.
— Крыса… Вы видели, что с нею случилось потом? — спросил он.
— Да нет, — удивленно ответил Карсон. — Наверное, скрылась в своей норе. А почему вы об этом спрашиваете?
— Кто знает, кто знает… — туманно протянул Ли, когда они уже входили в Комнату Ведьмы.
Карсон включил свет. Сюда провели электричество, поставили стол и несколько стульев, но во всем прочем помещение осталось неизменным. Карсон наблюдал за лицом оккультиста и с удивлением видел, что оно стало мрачным, почти сердитым.
Ли прошел в центр комнаты и уставился на стул, стоявший на черном каменном круге.
— Вы здесь работаете? — медленно спросил он.
— Да. Здесь тихо… Я обнаружил, что не могу писать наверху. Там слишком шумно. А здесь идеальная обстановка… По крайней мере, мне кажется, что здесь очень легко писать. Мой разум становится… — он немного поколебался, — свободным, независимым от внешних мелочей. Это очень необычное ощущение…
Ли покивал, словно слова Карсона подтвердили какую-то его идею. Затем повернулся к алькову с металлическим диском на полу. Карсон последовал за ним. Оккультист подошел к стене и стал водить по смазанным символам длинным указательным пальцем. При этом он что-то нашептывал — какие-то слова, напоминавшие Карсону тарабарщину.
— Ниогта… къярнак…
Затем он повернулся с мрачным, бледным лицом.
— Я увидел достаточно, — тихо сказал он. — Пойдемте?
Удивленный, Карсон кивнул и пошел впереди обратно в подвал. Когда они поднялись наверх, Ли немного помялся, словно ему было трудно начать разговор. Затем спросил:
— Мистер Карсон… согласитесь ли вы со мной, что последнее время у вас были какие-то специфические сны?
Карсон взглянул на него и увидел, что в его глазах плясали радостные огоньки.
— Сны? — повторил он. — A-а, понимаю… Что ж, мистер Ли, могу вам сказать, что вам не удастся меня запугать. Ваши коллеги — другие оккультисты, которых я тут развлекал, — уже пробовали это.
— Вот как? — поднял густые брови Ли. — Они тоже спрашивали вас о снах?
— Некоторые — да.
— И вы им рассказали?
— Нет.
Ли откинулся на спинку стула с озадаченным выражением лица, а Карсон медленно продолжил:
— Хотя, на самом деле, я не совсем уверен…
— Что вы имеете в виду?
— Мне кажется… у меня осталось неопределенное впечатление, что я видел в последнее время сны. Но точно утверждать не могу. Видите ли, я не помню ничего из этих снов. И… О, вполне вероятно, что мысль о снах внушили мне ваши коллеги-оккультисты!
— Возможно, — сказал Ли, вставая, затем немного помялся. — Мистер Карсон, я хочу задать вам довольно неожиданный вопрос? Вам действительно необходимо жить в этом доме?
Карсон покорно вздохнул.
— Когда мне впервые задали этот вопрос, я объяснил, что хотел найти тихое место для работы над романом и что мне подошло бы любое тихое место. Но найти их не так-то легко. Теперь, когда у меня есть эта Комната Ведьмы, где так легко работать, я не вижу причины, почему должен переезжать и, вероятно, нарушить свое расписание. Я уеду из этого дома, когда закончу роман, а потом вы, оккультисты, можете прийти сюда и превратить его в музей или сделать все, что хотите. Меня это не интересует. Но пока роман не закончен, я намерен оставаться здесь.
— Действительно, — потер подбородок Ли. — Я могу понять вашу точку зрения. Но… Неужели в доме не нашлось другого места, где вы могли бы работать? — мгновение он наблюдал за лицом Карсона, затем быстро продолжил: — Я не ожидаю, что вы мне поверите. Вы — материалист. Как и большинство людей. Но некоторым из нас известно лежащее выше и вне того, что люди называют наукой. Существует большая наука, основанная на законах и принципах, непостижимых среднему человеку. Если бы вы читали Мэчена, то помнили бы, что он говорит о пропасти между миром духовным и миром материальным. И о возможности преодолеть эту пропасть. Комната Ведьмы — как раз такой мост! Вы слышали о Галерее шепотов?
— О чем, — поморгал глазами Карсон. — Но ведь…
— Это аналогия — просто аналогия. Человек может прошептать что-нибудь в этой галерее — или пещере, — и если вы будете стоять в определенном месте на расстоянии в сотню футов, то услышите этот шепот, хотя на расстоянии десяти футов ничего слышно не будет. Это простая акустика… звук собирается в фокус. Но этот принцип может быть примерен и к другим вещам помимо звука. К любым волновым импульсам — даже к мыслям!
Карсон попытался прервать его, но Ли продолжал:
— Черный камень в центре вашей Комнаты Ведьмы — один из таких фокусов. Когда вы сидите в этом черном круге, то у вас повышается чувствительность к определенным колебаниям — определенным мысленным командам… опасная чувствительность! Как вы думаете, почему ваш ум так ясен, пока вы работаете там? Это обман, ложное чувство ясности… Вы являетесь просто инструментом, микрофоном, настроенным принимать определенные пагубные колебания, природу которых не можете постигнуть!
Лицо Карсона выражало изумление и скептицизм.
— Но… Не хотите же вы сказать, что действительно верите…
Ли отступил на шаг, глаза его притухли, опять став мрачными и холодными.
— Ладно. Но я изучил историю вашей Эбигайл Принн. Она тоже разбиралась в супернауке, о которой я вам говорил. И использовала ее со злыми целями — это называется черной магией. Я прочитал, что в свое время она прокляла Салем — а проклятие ведьмы может быть ужасной штукой. Можете ли вы… — он поднялся, кусая губы, — можете ли вы, по крайней мере, позволить мне прийти к вам завтра?
Почти ненамеренно Карсон кивнул.
— Но, боюсь, вы напрасно потратите свое время. Я не верю… Я имею в виду, что я… — он запнулся, с недоумением поняв, что не может подобрать слова.
— Просто я хочу убедиться, что вы… Что с вами все в порядке. Если вы сегодня ночью увидите сны, то попытайтесь запомнить их, ладно? Это частенько срабатывает, если постараться запомнить сон сразу после пробуждения.
— Хорошо. Если я увижу сон…
Этой ночью Карсон действительно увидел сон. Он проснулся перед рассветом с неистово колотящимся сердцем и странным чувством беспокойства. Где-то в стенах и под полом слышалась крысиная возня. Писатель поспешно встал с кровати, дрожа в холодной серости занимающегося утра. Луна все еще слабо сияла в бледнеющем небе.
Затем он вспомнил слова Ли. Он видел сон — это он знал точно. Но вот о чем был сон — другой вопрос. Карсон совершенно не мог его вспомнить, а когда попытался, осталось лишь неопределенное впечатление чего-то шевелящегося во тьме.
Карсон быстро оделся, потому что утренняя неподвижность старого дома действовала на нервы, и вышел купить газету. Для магазинов было еще слишком рано, но он отправился на запад к ближайшему углу в поисках разносчика газет. И пока шел, его взгляд скользил по крышам зданий, почему-то смутно знакомых и тревожащих душу. Но — и это было самым фантастичным — Карсон точно знал, что никогда прежде не бывал на этой улице. Он почти никогда не проходил по этой части Салема, поскольку был ленив по природе. Но все же странное чувство, что он помнит эти места, становилось все более ярким, пока писатель продолжал свой путь. Он дошел до угла и, не раздумывая, повернул налево. Странное чувство усилилось. Карсон шел медленно, размышляя на ходу.
Вне всяких сомнений, он уже ходил этой дорогой — и, вполне вероятно, тогда настолько глубоко задумался, что не запомнил дорогу. Несомненно, это все объясняло. Но все же, когда Карсон повернул на Чартер-Стрит, то ощутил вокруг какое-то движение. Салем пробуждался. Безразличные ко всему польские рабочие спешили на свой завод. Проехал случайный автомобиль. Впереди на тротуаре собралась толпа. С чувством нависшей беды, Карсон ускорил шаги. И, испытав шок, увидел, что идет мимо кладбища на Чартер-Стрит, старинного, известного под названием «Место захоронения». Он поспешно пошел сквозь толпу. До ушей Карсона дошли приглушенные разговоры, а затем перед ним вдруг оказалась огромная, обтянутая синим спина. Карсон взглянул через плечо полицейского, и у него перехватило дух.
К железной ограде, огораживающей старинное кладбище, сидел, прислонившись, человек в дешевом, безвкусном костюме. Он так сильно стискивал ржавые прутья ограды, что на волосатых руках вздулись мускулы. Человек был мертв, и на лице его, смотревшем в небо под безумным углом, застыл безумный ужас. Побелевшие глаза выпучены, рот искривила невеселая усмешка.
Стоявший рядом с Карсоном повернул к нему побледневшее лицо.
— Выглядит так, словно бедняга испугался до смерти, — хрипло сказал он. — Не хотел бы я видеть то, что увидел он. Только взгляните на его лицо!
Карсон машинально отступил, чувствуя, как ледяное дыхание неведомого веет ему в лицо. Он потер рукой глаза, но мертвое, искаженное лицо все еще маячило перед ними. Карсон пошел назад той же дорогой, потрясенный и слегка дрожащий. Взгляд его машинально скользил по могилам и памятникам, усеивающим старое кладбище. Здесь никого не хоронили уже больше столетия, и покрытые лишайником надгробные плиты, с крылатыми черепами, толстощекими херувимами и траурными урнами, казалось, дышали миазмами древности. Что же напугало до смерти этого человека?
Карсон глубоко вздохнул. Правда, труп был ужасным зрелищем, но не стоило из-за этого рвать себе нервы. Писатель не мог позволить, чтобы из-за этого пострадала работа над романом. Кроме того, мрачно заспорил он сам с собой, все объяснялось достаточно просто. Покойник явно был поляком, из эмигрантов, живущих в Салемской гавани. Проходя ночью мимо кладбища, о котором почти триста лет слагались жуткие легенды, его затуманенные алкоголем глаза увидели смутное пятно, а суеверный ум принял его за призрак. Общеизвестно, что поляки эмоционально нестабильны, склонны к массовым истериям и диким фантазиям. Большая Эмигрантская Паника 1853 года, во время которой было сожжено три дома ведьм, возникла из-за спутанного, истеричного заявления старухи, будто она видела, как какой-то таинственный, весь в белом, чужестранец «снял свое лицо». Что еще можно ожидать от таких людей?
Однако нервничать Карсон не перестал и не возвращался в дом почти до полудня. А когда, вернувшись, увидел дожидающегося его оккультиста Ли, то был почти рад ему и пригласил войти со всей сердечностью. Тот выглядел очень серьезно.
— Что вы знаете о Эбигайл Принн? — спросил он без всякой преамбулы, когда Карсон собрался налить в стакан содовую. Секунду он глядел на оккультиста, затем нажал рычажок, и пенистая струя ударила в стакан с виски. Протянув порцию Ли, Карсон сделал такую же себе, прежде чем ответить на вопрос.
— Не знаю, что вы имеете в виду, — сказал он, стараясь выглядеть легкомысленным. — Что я должен о ней знать?
— Я просмотрел архивы, — пояснил Ли, — и обнаружил, что Эбигайл Принн похоронена 14 декабря 1690 года в «Месте захоронения» с колом, пронзившим ей сердце. Хотите что-то спросить?
— Ничего, — спокойно сказал Карсон. — Ну, и?..
— Ну, так сегодня ее могила была вскрыта и ограблена, только и всего. Кол был найдет поблизости, а земля возле могилы вся истоптана. Какой сон вы видели этой ночью? — резко спросил Ли, не сводя с Карсона глаз.
— Н-ну, сон я точно видел, — ответил Карсон, смущенно потирая лоб. — Но вспомнить его не могу. Утром я проходил возле кладбища на Чартер-Стрит.
— А, тогда вы, наверное, слышали о человеке, который…
— Я видел его, — прервал собеседника Карсон и слегка содрогнулся. — Это меня и расстроило.
Он единым глотком допил виски.
Ли наблюдал за ним.
— Хорошо, — наконец, произнес он. — Вы все еще полны решимости остаться в этом доме?
Карсон поставил стакан на стол и поднялся.
— Почему бы и нет? — огрызнулся он. — Почему я не должен здесь остаться? А?
— После того, что произошло вчера вечером…
— А что такого произошло? Ограбили могилу. Суеверный поляк увидел грабителей и скончался от страха. Ну, и?..
— Вы пытаетесь убедить себя в этом, — спокойно ответил Ли. — Но в глубине души знаете — не можете не знать — всю правду. Вы стали инструментом в руках ужасных, могучих сил, Карсон. В течение трех столетий Эбби Принн лежала в своей могиле — немертвая, — и ждала, пока кто-то попадет в ее ловушку… в Комнату Ведьмы. Возможно, она предвидела будущее, когда построила эту Комнату, предвидела, что однажды кто-то найдет это помещение и попадется в мозаичную ловушку. Это были вы, Карсон, — и вы позволили немертвому ужасу соединить пропасть между духовным и материальным мирами и установить с вами связь. Гипноз — детские игрушки для существа с возможностями Эбигайл Принн. Она легко заставила вас пойти к ее могиле и вынуть кол, так долго державший ее в плену, а затем стерла вам память об этом так, что вы не могли вспомнить это даже как сон!
Карсон вскочил на ноги, глаза его сверкали.
— Во имя Бога, вы сами-то понимаете, что говорите?
— Во имя Бога? — резко засмеялся Ли. — Тогда уж, во имя дьявола — потому что дьявол угрожает Салему в настоящий момент. Городу грозит опасность, ужасная опасность. Эбби Принн прокляла всех мужчин, женщин и детей в городе, когда ее связали с вбитым в сердце колом — и обнаружили, что не могут ее сжечь! Сегодня утром я просмотрел закрытые архивы и приехал, чтобы в последний раз просить вас покинуть этот дом!
— Вы закончили? — холодно спросил Карсон. — Прекрасно. Я остаюсь здесь. Вы или безумны, или пьяны, но вам не удастся произвести на меня впечатление своими страшилками.
— А вы уедете, если я предложу вам тысячу долларов? — спросил Ли. — Или даже больше — десять тысяч? У меня в банке весьма значительная сумма.
— Нет, черт побери! — с внезапно вспыхнувшим гневом рявкнул Карсон. — Я только хочу, чтобы меня оставили в покое, и я мог закончить роман! Я больше нигде не могу работать… не хочу и не буду!
— Я ждал этого, — вздохнул Ли, внезапно успокоившись и даже с каким-то сочувствием. — Вы просто не можете уехать. Вы в ловушке и слишком поздно пытаться освободить вас, пока разум Эбби Принн управляет вами при помощи Комнаты Ведьмы. И что хуже всего — она может проявиться лишь с вашей помощью… Она истощает вашу жизненную силу, Карсон, питается ею, сосет вас, как настоящий вампир.
— Вы с ума сошли, — тупо сказал Карсон.
— Я просто боюсь. Тот железный диск в Комнате Ведьмы… Я боюсь того, что находится под ним. Эбби Принн служила странным богам, Карсон… я кое-что прочитал на стене ниши, что дало мне подсказку. Вы когда-нибудь слышали о Нийогта?
Писатель нетерпеливо покачал головой. Ли пошарил в кармане и достал листок бумаги.
— Я скопировал это с книги в Библиотеке Кестера, — объяснил он. — Книга называется «Некрономикон» и написана человеком, который так глубоко погрузился в запретные знания, что люди назвали его безумцем. Прочтите.
Брови Карсона нахмурились, когда он прочитал написанное на листке:
Людям он известен как Обитающий во Тьме, брат Древних, зовущихся Ниогта, которых не должно существовать. Его можно вызвать на поверхность Земли через тайные пещеры и проходы. Маги видели его и в Сирии, и под черной башней Линг. Из грота Танг Тартара он появился, чтобы принести ужас и разрушения во дворец великого Кхана. Лишь петлей с крестом, заклинаниями Вач-Вирайю и эликсиром Тиккоуна он может быть изгнан обратно в глубины пещер, где привык обитать.

 

Ли спокойно встретил озадаченный, пристальный взгляд Карсона.
— Теперь вы понимаете?
— Заклинания и эликсиры! — сказал Карсон, возвращая ему листок. — Все это чушь собачья!
— Отнюдь. Заклинание и эликсиры известны оккультистам уже многие тысячелетия. Мне самому приходилось использовать их в прошлом в определенных… случаях. И если я прав насчет этой твари… — Он повернулся к двери, сжав губы в тонкую линию. — Таких существ уже побеждали в прошлом, но вся трудность заключается в изготовлении эликсира. Его очень трудно сделать. Но я надеюсь… Я вернусь. Вы можете до тех пор не заходить в Комнату Ведьмы?
— Ничего не стану вам обещать, — отрезал писатель, страдая от головной боли, которая все росла и давила на сознание, пока он не почувствовал ко всему отвращение. — До свидания.
Он проводил Ли до двери и остался на крыльце, испытывая странное нежелание возвращаться в дом. Пока он смотрел, как высокий оккультист быстро уходит по улице, из соседнего дома вышла какая-то женщина. Когда она увидела Карсона, ее огромная грудь угрожающе поднялась, и она разразилась пронзительной гневной тирадой.
Карсон повернулся, удивленно уставившись на нее. В голове у него пульсировала боль. Женщина приближалась, угрожающе взмахивая кулаками.
— Зачем вы пугаете мою Сару?! — кричала она с покрасневшим смуглым лицом. — Зачем вы пугаете ее своими глупыми трюками, а?!
Карсон облизнул пересохшие губы.
— Простите, — медленно проговорил он. — Мне очень жаль, но я не пугал вашу Сару. Меня весь день не было дома. А что напугало ее?
— Эта коричневая тварь… Сара сказала, что она выскочила из вашего дома…
Женщина замолчала, челюсть ее отвисла. Глаза расширились. Она сделал какой-то знак правой рукой — обратив указательный палец и мизинец в сторону Карсона, тогда как большой палец был прижат остальными.
— Это была старая ведьма!
Женщина поспешно ушла, что-то испуганно бормоча по-польски. Карсон тоже вернулся в дом. Там он налил в стакан виски, долго рассматривал его на свет, затем поставил на стол. Потом принялся шагать по комнате, потирая лоб горячими и сухими пальцами. В голове проносились неопределенные, смутные мысли. Все так же пульсировала в висках боль. Писателя лихорадило. Потом он спустился в Комнату Ведьмы и оставался там, хотя и не начал работать, потому что в тихом подземном помещении боль была не такой сильной. Через какое-то время он уснул. Карсон не знал, сколько времени проспал. Во сне он видел Салем и, смутно, полупрозрачную черную тварь, которая с ужасной скоростью неслась по улицам, невероятно огромную, черную, как уголь, амебу, преследовавшую и хватавшую мужчин и женщин, которые с воплями безуспешно пытались убежать от нее. Он видел череп-лицо вплотную у своего лица, на котором живыми были только глаза, горящие адским, злым пламенем.
Наконец Карсон проснулся, но остался сидеть. Ему было очень холодно. Вокруг стояла могильная тишина. В свете электрической лампочки зелено-фиолетовая мозаика, казалось, извивалась и ползла к нему, но все это прекратилось, как только он окончательно проснулся. Карсон взглянул на часы. Они показывали два часа. Выходит, он проспал весь день и изрядную часть ночи. Он чувствовал себя странно ослабевшим, усталость удерживала на стуле. Казалось, писателя покинули все силы. Стужа сковала мозг, но головная боль исчезла. Ум был ясен… он словно ждал, что произойдет Нечто. Потом глаза уловили какие-то движение.
Начала раскрываться плита в стене. Карсон услышал легкий скрип, черная щель медленно превратилась в открытый квадратный проход. И в черноте его что-то было. Дикий, слепой ужас окутал Карсона, когда тот увидел тварь, выползшую на свет. Она походила на мумию. Невыносимую, тянущуюся целую вечность секунду эта мысль билась в голове Карсона: она похожа на мумию! Это был тонкий скелет, покрытый коричневой, пергаментной кожей, больше похожий на скелет большой ящерицы. Он шевелился, он полз вперед, и его длинные ногти явственно скребли по каменному полу. Тварь выползла в Комнату Ведьмы, ее неподвижное лицо оказалось в ярком свете, глаза светились загробной жизнью. Карсон видел зазубренный хребет ее спины. Писатель сидел неподвижно, от ужаса он не мог шевельнуть даже пальцем. Казалось, его разбил паралич, при котором мозг является лишь пассивным зрителем, не желающим или неспособным передавать сигналы мышцам. Карсон отчаянно повторял себе, что это всего лишь сон и сейчас он проснется.
Потом ужасное существо встало. Тонкий скелет поднялся вертикально на ноги и направился в нишу, где лежал врезанный в пол металлический диск. Когда оно повернулось спиной к Карсону, в мертвой тишине прошелестел сухой шепоток. При этих звуках Карсону захотелось завопить, но и этого он не смог сделать. Тем не менее ужасный шепот продолжался, шепот на языке, который, как осознавал Карсон, не имел никакого отношения к Земле. И, словно в ответ на него, почти незаметная дрожь сотрясла металлический диск.
Тот задрожал и начал подниматься, очень медленно и словно торжественно, и в едином с ним ритме поднимал иссохшие руки скелет. Диск был толщиной почти в дюйм, и когда он поднялся над уровнем пола, в помещение проник странный запах. Это была вонь, словно от какой-то рептилии, мускусная и очень противная. Диск продолжал подниматься, а из-под его края появились черные пальцы. Внезапно Карсон вспомнил сон о черном существе, которое мчалось по улицам Салема. Он безуспешно пытался сбросить путы паралича, сковывающие его тело. В комнате темнело, у Карсона кружилась голова. Казалось, все вокруг качается, словно на корабле, попавшем в шторм.
Тем временем диск продолжал подниматься, иссохшая ужасная тварь стояла, в богохульном благословении воздев скелетообразные руки, а из-под диска вытекала амебообразным движением чернота. И тут сухой шепот мумии перебил быстрый стук чьих-то шагов. Краешком глаза Карсон увидел, как в Комнату Ведьмы ворвался какой-то человек. Это оказался оккультист Ли со сверкающими на мертвенно бледном лице глазами. Он бросился мимо Карсона к нише, где из-под поднимающегося диска вытекал черный ужас.
Мумия начала поворачиваться к нему с ужасной медлительностью. Ли что-то держал в левой руке, Карсон увидел, что это крест с петлей внизу, сделанный из золота и слоновой кости. Правая рука оккультиста была сжата в кулак. На бледному лицу катились бисеринки пота. И зазвучал его голос, звучный, командный голос:
— Йа на кадишту нигхри… стел шна кхънаа Ньйогта… кьярнак флегетор…
Фантастические, неземные слова загремели, эхом отражаясь от стен. Ли медленно шел вперед, с трудом держа поднятый свой крест. А черный ужас все выползал и выползал из-под железного диска!
Потом диск отлетел в сторону, и волна переливающейся тьмы — ни жидкость, ни плоть, а ужасная студенистая масса, уже не поползла, а приливной волной покатилась на Ли. Не останавливаясь, он быстро взмахнул правой рукой, и швырнул в черную тварь маленькую стеклянную трубку.
Бесформенный ужас замер. Какое-то время он колебался, словно бы в нерешительности, затем начал стремительно отступать. В воздухе разлился удушливый дым, и Карсон увидел, как куски черной твари начали отслаиваться, высыхать, словно под действием кислоты. Отвратительная черная масса потекла назад, оседая по мере отступления.
Из центральной массы выползла черная псевдоподия, словно большое щупальце, схватило скелетообразную мумию и отбросило ее к яме, образовавшейся на месте диска. Потом вторая псевдоподия схватило сам диск и легко потащила его по полу, а когда студенистый ужас уполз вместе с мумией в яму, диск с шумом рухнул на место.
Комната качалась перед глазами Карсона, ужасная тошнота подступала к горлу. Писатель прилагал громадные усилия, чтобы подняться на ноги, но внезапно свет помер у него в глазах, и все объяла тьма…
Карсон так и не закончил свой роман. Он сжег его, но продолжал писать, хотя ни одна из его поздних работ никогда не была издана. Издатели лишь качали головами и задавались вопросом, почему столь блестящий автор популярной беллетристики внезапно настолько увлекся всем ужасным и отвратительным.
— Сильный материал, — сказал один из них, возвращая Карсону его новый роман «Темный безумный бог». — По-своему он примечательный, но слишком ужасный и отвратительный. Никто не станет его читать. Послушайте, почему вы не продолжаете писать романы, которые принесли вам известность?
Тогда Карсон нарушил свою клятву никогда не рассказывать о Комнате Ведьмы. И изложил всю историю, надеясь на доверие и понимание. Но когда он закончил, сердце его упало, потому что он увидел на лицах слушавших сочувственное, но скептичное выражение.
— Вы видели это во сне, не так ли? — спросил кто-то, и Карсон с горечью рассмеялся.
— Да… я видел это во сне.
— Должно быть, это произвело на вас яркое впечатление. Так бывает с некоторыми снами. Но постепенно это пройдет, — сказал все тот же человек, и Карсон кивнул.
И поскольку он понял, что подобными рассказами он только пробудит сомнение в своем здравом рассудке, писатель не рассказал одну вещь, которая навеки осталась выжженной в его памяти, ужасную вещь, которую он увидел в Комнате Ведьмы, когда пришел в себя после обморока. Прежде, чем они с Ли поспешили, дрожащие, бледные, убраться из Комнаты, Карсон обернулся. Высыхающие куски черной твари необъяснимо исчезли, хотя оставили на каменном полу черные следы. Эбби Принн, вероятно, вернулась в ад, которому служила, а ее нечеловеческий бог убрался в тайные пропасти за пределами человеческого понимания, изгнанный могучими магическими силами, которые были в распоряжении оккультиста. Но ведьма оставила после себя подарочек, отвратительную вещь, которую Карсон и увидел, когда оглянулся. Из-под края железного диска высовывалась, словно в ироническом приветствии, высохшая, похожая на когти рука!

 

 

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий