Смех мертвых



Кларк Эштон Смит
ПРИЗРАК МОХАММЕДА ДИНА
Рассказ

— Держу пари на сто рупий, что вы не останетесь здесь на ночь, — вздохнул Николсон.
Уже перевалило за полдень, и мы сидели на веранде бунгало моего друга в Бегуме, пригороде Хайдарабада. Наша беседа шла о призраках, к существованию которых я в то время относился довольно скептически, и Николсон, после ряда леденящих кровь историй, закончил разговор, заметив, что соседний дом, который, как говорили, был обителью привидений, даст мне отличный шанс провести тест.
— Принимаю пари! — ответил я, смеясь.
— Это не предмет для шуток, — вздохнул мой друг, серьезно. — Однако если вы действительно хотите встретить призрака, я могу легко получить необходимые разрешения. Дом — шестикомнатное бунгало — принадлежит Юсуфу Али Бораху. Там живет только дух, который появляется, когда пожелает, так как считает этот дом исключительно своей собственностью… Два года назад там поселился мусульманский купец по имени Мохаммед Дин, его семья и слуги. Однажды утром слуги обнаружили мертвого купца — кто-то пронзил кинжалом его сердце. Никаких следов его убийц не нашли, их личность до сих пор остается нераскрытым… Люди Мухаммед Дина ушли, а в дом переехал парс из Бомбея. Он бежал из дома около полуночи, и на следующее утро рассказал дикую сказку о том, что встретил в доме бесплотных духов, описав одного, главного, как Мохаммеда Дина… Потом еще несколько человек пытались обосноваться в этом доме, но всякий раз на короткий срок. Все рассказывали истории, похожие на рассказ парса. Постепенно дом приобрел плохую репутацию, и найти арендаторов стало невозможным.
— А вы когда-нибудь видели привидение? — спросил я.
— Да. Я провел ночь, вернее, ее часть, в этом доме и выскочил из окна около часа ночи. Мои нервы не такие уж крепкие, чтобы выдержать такое. Я бы не вынес этого снова, пусть даже мне пообещают любую сумму.
Рассказ Николсона только укрепил мое намерение побывать в «доме с привидениями». Вооруженный неверием в сверхъестественное, и имея твердое намерение доказать это все ерунда, я чувствовал себя способным совладать со всеми призраками, и неважно, уроженцы они Индии или нет. Я был совершенно уверен, что моих способностей хватит, чтобы разгадать любую тайну, если таковые существуют.
— Мой друг хочет провести ночь в вашем «доме с приведениями», — начал Николсон, час спустя обратившись к Юсуфу Али Бораху — толстому, низкорослому мусульманину, с любопытством взирающему на меня.
— Дом в вашем распоряжении, сахиб, — сказал он. — Я полагаю, что сахиб Николсон рассказал вам о негативном опыте предыдущих жильцов?
Я ответил, что все знаю.
— Если это история не надумана, то, вероятно, это какое-то жульничество, — объявил я. — И я предупреждаю вас, что жулик целым и невредимым не останется. У меня есть заряженный револьвер, но я не стану использовать его, если встречу настоящих бесплотных духов.
Юсуф в ответ только пожал плечами. Он отдал нам ключи, и мы отправились в одноэтажный дом с верандой, который находился всего в нескольких минутах ходьбы.
Опустилась ночь, когда мы достигли его. Николсон отпер дверь, и мы вошли. Единственным источником света была лампа, которую я принес с собой. Мебель в гостиной состояла из двух плетеных лежанок, трех табуретов, старого дивана с совсем простыми подушками, сломанного вентилятора, трехногого стула и ветхого ковра. Все было покрыто пылью. Ставни безутешно дребезжали, и все двери скрипели. Другие комнаты были скудно обставлены. Я слышал, как в темноте бегают крысы. У дома был примыкающий дворик, заросший высоким тростником, с одиноким фиговым деревом. Николсон сказал, что призрак обычно появился в одной из комнат, открытой на ночь. Одну из них я и выбрал, чтобы провести ночь. Подходящее место для призраков. Слегка обвисший потолок и одинокий светильник над кроватью выглядели многообещающе.
— Доброй ночи, — попрощался Николсон. — В этом доме с призраками, как говорят, хорошо спится.
— Тут крысы! — возразил я.
— Да, много крыс, — согласился он и вышел.
Поставив лампу на табурет, я, хоть и имел сомнения относительно ее устойчивости, устроился на лежанке. К счастью, мои сомнения оказались напрасными. Убедившись, что револьвер под рукой, я достал газету и начал читать.
Прошло несколько часов, ничего особенного не происходило. Призрак не появился, и около одиннадцати мой скептицизм значительно укрепился. Мне стало стыдно, что я поспорил на сто рупий, которые мой друг отдаст мне на следующее утро. Я лег и попытался заснуть. Я не сомневался, что после моих угроз — слов о револьвере — Юсуф Али Борах решит, что любая попытка разыграть меня могла закончиться весьма трагически.
Едва мои глаза закрылись, все двери и окна, которые скрипели и дребезжали весь вечер, снова взялись за свое. Налетел легкий ветерок, и ставни, которые висели только на одной петле, начали барабанить, отбивая мелодию на стене. Крысы заскреблись с удвоенной энергией, а одна, особенно трудолюбивая, грызла что-то в дальнем углу. Спать было невозможно. Мне показалось, что я слышу шепот, и мне показалось, что я уловил слабый шорох шагов, словно кто-то бродил взад-вперед по пустым комнатам. Смутное ощущение чего-то надвигающегося и ужасного охватило меня, и мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы убедить себя, что эти звуки исключительно воображаемые.
Наконец ветер утих, свободные ставни перестали барабанить, крыса, наточив зубы, ушла, и наступила относительная тишина. Я заснул. Спустя два часа я проснулся, и, достав часы, увидел, хотя лампа горела тускло, что стрелки указывали два часа. Я уже собирался повернуться, когда снова услышал таинственный шорох шагов, на этот раз звучавших довольно громко. Кто-то, казалось, подошел к моей комнате, но, когда я решил, что вот-вот он войдет, шаги резко стихли. Я подождал пять минут в мертвой тишине, мои нервы были напряжены. Затем я осознал, что есть что-то между мной и противоположной стеной. Вначале это была тусклая тень, но, пока я смотрел, она потемнела превратившись в тело. Фосфоресцирующий свет исходил от него, окружая его бледным сиянием.
Лампа вспыхнула и погасла, но фигура была по-прежнему видна. Передо мной был высокий туземец в развевающихся белых одеждах и синем тюрбане. Он носил окладистую бороду, и глаза его напоминали горящие угли костра. Призрак уставился на меня, и я почувствовал, как озноб побежал вниз по моему позвоночнику. Я хотел вскрикнуть, но мой язык словно прирос к небу. Незнакомец шагнул вперед, и я заметил, что его одежды красные на груди, как будто испачканы кровью.
Это и в самом деле был призрак Мохаммеда Дина… Похоже, история Николсона была правдой, и в миг все мое убеждение в том, что все сверхъестественное — вздор, рассыпалось на куски. Еще мгновение, и я вспомнил, что у меня есть револьвер, и эта мысль придала мне мужества.
Быстрым движением я вскинул пистолет и выстрелил. Незнакомец был не далее, чем в пяти шагах и промахнуться было невозможно, но, когда дым рассеялся, оказалось, что незнакомец стоит на прежнем месте. А потом призрак направился в мою сторону, двигаясь совершенно бесшумно, и через несколько мгновений оказался рядом с кроватью.
Собрав воедино оставшиеся крупицы смелости, я поднял револьвер и трижды нажал на курок — выстрелил, но без видимого эффекта. Я швырнул револьвер в голову фигуры и услышал, как тот через мгновение ударил в стену. Приведение, хоть и видимое, было неосязаемые. Но вот тварь начала постепенно таять. На мгновение он замер, потом стал таять, пока не остались видны только легкие очертания. Еще мгновение — и все пропало, и только очертания неподвижно повисли в воздухе. Я встал и шагнул в сторону призрака, а потом снова остановился, потому что призрак начал снова материализоваться, руки стали темнеть, обретая реальность. Теперь я разглядел то, чего не видел раньше: тяжелое золотое кольцо с зеленым драгоценным камнем, вероятно, изумрудом, на среднем пальце.
Призрачные руки двинулись мимо меня в сторону двери, открывавшуюся в соседнюю комнату. Запалив лампу, я последовал за призраком, отбросив все страхи и желая найти объяснение странному явлению. И еще… Теперь я слышал тихие шаги, словно владелец, хоть и невидимый, все еще присутствовал в комнате. Я прошел через соседнюю комнату и остановился, точно как призрак. Одной рукой призрак указал в дальний угол комнаты, где сейчас стоял табурет.
Ведомый, как мне показалось, некой силой, а не собственной волей, я подошел и поднял табурет, под которым, как оказалось, стоял небольшой деревянный сундучок, покрытый пылью.
Взяв сундучок, я вернулся назад, в свою комнату.
Сундучок был сделан из очень твердого дерева и по размеру был десять дюймов в длину, восемь в ширину и четыре в высоту. Содержание ящика зашуршало, когда я его встряхнул. Я решил, что внутри письма или документы, но у меня не было никаких инструментов, чтобы открыть замок. Тогда я решил подождать до утра, прежде чем попытаться.
Как ни странно, вскоре я заснул. Вы, естественно, можете решить, что человек не в состоянии заснуть сразу после встречи с бесплотным духом. Не могу этого объяснить…
Солнечные лучи били из окна, когда я проснулся. Уже давным-давно рассвело, и день был в самом разгаре. И в какой-то миг я подумал, что бесплотный дух, с которым я столкнулся, мне всего лишь приснился. Никак не могу этого объяснить. Однако наличие сундучка подсказало мне, что случившееся ночью не сон.
Николсон пришел и, казалось, сильно удивился, увидев, что я по-прежнему в доме.
— Отлично, — протянул он. — Что случилось? Что вы видели?
Я рассказал ему, что случилось, и в качестве доказательства показал сундучок.
Час спустя Николсон с помощью короткого кинжала и ненормативной лексики пытался вскрыть сундучок. В конце концов ему это удалось. Внутри оказалось несколько листов бумаги и писем, большинство из которых были адресованы Мухаммеду Дину.
Бумаги были, в основном, счета и накладные, какие всегда выписывает торговец. Они лежали в беспорядке, и многие были оформлены в спешке, хотя и датированы. Не легко было в них разобраться. Письма оказались тоже в основном деловыми, однако несколько из них были от двоюродного брата Мухаммеда Дина, некого Али Багха, торговца лошадьми из Агры. В этих письмах тоже не было ничего необычного, однако, прочитав одно из них, Николсон протянул его мне. Большая часть письма была не интересной, но, насколько я запомнил последний абзац звучал так:
Не понимаю, как ты это узнал, и почему ты хочешь использовать эти знания, чтобы погубить меня. Это все — правда. Но если ты немного любишь меня, будь терпеливым.

 

— Что это значит? — спросил Николсон. — В чем секрет, который узнал Мохаммед Дин? Как он мог его использовать, чтобы уничтожить своего двоюродного брата?
Мы продолжали разбирать документы и наконец на самом дне сундучка натолкнулись на документ, датированный согласно надписи 21 апрелем 1881 года:
Сегодня я нашел письма, которые я долго искал. Они являются доказательством того, что я уже давно знал, но до сих пор не имел никаких подтверждений. Али Багх — фальшивомонетчик и стоит во главе большой банды. У меня есть все факты, и если я передам их в полицию, его можно упрятать в тюрьму на много лет. Это будет хорошая месть за то, что он мне сделал.

 

— Теперь понятно, о чем писал Али Багх, — проговорил Николсон. — Мухаммед Дин был хвастливым и написал этому Али, сообщил, что он знает о его вине и намерен это доказать.
Далее лежало несколько рукописей, подписанных Маллек Ханом. Он, казалось, был другом Али Багха, и записи были в форме письма. Но, так как лежали они без конверта, было совершенно очевидно, что они не были отправлены.
Там было подробно изложены преступные схемы и имена нескольких мужчин, замешанных в преступлениях. Это явно были доказательства, на которые ссылался Мухаммед Дин, и он, без сомнения, угрожал своему двоюродному брату.
Больше там не было ничего интересного, если не считать послание Мухаммеда Дина от 17 апреля 1881 года:
Завтра я должен передать документы властям. Я медлил слишком долго, и было очень глупо писать о моих намерениях Али Багху.
Я прошел мимо человека на улице, который очень походил на моего двоюродного брата… Я не уверен… Но если он здесь, то пусть Аллах поможет мне, ибо он не остановится…

 

Дальше письмена были совершенно неразборчивы.
— В ночь на 21 апреля, — проговорил Николсон, — Мухаммед Дин был убит неизвестным лицом или лицами. — Он сделал паузу и затем продолжал: — Али Багх — тот человек, с которым у меня были дела относительно лошадей. Он обманом получил у меня триста рупий. У него плохая репутация как у торговца лошадьми, и полиция Агры уже давно терпеливо ищет доказательства его причастности к нескольким смелым аферам. Маллек Хан — один из его сообщников — был арестован, судим и приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, но отказался предоставить государству свидетельство против Али Багха. В полиции уверены, что Али Багх замешан в темных делишках ничуть не меньше, чем Маллек Хан. Но они ничего не могут сделать из-за отсутствия доказательств. Однако если мы передадим эти бумаги бедного Мохаммеда Дина, Али Багх будет арестован.
— Без сомнения, Мухаммеда Дина убил этот самый Али Багх. Вот и мотив. К тому же, то, что случилось с вами прошлой ночью, говорит, что он виновен. Только вот мы ничего не докажем, и над нами станут смеяться в суде.
На дне коробки еще оставалось несколько писем. И мой друг перебирал их, одновременно беседуя со мной. Он слишком сильно наклонил сундучок, и письма вылетели, а вместе с ними из сундучка выкатилось кольцо и застыло, сверкая на солнце. Это было тяжелое золотое кольцо с изумрудом — то самое, что я видел на пальце привидения несколько часов раньше.
Через неделю или около того, в результате того, что Николсон отправил письма в полицию, в сопровождении пояснительной записки, Али Багх, торговец лошадьми, оказался на скамье подсудимых, арестованный за распространение фальшивых денег. Это был очень короткий судебный процесс, так как репутация Али Багха шла впереди его, кроме того, было доказано, что он — предводитель банды, в которую входил и Маллек Хан. Так что Али Багх был осужден на очень длительный срок.

 

 

 

 

 


notes

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий