Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса

Незваные гости

Масса кометы была спрессована в плотную длинную иглу. Покрытая углеродной сеткой и непереходными металлами, она не выглядела чужеродной для Вселенной. Холодная и черная, как сам космос, глыба не несла в себе ничего способного течь, или мерцать, или испускать хоть самый слабый электронный писк — триллион тонн тотипотентной материи, лишенной какого–либо двигателя, но все же мчащейся вперед со скоростью в девять процентов от световой. Ни один из известных миров не заявлял о ней как о своей собственности. Никакой анализ состава или расчет траектории не указывал на повинного в ее создании. Кто–то вложил огромное богатство и неистовый гений в это устройство, почти невидимое, инертное, как пуля, и летящее сквозь время по направлению к запретному и тщательно охраняемому региону.
Желто–белое солнце засияло ярче, в то время как пространство вокруг становилось все более замусоренным. Шальные ионы и прочие разновидности космической пыли несли в себе опасность. На повреждения от неизбежных столкновений можно было не обращать внимания, но они каждый раз сопровождались яркой вспышкой. Ее ловил миллион притаившихся глаз, связанных с параноидальным мозгом, который только и думал о том, как бы обнаружить какое–нибудь необъяснимое явление. Сети защитников охотились за любым изображением, случайным звуком или дефектом маскировки. Секретность требовалось соблюдать как можно дольше. Вот почему игла приблизилась на расстояние в тридцать астрономических единиц, прежде чем выйти из стазиса. В глубине этой громадины начал развиваться временный мозг, впитывая энергию солнечного света, и во все стороны разбежались десятки глаз. Тысячи миров сразу будто выставили себя напоказ. Большинство из них были бесплодными, а вот те, что покрупней, обладали атмосферой и подходящим климатом, дикие, но прекрасные. И хотя эти планеты тоже манили к себе новорожденного пилота, первоначальная цель сохраняла прежнее очарование — яркое зернышко с водой и кислородом, силикатами и медлительной зеленой жизнью.
Требовалось провести последнюю коррекцию курса с потрясающей силы импульсом. Хвост иглы начал стремительно менять форму, микронной толщины нити вытянулись на тысячи миль и сплелись в послушную паутину, тут же поймавшую первую порцию солнечного ветра.
Этот ветер был сладок на вкус.
* * *
Скоро должны были привезти пингвинов. Своим видом и смешными повадками пингвины Гумбольдта обещали Детскому зоопарку немалую прибыль, и для них специально построили новый вольер. Толпе с незапамятных времен нравилось глазеть на комичных, беспокойных птиц, так похожих на маленьких людей. Но у пингвинов, конечно же, не имелось ничего общего с людьми, и, когда Саймон Блох думал о том, что похож на пингвина, он определенно не считал себя частью толпы.
Блох был упрямым, замкнутым шестнадцатилетним парнем ростом шесть с половиной футов, с крепкими руками и силой взрослого мужчины, с неторопливой, расслабленной походкой и вечно сонным лицом, но зорким взглядом, замечавшим очень многое. Возможно, он и не блистал гениальностью, но ему хватило ума и старательности, чтобы заслужить приглашение в научную программу Зоологической школы. Учителя считали его способным. Из–за своего безразличного вида он казался совсем взрослым. Но имелась у него и еще одна, можно сказать, уникальная особенность: по странному выверту мальчишеского характера он не знал, что такое страх.
Еще ребенком Блох продемонстрировал полную невосприимчивость к громкому шуму и дурным снам. Позже старший и абсолютно нормальный брат донимал его историями о ночных демонах и гигантских змеях, питающихся исключительно дошколятами, но эти страшилки только подогревали жгучее мальчишеское любопытство. В семилетием возрасте Блох ночью ускользнул из дома и долго бродил по улицам и лесным участкам, надеясь встретить последнего уцелевшего Ти–Рекса. В девять лет он сел в автобус и проехал полдороги до Сиэтла, собираясь выследить там Бигфута. Блох вовсе не испытывал свою храбрость. Люди проявляют храбрость, когда у них пересыхает во рту и бешено колотится сердце. А он всего лишь хотел посмотреть в глаза чудовищу, восхищаясь его пьянящей, злобной силой, и по возможности украсть частичку его магии для себя.
Сейчас Блох не думал ни о каких чудовищах. Первую партию пингвинов должны были привезти завтра утром, и он размышлял о предстоящей пресс- конференции и вечеринке для «отцов–благодетелей» зоопарка. Мистер Райтли попросил Блоха остаться после занятий, чтобы передвинуть мебель, поэтому сегодня мальчик возвращался домой позже обычного. Вечер оказался теплым для ноября и достаточно светлым, хотя солнце висело над самым горизонтом. Триста фунтов неуклюжего мяса направлялись на восток. Блох представлял, как пингвины будут плавать в новом бассейне… Но тут вдали раздался пронзительный автомобильный гудок. Через мгновение какой–то мужчина принялся орать на своих детей, обещая им дома все муки ада. Ни тот шум, ни другой не вызвали у Блоха особого интереса, но вырвали его из мечтательного состояния.
Затем в сторону Пендера пронеслись две машины. Пендерский бульвар проходил кварталом северней, но машины мчались очень быстро и продолжали набирать скорость, поднимаясь по пологому холму. Они, наверное, выжимали семьдесят, если не все восемьдесят миль, но за ревом моторов, попусту растрачивающих бензин, Блох все равно расслышал сигнал, объявляющий, что пришло сообщение от Мэтта.
Это было совершенно нормально для брата–солдата — бросить пару слов «мелюзге», перед тем как лечь спать.
«так вот что это за хрень», — прочитал Блох.
«какая хрень», — начал печатать он, но не успел отослать ответ, когда пришел еще один зашифрованный привет с ночной стороны Земли:
«огромный кусок дерьма на огромной скорости скорее всего пролетит мимо я рад а ты»
Блох фыркнул и отослал свои два слова.
Два гонщика скрылись из виду. Далекий гудок тоже затих, и никто больше не кричал на своих детей. Но все перестало казаться нормальным. Блох ощущал это. Пендер был скрыт за домами, но чувствовалось, что движение там, как по команде, резко усилилось. Водители разгонялись до пятидесяти или шестидесяти миль в тех местах, где стояло ограничение в сорок, и грохотало так, словно всю улицу заполонили машины. Блох попытался позвонить кое–кому из друзей, но ничего не вышло. Тогда он набрал рабочий телефон матери, и как раз в тот момент, когда она, похоже, взяла трубку, связь оборвалась.
Но тут опять раздался сигнал от Мэтта:
«здоровенная космическая задница летит прямо на нас ловит солнечный свет парусом ты что ни хрена не видел?????»
Блох попытался открыть страницу новостей науки ВВС. Она тормозила, да и аккумулятор телефона уже садился. Юноша стоял на тротуаре всего в четырех кварталах от дома, но нужно было еще перейти через Пендер. А там словно начались гонки NASCAR. Машины с визгом тормозили. Внезапно из–за угла выскочил «Мини». Блох разглядел оранжевые волосы и сигарету в руке. Женщина промчалась мимо и свернула в следующий проезд, зацепив бордюр так, что полетели искры. Затем она припарковалась, взбежала по ступенькам крыльца и теперь сражалась со связкой ключей, пытаясь найти среди них нужный.
— Что случилось? — крикнул ей Блох.
Она обернулась на крик и выронила ключи. Затем вставила сигарету в рот, наклонилась, и тут ей улыбнулась удача. Отыскав нужный ключ, она выпрямилась, отдышалась и сказала:
— Пришельцы. Космический корабль, огромный, как вся наша Земля, и эта штука сейчас долбанет прямо по нам.
— Как это?
— Столкнется с Землей. Через пять минут.
С этими словами женщина скрылась за дверью.
Усевшаяся на соседней акации белка подняла голову и посмотрела одним карим глазом на очень высокого мальчишку.
«Космический корабль, — усмехнулся Блох. — Ничего себе».
Прострекотав в знак согласия, белка забралась повыше и спряталась в листве.
Изображение наконец загрузилось на маленький экран телефона: черный космос окружал расплывчатое пятно, произвольно окрашенное компьютерной программой в розовый цвет. На бегущей строке внизу мелькали постоянно обновляемые данные о событии, случившемся всего час назад. Космический корабль был огромен, но летел очень быстро, и астрономы только недавно его обнаружили. Казалось, он совсем не имеет массы. Солнечный ветер замедлил его до скорости тысяча миль в секунду, а это в тысячу раз быстрей полета пули. Часы в углу экрана отсчитывали время до столкновения. Осталось меньше четырех минут. Блох крепко держал телефон в руке. Он ничуть не испугался. Двигаясь в сторону Солнца, корабль внезапно изменил направление. Вероятно, он столкнется с Землей на ночной ее стороне. Но это всего лишь солнечный парус, тонкий и непрочный, а потому точно предсказать величину ущерба невозможно. Самое большее, что ощутил Блох, это необычное радостное возбуждение. Если ему повезет на светофоре, он проскочит перекресток у подножия холма и прибежит домой как раз вовремя, чтобы увидеть столкновение по телевизору.
Но он не успел сделать и шагу. Сзади внезапно раздался рев низко летящего самолета. Мир пошатнулся, а затем рев внезапно оборвался выворачивающим наизнанку взрывом, перетекающим в мешанину прочих звуков. Завизжали тормоза, шины заскребли по асфальту, и Блох ощутил, как что–то с ужасной силой ударилось о землю. Наверное, какой–нибудь огромный грузовик перевернулся посреди Пендера. Что еще это могло быть? Стремительно мчавшиеся по дороге машины пытались затормозить или съехать на тротуар. Блох услышал, как кто–то столкнулся и потерявший управление грузовик или городской автобус покатился вниз по склону холма. Повернувшись на запад, откуда раздавался шум, Блох не смог разглядеть за домами скопление транспорта на бульваре, но виновник катастрофы промчался мимо него и врезался в высокий дуб, так что крепкое дерево зашаталось и с ветвей посыпались увядшие коричневые листья. Затем столкнулись еще несколько небольших машин, и неожиданно наступила густая, вязкая тишина.
Переулок поворачивал к Пендеру. Блох добежал до угла. Машины еле–еле тащились на запад по некрутому подъему, а на восток не ехал никто. Тротуар и крайнюю полосу загородил собой черный и, похоже, металлический шар величиной с дом. В глубине души Блох рассчитывал увидеть грузовик и потому подумал, что это чертовски необычный грузовик. Он рассмеялся. Стоявший на соседней лужайке старик услышал его смех и обернулся. Дедулю мелко трясло, широко раскрытые глаза беспокойно озирались вокруг. Он сделал глубокий вздох и только после этого смог выдавить:
— Я это видел своими глазами. — Он поднял дрожащую руку и добавил: — Я видел, как оно упало.
Затем он шлепнул раскрытой ладонью по воздуху, изображая, как незваный гость ударился об асфальт и покатился по склону, пока не остановился, воткнувшись в дуб на обочине.
— Ничего себе, — сказал Блох.
— Это мой двор, — прошипел старик с таким видом, будто это было самое важное. Затем он опустил руку и стиснул одной ладонью другую. — Как ты думаешь, что это? Космический корабль?
— Зловещий комический корабль, — ответил Блох.
Он обошел шар кругом в поиске люков или антенн. Но ничего похожего на черном шершавом корпусе не было. Выше по дороге в беспорядке стояли машины, поврежденные при падении шара или столкнувшиеся между собой. Развернутый носом на восток «Бьюик» остался без крыши. Старик посмотрел на разбитые машины и задрожал еще сильней.
— Не хочу на это смотреть, — заявил он вернувшемуся Блоху. — Уходи оттуда.
Но Блох не остановился.
«Бьюиком» управляла пожилая женщина. Шар упал позади ее машины. Изящная рука так до сих пор и покоилась на колене, на безымянном пальце сверкал бриллиант, только головы у женщины не было. Блок посмотрел на окровавленный обрубок шеи с жалостью и удивлением, но в то же время с обычным своим настороженным интересом.
Отовсюду: из соседних домов, из разбитых машин, а также из тех, что остановились для оказания помощи, — сбегались люди. Они кричали и возбужденно переговаривались между собой.
— Господи, — завопила какая–то женщина. — Там внутри кто–то живой!
Между перевернутым пикапом и «Бьюиком» стоял старый «Одиссей», сплющенный и развороченный. Одежду водителя минивэна вдавило прямо в мясо. На всех креслах в салоне были дети, пристегнутые ремнями безопасности, но только одна маленькая девочка на заднем сиденье оставалась в сознании. Она посмотрела на Блоха, улыбнулась и что–то сказала, и он улыбнулся ей в ответ. В вечернем воздухе остро пахло бензином. Блох размахнулся и разбил локтем стекло задней двери, потом просунул руки внутрь, отстегнул девочку и вытащил из машины. Сидевший рядом мальчик — наверное, ее брат, — казалось, крепко спал. Половину его лица залило кровью. Мальчишку Блох тоже отстегнул и вытащил, а затем отнес обоих к тротуару, пока другие взрослые стояли вокруг минивэна и обсуждали, как освободить из ловушки трех оставшихся детей.
В этот момент женщина, которая недавно кричала, заметила, что бензин стекает по улице к горячему космическому шару. И завизжала еще громче, чем раньше:
— Боже мой, он сейчас взорвется!
Люди, пригибая головы, бросились врассыпную, но все же нашлись такие, что шагнули вперед, борясь с заклинившими дверями и собственным страхом, и попытались вытащить из машины потерявших сознание или мертвых детей.
Один мужчина сверкнул на Блоха глазами и сказал:
— Чего стоишь? Помогай.
Но бензина вытекло слишком много. Должно быть, у пикапа имелся дополнительный бак, и его зажало между минивэном и «Бьюиком». Блох подумал, что в этом космическом корабле наверняка полно всякого электричества и инопланетного топлива. «Это же очень опасно». Он рванулся вперед, стащил с себя пальто и обе рубашки, скатал их в комок и бросил прямо в тонкий ручеек, на время затормозив его течение.
Крикливая женщина теперь стояла во дворе у старика. Она была весьма симпатичной, хотя и довольно старой. Посмотрев на голую грудь Блоха, женщина спросила:
— Что ты делаешь?
— Помогаю.
Ничего глупее женщина в жизни не слышала. Так она и сказала Блоху, недоверчиво скривив лицо.
И тут опять заиграл сигнал Мэтта. Брат прислал новое сообщение.
«вокруг так тихо готов поспорить ты хотел бы увидеть как этот огромный ублюдок закрыл все небо так странно ни одной звезды только он сияет и красиво понимаешь??? тебе бы понравилось»
А затем еще несколько последних слов:
«удачи тебе и любви Мэтт».
* * *
Углерод и нановолокна были маскировкой, а слабеющий поток кометных обломков служил прикрытием. Машина, созданная для великой цели, провела сорок миллионов лет в бездействии. Но неизбежное все равно должно было случиться, и причуды орбитальной динамики придали ей чрезвычайную важность. Она израсходовала топливо до последнего грамма, и ничто уже не могло исправить ее курс. Целью выбрали небольшое озеро, где очень многое стало бы возможным, но корректировка траектории оказалась неточной, и корабль промахнулся на целые мили. Он остановился на узкой полосе твердых углеводородов, заполненной бессмысленными механизмами, жидкими углеводородами, целлюлозой и мешками со столь необходимой водой.
Машина увеличила число глаз, смотревших во все стороны.
Она просчитала варианты стратегии, выбрала лучший из них и только после этого начала формировать тело и симпатичную мордочку.
* * *
Старик, размахивая пожарным шлангом, велел Блоху отойти подальше от этого чертова бензина. Но другой старик, еще древнее первого, заявил, что шар наверняка горячий и поливать его холодной водой — не самая лучшая идея. Шланг с неохотой отложили в сторону. Но поток бензина начал обходить с краев дамбу из хлопка и полиэстера. Блох подумал, не попросить ли рубашки у других людей. Потом представил, как садится на асфальт и своей задницей преграждает путь бензину. Но тут подбежал еще один герой с желтым ведром, наполненным кошачьим туалетом, и высыпал эту дрянь прямо на дорогу, соорудив новую дамбу.
Тем временем незваный гость начал меняться. Его очертания оставались идеально круглыми, но поверхность почернела еще больше и заблестела. Приблизив лицо к шару, Блох ощутил жар, возникший от трения об атмосферу, но не отстранился, а продолжил всматриваться в прозрачную оболочку, под которой метались туда–сюда какие–то темные силуэты.
— Круто, — сказал он.
Окружающие советовали оставшемуся без рубашки парню быть осторожней, чтобы не обжечься. Они говорили, что ему нужно поскорей найти себе одежду, иначе он простудится. Но Блох чувствовал себя прекрасно, если не считать царапины на локте, которую он получил, выбивая стекло минивэна. Он протянул руки и излучающему тепло шару и следил за тем, как тот менялся. Радиоприемники в машинах наперебой сообщали одни и те же новости: огромный космический аппарат упал на ночную сторону Земли. Говорили об отключениях электроэнергии и незначительных повреждениях. Европе и России, вероятно, досталось больше всех, хотя со Среднего Востока до сих пор не было никаких известий. Затем внезапно большинство станций переключились на один канал. Какой–то мужчина профессорским тоном объявил, что «зонд необычной формы» занимает площадь в миллион квадратных миль, но, за исключением небольших узлов и выступов, он тоньше паутины и поэтому не представляет никакой опасности. «С миром ничего страшного не произошло», — сказал он напоследок.
На Пендерском бульваре зазвучали сирены, и машины оттащили ближе к домам, чтобы дать дорогу пожарным и скорой помощи. Работы у медиков было много. Мертвых и оставшихся в живых детей вытащили из минивэна, и та самая крикливая женщина стояла теперь посреди кровавой сцены и давала указания спасателям. Тем временем мужчина с кошачьим туалетом и старик со шлангом уставились на космический корабль.
— Он прилетел издалека, — сказал кошатник.
— Наверное, — согласился хозяин шланга.
Блох подошел ближе.
— Тебе не холодно? — спросил шланговладелец.
Парень пожал плечами и ничего не ответил.
На этом расспросы закончились.
— Да, этот корабль прилетел издалека, — сказал мужчина с ведром. — Надеюсь, он не хотел этого.
— Чего он не хотел? — спросил его приятель.
— Причинить вред людям.
Что–то здесь было не так. Блох оглянулся на «Бьюик», затем посмотрел на солнце, пытаясь понять, что же именно вызвало у него тревогу. Но ничего необычного не происходило. Тогда он снова повернулся к космическому кораблю. Оболочка шара помутнела и перестала сверкать, за исключением тонкой полоски, отражающей последние лучи заходящего солнца.
Блох снова бросился к шару.
Двое стариков крикнули ему, чтобы он вел себя осторожней, а затем направились следом за шестнадцатилетним парнем.
— Что–то случилось, — сказал старик со шлангом.
— Точно, — согласился его приятель.
И словно в подтверждение его слов, от оболочки откололся кусок и со слабым звоном упал на землю.
Блох внезапно остался один.
Радионовости рассказывали о перебоях с электроэнергией на Восточном побережье, не вызвавших паники у населения. Затем чей–то хриплый голос принялся расписывать сказочно красивую ночь в Москве, где не горело ни единого огонька и только десятисантиметровый слой свежевыпавшего снега блестел под холодным сиянием неполной луны. Эту лирику прервало правительственное сообщение о том, что вооруженные силы США приведены в состояние повышенной готовности. Блох вспомнил про брата, опустился на колени и бережно прикоснулся к теплому, прозрачному и почти невесомому куску оболочки. От шара отвалились еще два обломка, и от одной прорехи к другой пробежала зигзагообразная трещина. Зонд это был, или космический снаряд, или что–то еще, но он начал разрушаться.
Окружающие попятились туда, где они, как им казалось, будут в безопасности.
Блох просунул голову в ближайшее отверстие.
Оттуда на него смотрел ярко–зеленый глаз.
Оцарапанным локтем Блох отбил большой кусок невесомой скорлупы.
* * *
— Какой красивый, какой милый, — загомонили все разом.
Оказалось, что крикливая женщина способна говорить тихо.
— Ну разве она не прелесть?
— Она? — недоверчиво переспросил старик со шлангом.
— Посмотрите сами, — ответила женщина. — Разве это не она?
— По–моему, девочка, — согласился мужчина с ведром.
Темно–серое вытянутое туловище инопланетянина имело обтекаемую форму и казалось гладким, как хорошо отполированный мелкозернистый камень, в тех местах, где оно отражало солнечный свет. Похоже, существо лежало на спине. Четыре хорошо развитые конечности, напоминающие мясистые плавники, но с подвижными пальцами, хватались сначала за воздух, а потом друг за друга. Виляющий из стороны в сторону хвост мог бы сойти за дельфиний, а мордочкой существо походило на тюленя — безусого, круглолицего тюленя с большим ртом, растянутым в очаровательной улыбке. Но сильнее всего к себе притягивали огромные, в пол–лица, круглые глаза со сверкающей изумрудной роговицей и абсолютно черными зрачками, в которых отражалась удивленная физиономия Блоха.
Изнутри яйцо было напичкано проводами, странными приборами и клубком каких–то золотистых волокон. Пришелец лежал на самом дне в керамической чаше с застывшим кроваво–красным желатином. Он с трудом помешался в чаше и беспокойно ворочался, прижимаясь к белым, словно костяным, краям.
— Отойдите назад, — требовали в толпе.
Но как только кто–нибудь начинал пятиться, на его место тут же протискивались другие, сражаясь за удобный обзор.
Крикливая женщина похлопала Блоха по плечу.
— Она что–нибудь сказала?
— Я ничего не слышал.
— Она хочет что–то сказать, — не унималась женщина.
Эта мысль показалась парню смешной, и он чуть было не расхохотался. Но тюлень вдруг открыл рот, и одно жалобное слово пронеслось над остолбеневшей толпой:
— Помогите.
Люди потрясенно молчали.
И тут издалека донесся крик:
— Эй, Блох!
К месту происшествия энергично пробирался невысокий плотный мужчина. Блох поспешил ему навстречу. Мистер Райтли выглядел старше своего возраста, он был лысый и бородатый, а в усах пробивалась седина. Огромным очкам подошел бы более массивный нос, мистер Райтли то и дело поправлял их, разглядывая яйцо и спины собравшихся.
— Я слышал про крушение, — сказал он, неуверенно улыбнувшись. — Не ожидал встретить тебя здесь. Ты видел, как оно упало?
— Не видел, но слышал.
— Что там внутри?
— Я думаю, пилот.
— Инопланетянин?
— Да, сэр.
Мистер Райтли был идеальным учителем для способных, но легко теряющих интерес к предмету подростков. Звание магистра биологии придавало ему солидности, но на самом деле он был умней, чем подразумевала его ученая степень. Он обладал заразительным смехом и приятным голосом, и Блох готов был сделать для него все что угодно — хоть передвинуть мебель в школе, хоть пробить собственным телом дорогу к инопланетянину.
— Идите за мной, сэр.
Никто из стоявших впереди не почувствовал толчка. Никто не возмутился и не попытался сопротивляться. Но один за другим они вдруг обнаруживали, что оказались на несколько футов дальше от центра событий, а крупный парень, похожий на взрослого мужчину, не утруждая себя извинениями, уже стоял перед ними, а следом пробирался еще один тип в темных брюках и мятой рубашке.
Самому первому ряду Блох попросту заявил:
— Подвиньтесь, пожалуйста. Дайте дорогу ученому.
Этого оказалось достаточно, чтобы ему освободили место, пусть даже и не очень много.
Мордочка чужака уже успела измениться. Он все еще улыбался, но глаза его немного потускнели. И голос прозвучал слабей, когда он произнес одно отчетливое слово:
— Умираю.
Мистер Райтли ошеломленно заморгал.
— Что вы сейчас сказали?
Существо посмотрело на него, но ничего не ответило.
— Откуда вы прилетели? — вставил вопрос мужчина с ведром.
Чужак приоткрыл рот, обнажив розовые десны с желтыми зубами, высунул длинный язык, затем, с болезненным усилием, от которого содрогнулось все тело, шевельнул нижней челюстью и снова произнес с глубоким отчаянием:
— Помогите.
— Вам нечем дышать? — спросил мистер Райтли и оглянулся на Блоха, нервно подергивая себя за бороду.
Что, если это существо задыхается?
Но тут оно обратилось ко всем с простой просьбой:
— Вода. Чтобы жить, мне нужна вода. Пожалуйста.
— Конечно, конечно, — сказала крикливая женщина, возвращаясь к более привычному для себя уровню звука, так что весь квартал услышал ее слова. — Она как выбросившийся на берег кит. Нужно отнести ее к воде.
По толпе пробежал беспокойный шепот.
— Пресная вода или соленая? — решил уточнить мистер Райтли.
Все замолчали. И услышали шорох, когда существо приподняло передний плавник и указало детским пальчиком вниз к подножию холма, а затем слабым, жалобным голосом повторило:
— Пожалуйста, помогите. Скорей. Пожалуйста.
* * *
Десятки незнакомых друг другу людей бросились исполнять неожиданную и неотложную просьбу. Мужчина со шлангом решил полить чужака точно так же, как поливал цветы. Но потерпевший крушение корабль все еще оставался горячим снаружи, и кто мог предсказать, что сделает вода с его оборудованием? У подножия холма лежали Пендерские топи — цепочка озер глубиной в рост человека, они соединялись друг с другом неторопливой, мутной от глины протокой. Определив цель, толпа принялась с воодушевлением спорить о способе и последовательности действий. Образовалось несколько лагерей, каждый из которых возглавлял громкоголосый эксперт, в то время как два–три человека пытались договориться с другими группами. Мистер Райтли не принимал участия в этих спорах. Он разглядывал пришельца, то и дело поправляя очки, не упускавшие случая соскользнуть с носа отвлекшегося хозяина. Затем он повернулся к спорщикам и высоко поднял руку.
— Не нужно в болото, — сказал он. — Там вода грязная.
Этот голос мог восстановить тишину в классе, наполненном галдящими подростками. Взрослые люди прекратили спор и повернулись к учителю. Человек с ведром задал очевидный вопрос:
— Куда же тогда?
— В пингвиний бассейн, — объяснил мистер Райтли. — Там чистая вода, а пингвинов пока не привезли.
Его здравые рассуждения привели толпу в замешательство.
— Нам нужен грузовик. — продолжал мистер Райтли. — Может быть, получится остановить кого–нибудь на дороге?
Несколько человек тут же метнулись к противоположной обочине, махая руками каждому проезжающему мимо потенциальному помощнику.
Мистер Райтли обернулся к Блоху.
— Как ты думаешь, сколько оно весит?
Блоха не требовалось подгонять. Оболочка корабля уже остыла, а внутри было жарко, но терпимо. Он перебросил ногу через пролом и проскользнул внутрь. На гладком сером полу валялись хрупкие предметы, похожие на птичьи гнезда. Они мелодично хрустели под ногами. У воздуха был неприятный металлический привкус. Блох коснулся тела пришельца чуть ниже головы и провел рукой к груди. Кожа оказалась твердой, сухой и очень горячей, как оставленная на солнце бронзовая статуя. Он решил проверить, дышит ли существо, и дождался момента, когда грудь вроде бы слегка приподнялась. Блох был готов к тому, что пришелец окажется тяжелым, но вышло наоборот. Совсем как засохшие мотыльки, скопившиеся жарким летом на чердаке. Может быть, именно так пришелец и путешествовал от звезды к звезде, словно сублимированный бефстроганов. Блок выглянул наружу, чтобы доложить мистеру Райтли, но в этот момент толпа бросилась врассыпную, заслышав рев мотора приближающего F-350 с длинной платформой.
Мистер Райтли и еще двое улыбающихся мужчин забрались в корабль, или яйцо, или что еще это было на самом деле. Один из помощников нервно хихикнул. Каждый подхватил существо за конечность. Было тесно, поэтому подъем получился долгим и неловким, вызвав много смеха и два–три крепких ругательства. Мистер Райтли поинтересовался у пришельца, все ли с ним в порядке, но тот не ответил и только на повторный вопрос тихо произнес:
— Быстрее.
Снаружи люди выстроились в цепочку и с осторожностью, с какой держали бы в руках ребенка или неразорвавшуюся бомбу, подняли отважное, прекрасное и беспомощное существо на открытую площадку грузовика, уложив лицом к небу, но хвост при этом свешивался почти до самой мостовой.
Мистер Райтли вылез из яйца.
— Едем к служебному входу в зоопарк, — объявил он. — У меня есть ключ.
Человек со шлангом наконец–то увидел цель и окатил пришельца холодным душем. Каждая капля, попавшая на кожу существа, мгновенно впиталась, и оно словно бы улыбнулось одними глазами, но вслух попросило:
— Нет, не сейчас. Еще нет.
Шланг отложили в сторону.
Крикливая женщина подбежала к машине, отважившись прикоснуться к существу, но в последнее мгновение решимость покинула ее, и в итоге она обняла за плечи саму себя. Чуть не плача, она прошептала:
— Благослови тебя Бог, милая. Благослови тебя Бог.
Блох выбрался из яйца последним.
Мистер Райтли вскарабкался на платформу грузовика и, прищурившись, смотрел на разбросанные в беспорядке по всей дороге машины и длинные тени от заходящего солнца. Когда Блох окликнул его, учитель обернулся и с улыбкой спросил:
— Ты согрелся?
— Яв порядке, сэр.
— Садись в кабину, там теплее, — решил мистер Райтли. — Будешь показывать нашему водителю дорогу.
«Наш водитель» был всего на три недели старше Блоха и едва ли не вдвое ниже ростом, он никак не мог прийти в себя от необыкновенной удачи, что привела его в нужное время в нужное место.
— Охренеть, до сих пор поверить не могу, — приговаривал он, снимая грузовик с тормозов и осторожно трогаясь с места. — Это лучшее приключение за всю мою жизнь. С ума сойти можно.
От желающих помочь не было отбоя. Каждый считал своим долгом дать проезжающим мимо машинам или водителю грузовика энергичные, но бессмысленные сигналы, едва не вызвавшие десяток новых аварий. Однако никто ни в кого не врезался. Грузовик вырулил на свободную полосу и покатил под гору в направлении на восток. Люди с удивлением смотрели на диковинный груз. Кто–то молился, многие спешили снять происходящее на телефон, заодно сфотографировав и Блоха, высунувшегося в окно, чтобы еще раз взглянуть на детей, врачей скорой помощи и окровавленные простыни, наброшенные на трупы.
— Нет, ну ни хрена себе, разве можно в такое поверить? — никак не мог успокоиться водитель грузовика.
Радио было настроено на новости СNN: солнечный парус растянулся до самой Атланты. Электроэнергию отключили, Европа погрузилась в темноту, Китай тоже. Коротко сообщили, что все орбитальные спутники замолчали, когда на них упал зонд. Пересказывали слухи, будто бы пришелец (или пришельцы) вступил в контакт с правительством Соединенных Штатов, но затем тот же голос добавил: «Пока у нас нет никаких подтверждений».
Они миновали Пендерские топи, Блох постучал по плечу водителя и показал на юго–запад. Наверное, это был самый медленный и осторожный поворот, который парень сделал за всю свою жизнь. Сзади пристроилась цепочка автомобилей с зажженными фарами и мигалками. Все это выглядело так внушительно и важно — просто круче некуда. Блох усмехнулся и посмотрел в окно на своего учителя, но выглядел мистер Райтли озабоченно и, казалось, больше интересовался собственными руками, чем лежавшим позади него чужаком.
— Быстрей, — попросил водителя Блох.
С левой стороны показался зоопарк. Они снова переехали болото по мосту и остановились возле служебных ворот. Мистер Райтли уже достал ключи. Блох выпрыгнул из кабины и помог открыть створки. Пара машин успела проскочить следом за грузовиком, пока выбежавший охранник пытался закрыть ворота. Только после этого он подошел посмотреть, что они привезли.
— Ох, бедная девочка, ей плохо, — запричитал он.
Блох вместе с учителем двинулись впереди процессии по широкой дороге к подготовленной для пингвинов площадке.
Мистер Райтли смотрел себе под ноги и молчал.
— Он умер? — спросил Блох.
— Что?
— Я говорю, инопланетянин умер?
— Нет, он пока держится.
— Тогда в чем дело?
Мистер Райтли оглянулся, наклонил голову к уху Блоха и тихо проговорил:
— Он катился по бульвару на восток. Это значит, что прилетел он с запада.
— Ну да, — подтвердил Блох.
— Со стороны Солнца, — уточнил учитель. — А тот большой зонд, тот солнечный парус… он летел навстречу Солнцу. Направления разные.
Это было очень странно. Блох и сам почуял что–то неладное, но не сумел выразить словами, даже для самого себя.
Они пошли медленнее, каждый раз оглядываясь, перед тем как что–нибудь сказать.
— Теперь дальше, — продолжал мистер Райтли. — Зачем этому инопланетянину, могущественному существу, способному совершить межзвездный перелет, могла понадобиться вода? Разве наши космонавты полетели бы на Луну налегке, надеясь на то, что там найдется воздух?
— Может быть, он попал не туда, куда хотел, — предположил Блох.
— И еще, — добавил мистер Райтли. — Разве можно выжить после такого удара? Ты же слышал хлопок сверхзвукового перехода. Она или оно… какая разница… это существо упало с такой скоростью, что просто не могло остаться в живых.
Блох собирался высказать свое мнение, но не успел, они уже пришли на пингвинью площадку. Несколько мужчин и крикливая женщина выскочили из сопровождающих машин, а водитель грузовика, как старый профессионал, развернулся и подъехал задом к самому бассейну. Полдюжины рук махали ему, помогая припарковаться, а затем все дружно крикнули «Стоп!». Уже опустилась ночь. Пингвиний бассейн был глубокий и очень чистый. Мистер Райтли попытался что–то сказать об осторожности, о том, что не нужно спешить. Кто–то спросил: «Почему?» — и он сквозь шум начал объяснять про состав воды и температуру. Но остальные уже вскарабкались на платформу грузовика, подхватили существо под плавники, шею и основание уныло повисшего хвоста. Почти без плеска чужак соскользнул в воду. Он был очень легким, и поэтому никто не сомневался, что он поплывет. Но чужак камнем ушел на дно. Блох стоял у самого края бассейна и смотрел на серый силуэт, неподвижно улегшийся на дне голубой чаши.
К нему подошла крикливая женщина.
— О боже, наша девочка утонула, — охнула она. — Надо спрыгнуть туда и поднять ее на поверхность.
Двое мужчин бросились на помощь, но потрогали холодную ноябрьскую воду и передумали.
Кто–то еще спросил мистера Райтли:
— Мы сделали что–то не так? Она утонула?
Учитель поправил очки на носу.
— Да, мы что–то сделали не так.
Тело на дне бассейна больше не было серым. Через мгновение милая тюленья мордочка и выразительные глаза исчезли. Чужак начал раздуваться, как сдобное тесто, и откуда–то изнутри полилось голубое сияние; поначалу тусклое, оно быстро заполнило всю бетонную чашу бассейна и воздух над ним — голубые отблески осветили испуганные лица и лицо Блоха заодно.
Наклонившись к воде, Блох почувствовал, что от нее идет пар, она почти закипела.
Женщина отпрянула от бассейна и крикнула:
— Бежим!
Водитель запрыгнул в кабину и надавил на газ.
Только два человека остались у кромки воды. Мистер Райтли потянул Блоха за рукав.
— Сынок, нам нужно куда–нибудь спрятаться.
— Куда? — спросил Блох.
Учитель мрачно усмехнулся и ответил:
— Не знаю. Может быть, на Марс. Подойдет?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий